Powered by Invision Power Board
Здравствуйте Гость ( Вход | Регистрация ) Выслать повторно письмо для активации

  Reply to this topicStart new topicStart Poll

> Первый Легион, Крис Райт
Альфарий
Отправлено: Сен 11 2019, 02:43
Quote Post


Новичок
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 2
Пользователь №: 150
Регистрация: 10-Сентября 19
Статус: Offline

Репутация: 1




First legion by Chris Wraight

Перевод: Альфарий

Первый легион

Крис Райт



Спина Ночного cтража кровоточила и была разорвана вдоль хребта, целые башни связи оказались сорваны с фундаментов. Двигатели фрегата аритмично загремели, выбивая вялое стаккато, которое заставляло палубы пульсировать и дрожать. Длинные шрамы тянулись вдоль его бортов, каждый из которых был продуктом кошмарного оружия, все еще едва понимаемого артиллерийскими сержантами. Несмотря на все это, он все еще был на службе, все еще на дежурстве, вытесненный из основного развертывания флота, как и сотни других. Здесь, так далеко, альтернативы не было, и никто из выживших не жаловался. Капитан Арнаид стоял на палубе стратегиума и оценивал возможные варианты действий в окружении штаба своего тактического командования.
- Рангданцы?- спросил он.
Вопрос был не лишним - Рангданские ксеносы, в дополнение к их многочисленным способностям, оказались способными имитировать сенсорные профили многих имперских военных кораблей.
Нет, господин, - ответил Хольфад, магистр сенсориума. - Я абсолютно уверен.
- Но и не один из наших, - сказал Арнаид.
- Не так далеко, - согласилась Эрта, пустотная госпожа. - Если только это не авария.
Перед собравшимися офицерами и легионерами, над черной колонной гололита, вращалось схематическое изображение ближнего космоса - решетка из рун и траекторий. Изображение мерцало время от времени, пораженное дрожащими генераторами Ночного стража, но Арнаид видел достаточно, чтобы разделить оценку Хольфада. Корабль на экранах был имперским, больше, чем их собственный, И напрявлялся по закрученной траектории через пустоту, если не произвести перехват эта траектория в итоге приведет его под плоскоть главного флота Темных Ангелов. Корабль, казалось, не спешил, что было необычно, поскольку северная граница зоны ксеноцида не была местом, где можно было задерживаться без цели.
- Все еще нет ответа на вокс-запросы?- Снова спросил Арнаид
- Ничего, - подтвердил Хольфад.
Арнаид взвесил все варианты. Последнее столкновение оставило их сильно потрепаными и с изрядно сократившимся боезапасом. Организовывать любое нападение, особенно на более крупное судно, будет нелегко. Благоразумным вариантом было бы доложить об обнаружении корабля, а затем продолжить преследование оставаясь в тени и надеясь, что линейный корабль Легиона сможет ответить до того, как периметр флота окажется в пределах досягаемости. С другой стороны, весь корабельный состав Легиона уже был полностью занят, и был вовлечен в изнурительный раунд жестокой мести "око за око", который ознаменовал шестилетнюю кампанию ксеноцида. Они не хотели бы быть отвелеченными от службы без крайней необходимости.
- Начинайте атаку, - скомандовал Арнаид. - Полный боевой порядок, начать подготовку к высадке.
Ночной страж развернулся на курс перехвата, учитывая состояние плазменных двигателей он двигался с похвальной ловкостью. Вскоре фрегат уже мчался сквозь пустоту, следуя курсом заложенным штурманом.
Арнаид потянулся к своему шлему. Он все еще был в своей броне - никто из Легиона больше не снимал ее - и почувствовал знакомое шипение, когда броня герметизировалась. Он спустился с кафедры тактического мостика, чтобы встретиться с пятью выжившими членами своей командной группы. Он мог видеть на визоре своего шлема, что остальная часть его 45-ой роты, восьмого Орден, первого легиона-уже мчалась, чтобы занять абордажные позиции. Торпед осталось всего несколько, но в ангарах все еще стояли "Грозовые птицы", и орудийная установка ближнего боя была в хорошем состоянии.
- Не Рангданцы?- спросил Талладан, сержант первого отделения, угрюмо поднимая свой покрытый сколами болтер и проверяя счетчик боеприпасов.
Арнаид мог бы простить повторный вопрос. Они сражались с ксеносами так долго, с такой постоянной, изнурительной жестокостью, что казалось, будто в галактике не существует другой противостоящей силы, и за всю историю существования Легиона никогда не было врага, который испытывал бы их так сильно.
- Не Рангданцы, сержант, - сказал Арнаид, протягивая руку к Кровавой ярости, своему силовому мечу. Клинок был искусно выкован из Калибанита, темного металла с вытравленным на лицевой стороне длинным змеящимся/извивающимся драконом. - Загадка, но скоро мы узнаем правду.
Зазвенели клаксоны, и датчики ближнего действия начали показывать свою добычу. Арнаид вызвал гололитический куб и увеличил фокус.
Он определенно выглядел как один из них, имперский, со знакомым кинжалообразным носом, сгорбленной спиной и тяжелой защитой/броней. Боевой корабль Рангданцев состоял из шипов, цепов и волочащихся металлических щупалец, напоминая железную медузу брошенную в пустоту.
- По-прежнему никто не отвечает на вокс-запросы, - доложил Хольфад, выглядывая из-за гнезда кабелей и пиктер-линз.
Арнаид смотрел, как судно приближается. - Приготовиться к залпу, - приказал он. - Двигайтесь на пересечение курса, не открывать огонь, без моего приказа.
- Проклятые дураки - пробормотал Талладан. - Разве они не знают, что это зона боевых действий?
- Сомневаюсь, что они ничего не знают, - сказал Арнаид, наблюдая, как корабль входит в зону видимости. - Имитация сенсоров дорого нам обошлась - они могут быть осторожны.
Детали корабля стали очевидны. На нем не было никаких отметин, темно-серый, как неокрашенный керамит, кусок неприкрашенного металла, висящий в пустоте. Он казался неповрежденным, что было редкостью в этой области Галактики.
Приготовиться к предупредительному выстрелу, - приказал Арнаид. - Продолжайте посылать вокс-запросы.
Нарушитель переместился в опасную зону. Не было никаких признаков того, что его собственное оружие было израсходовано, или, что звенья штурмовики потеряны.
Арнаид втянул в себя воздух, готовый отдать приказ открыть огонь, когда наконец его сенсорные матрицы заполнились поступающей информацией.
Сообщение, Мой господин, - сказал Хольфад.
Талладан раздраженно зарычал, и этот звук эхом отозвался в его шлеме. - Что это за игры?
- Покажи мне, - сказал Арнаид Хольфаду, медленно убирая руку с рукояти Кровавой ярости.
Гололит заработал показывая призрачные очертания Имперского космодесантника. На его доспехах не было никаких знаков различия, и они выглядели такими же грубыми и неприкрашенными, как и корабль, на котором он прибыл. Силовая броня была новее, чем у Арнаида, - мк.IV, а не широко распространенная в первом легионе мк.II, как и на корабле на ней не было никаких признаков боевых повреждений.
- Это боевой корабль первого Легиона Ночной страж, - сказал Арнаид, принимая формальности. -Вы не объявлены и входите в запретную/закрытую зону Рангданского экстерминатуса. Отключите питание и приготовьтесь к проверке, или я буду вынужден открыть огонь.
- В этом нет необходимости, капитан, - раздался голос космодесантника. Это был странный голос менее грубый, чем обычно для воина Легионес Астартес, хотя и с обычной самоуверенностью. - Мы должны были быть уверены, что находимся в нужном месте. Мы понимаем, что эти ксеносы доказали свою способность к мимикрии.
Глаза арнаида сузились. Эта отговорка его разозлила. Если а действительно был имперский корабль, то без демонстрации истинной причины прятки казались бессмысленными.
- Представьтесь - сказал Арнаид, моргая и отдавая приказ артиллерийским капитанам оставаться начеку
- Друг, - последовал ответ, возможно, с намеком на улыбку, слышную в словах, скрытых шлемом.
- В пустоте нет друзей - сказал Арнаид, начиная цикл подготовки к стрельбе и возвращая перчатку на рукоять клинка. - Твой последний шанс.
Гололитическая голова слегка наклонилась. - Ваша репутация храбреца не лишена оснований, - ответил он. - Даже учитывая здешние условия и состояние вашего корабля, я думаю, что вы действительно можете напасть. Очень хорошо. Это ударный крейсер "Персей", девять недель от пустотного якоря. Простите отсутствие названия - у нас его еще нет. Двадцатый Легион подойдет, если вы настаиваете на таких вещах. А что касается меня, капитан Арнаид из сорок пятой роты восьмого ордена первого легиона, вы можете называть меня Альфарием.

Он бежит, его тело наклонено к земле, чувствуется вонь перегноя на ногах.Лунный свет едва освещает землю, облака движутся, а тени глубоки.
Он тяжело дышит. Его тело великолепно, а дар бессценен, но он бежал долгое время, и даже у его выносливости есть пределы. Он смутно помнит, что было до этого, когда все это было воем другой реальности, шепотом голосов и эхом крика бесконечности. Он не знает, как он покинул это место и попал сюда, не замеченный этими железными деревьями и их пасленовыми листьями. Он не знает ни своего имени, ни своего прошлого, только то, что он здесь, в мире, который несет смерть в соке каждой ветки и боль в крике каждого зверя.
Бежать стало тяжелее и он позволяет выносливости тянуть себя. Как будто он должен привыкнуть к тому, что у него есть тело; как будто когда-то он был просто идеей или верой в чужой ум. Он весь в грязи и царапинах. Один неверный шаг, и ты по пояс в грязи, или застрял в кустах с шипами длиной в бедро. Этот мир хочет убить тебя. Он хочет убить все.
В руке он держит оружие - рог, найденный около обглоданного трупа другого огромного зверя. Он много раз вонзал его в существ, которые убили бы его, если бы он не добрался до них первым. Он вонзал его в бока кошмаров леса, чувствуя, как горячая черная кровь хлещет по его рукам, прежде чем рог врезается в кость. Теперь он было словно продолжение его тела торчащее из кулака.
Звери были повсюду. Они сражаются друг с другом, они сражаются со слабыми и с сильными. Они прыгают через через свод деревьев, их кожистые крылья крепко прижаты. Они прячутся в подлеске, крошечные глазки горят под густым рычанием измученных растений. У корней мира есть звери, быстро обвившиеся вокруг его извивающихся усиков в Древней почве, слишком массивные, чтобы двигаться, слишком раздутые, чтобы дышать. Вы никогда не сможете убить их всех, если у вас есть вечность, чтобы сэкономить. Некоторые должны всегда задерживаться, отравляя чернозем.
Он ищет возвышеность, опускаясь на четвереньки, чтобы пробраться вверх по склону. Он голый, но его кожа стала очень жесткой. Он должен будет найти что - то, чтобы накинуть на себя-плоть другого зверя, окровавленную шкуру, вытащенную из мяса того, кого он убивает. А до тех пор ветер треплет его, холодный, как ложь, треплет его длинные волосы.
Скоро начнется ливень. Посеребренные луной небеса разразятся, окутав землю и острые как копья листья дождем, пока все не превратится в бурлящую слизь и грязь. Этот мир всегда в движении, кора скрипит, земля скользит, ночные ветры сотрясают ветви.
Он двигается с трудом. Он скользит и чувствует, как шипы цепляются за его икры. Он пошатывается и чувствует, как между пальцами ног поднимается холодная грязь. На мгновение ему кажется, что темнота и цепляющиеся кусты ежевики в конце концов задушат его, обхватят за шею и потащат вниз, но потом он срывается с места, бросается вперед и вверх, вырываясь из объятий бескрайнего леса.
Он обнажен, выпрямляясь на фоне взбаламученного неба. Черные скалы вздымаются в мчащийся воздух, хлестаемые ветром. Наконец-то он может видеть далеко-далеко, встав на скалу, выступающую из-под всепоглощающего навеса.Облака рвутся и клубятся. Верхушки деревьев дрожат, шурша, как мешки со змеями. Перед ним раскинулась огромная долина, похожая на рану на поверхности мира, искривленная и задыхающаяся от соперничества с зарослями серого, черного и темно-зеленого цветов.
Он должен спуститься туда. Самый большой зверь из всех находится в этом месте, охотясь на него так же, как он охотится на него. Это кошмар глубокого леса, язва, которая обращает этот мир против себя, желчь, ожог от которого не помжет ни одно лекарство. Он не может отвернуться от него, ибо оно знает о нем так же верно, как и он знает о нем. Он чувствует его запах в листовой плесени и видит его мерзость в маслянистых лужах, которые остаются под изогнутыми корнями.
Он колеблется. Есть часть его, которая сомневается. Он снова видит затянутые облаками звезды, останавливаясь только для того, чтобы сделать вдох, и знает, что, как только он нырнет обратно в этот поглощающий свет нижний мир, он никогда по-настоящему не покинет его. Он задается вопросом, возможен ли побег, место, чтобы спрятаться и ждать, пока буря пройдет и убийства будут сделаны другими, более крупными животными.
Но на самом деле такого выбора никогда не было. Кошмар зовет его, манит вниз в долину, ждет, чтобы испытать его. Господство в этом мире принадлежит тем, кто может смотреть в бездну.
Поэтому он сгибается, а потом бежит вниз, вниз и вниз в темноту.

Незнакомца доставили на борт Ночного стража. Он пришел без сопровождения. Команда во главе с Талладаном отправилась к Персею. Это было похоже на обмен заложниками. После пересадки оба корабля неподвижно висели в пустоте, ожидая разрешения на проход.
Арнаид отвел Альфария в свои покои. Он не потребовал, чтобы тот убрал оружие. Точно так же он держал свое собственное в пределах досягаемости. По пути из ангара новоприбывший внимательно огляделся, рассматривая обстаовку.
- Я слышал, что ты захватил с собой родной мир, - сказал Альфарий, глядя на резную каменную кладку над перемычками переборки, на факелы мягко горевшие в нишах.
- Все легионы делают это, - сказал Арнаид. - Даже твой, я полагаю.
Альфарий улыбнулся. Его бритая голова была элегантной, с бронзовым оттенком кожи. Его броня была тусклой и чистой, хотя она явно работала достаточно хорошо - по сравнению с истрезаной битвами броней Арнаида, она выглядел так, как будто только что сошла с конвейера кузницы.
- Я полагаю, у вас очень много вопросов, - сказал Альфарий.
- Не имеет значения, что я хочу знать, - сказал Арнаид, подходя к двери в свои покои и протягивая руку. - Если вы тот, за кого себя выдаете, на Неоспоримом Доводе будут соответсвующие записи.
Альфарий замешкался на пороге. - Тебе совсем не любопытно?
- Любопытство здесь не очень ценится.
- Интересно. У нас же все наоборот.
Они вошли внутрь. Пространство внутри было выполнено в Калибанскои стиле каменные стены и полы, голое пламя в жаровнях, оружие, висящее на железных стойках рядом с записями сражений и украшенными списками погибших. В нем была какая-то мрачная красота, благоухающая сквозняками крепостей лесного мира, и Альфарий, казалось, внимательно изучал все это.
- Расскажи мне о Рангданцах, - попросил он.
Арнаид закрыл за ними дверь.
- Они отвратительны, - сказал он решительно.
- К счастью, конец уже близок
- Это была тяжелая кампания.
- Как и все остальные.
- Не такие, как эта, я думаю.
Арнаид обнаружил, что Альфарий ему не очень нравится. В его поведении было отчетливое чувство превосходства-ничего явного, но тем не менее, как будто он был молод, свеж и умен, в то время как все вокруг него тлело в прошлом, иссохшее и готовое исчезнуть в неизвестности.
- Их оказалось трудно уничтожать, - признался Арнаид. - Мы никогда по-настоящему не могли нейтрализовать их способность срывать наши тактические инструменты - каждый бой неуравновешен, ведется на условиях, которые мы редко выбираем. В начале этого различия был Император. Теперь есть примарх. Я бы поменял все их тонкие приспособления на его присутствие. Он был их разрушителем.
- Да, так говорят на Терре.
- У нас не было известий с Терры довольно долго.
- Он все еще там. Но как поживает ваш Легион После шести лет?
Теперь настала очередь Арнаида улыбнуться. - Вы хотите, чтобы я сообщил вам подробности нашего развертывания? У вас даже нет значка компании.
- Простите меня. Любопытство, как я уже сказал. Но этот корабль получил серьезные повреждения.
- Мы сражались с кораблем-Арфой Рангданцев, недалеко от угла Урибы. Два наших корабля погибли, мы же выбрались целыми и невредимыми. Высокая плата, но каждый из тех, кого мы уничтожаем, приближает компанию к завершению. -
А вы все еще продолжаете патрулировать.
- Никого нельзя пощадить. Не сейчас.
- Исполнять свой долг, - сказал Альфарий. - Это очень важно для вас.
- Ну конечно. Как и вам.
- Вы серьезный Легион. Вы не смеетесь, вы не хвастаетесь. Здесь, на краю известного, вы истекаете кровью за Империум. Интересно, сколько миров, которые вы защищаете, знают об этом.
Арнаид пожал плечами. - Мало кого из нас это волнует. Он подошел к низкому каменному алтарю, над которым была установлена охраняемая станция связи и активировал связь жестом, ожидая, пока катушки нагреются. - Я землянин, - сказал он. -Но я провел время на Калибане, и это все, что вам нужно сделать, чтобы понять этот легион. В этом мире Тьма всегда возвращается. Вы поджигаете лес, и он возвращается. Вы срубаете деревья, и они снова поднимаются, чтобы задушить вас. И вот они снова и снова выезжают в ущелья, охотясь на самого ужасного зверя в самых ужасных дебрях. Они убивают его, и тогда у них может быть час, или день, или неделя. Но что-то вернется снова. Так что вы всегда едете верхом. Вы не ожидаете благодарности. Ты не считаешь это своим долгом. Это жизнь, и жить ею - источник всякой чести.
- Некоторые назвали бы это гордостью.
- Некоторые?
- Некоторые.
- Ну, если это гордость-доверять своему оружию, своему военному замку, своему сеньору, то я с этим не спорю.
- Мог ли другой Легион сделать то, что вы делаете здесь?
- Я этого не знаю.
- Но ты сомневаешься в этом.
- Я верю в свое оружие.
- А в своего сеньора?
Станция связи внезапно засветилась тусклым красным цветом, а линза заполнилась рунами.
- Скоро вы сами сможете это выяснить, - сказал Арнаид.
- Сообщение с флагмана. Считайте, что вам повезло - Лев хочет поговорить с вами лично.

Когда он бежит, он вновь становится сильнее. Запах крови витает в штормовом ветре, разбрызгивается по листьям и скапливается в завитках корней. Даже когда начинается дождь, он чувствует его среди соперничающих запахов глубокого леса - гниения, грибка, приторную вонь падали.
Подлесок теперь мокрый, блестящий в колеблющемся лунном свете. Деревья похожи на тюремные решетки, массивные и неподатливые.
Все пути ведут его вниз, прочь от угасающего света, в лощины и болота сумеречных царств. Птицы кричат над головой, их крылья щелкают, когда они вырываются из своих гнезд. Мелкие существа прячутся в тесноте нор, их глаза похожи на черные драгоценные камни, их когти плотно прижаты к сырой земле.Серповидный рог у него в руке, с него капает дождевая вода. Он сжимает его так крепко, что теперь думает, что никогда не отпустит. Чем дальше он продвигается, тем сильнее становится вонь от его врага. Здесь все запятнано им. Сердцевина дерева пахнет им, болота отражают его.
Он пробирается сквозь заросли шипов, и они впиваются ему в спину. Он поскользнулся на рыхлой грязи и едва не потерял равновесие. Там нет места для скрытности-все запахи находятся на открытом воздухе. Он, должно быть, подобен тени бури, прыгающей сквозь мерцающий полумрак.
Он слышал рассказы об этом существе из многих уст. Звери поют об этом и съеживаются; птицы кричат об этом и содрогаются. Возможно, именно поэтому он пришел в этот мир. Возможно, только у него когда-нибудь хватило сил повалить такое существо на пропитанную кровью землю, придушить и втоптать его внутренности в перегной.
Запах становится всепоглощающим-лошадиный мускус и железный привкус. Он близко, очень близко. Небо раскалывается от вспышки молнии, рассекающей хлещущие небеса, и он видит совершенно черный хребет согнутых ветром деревьев.
Он там, копается в земле, держит двор на своей узкой поляне, его ноздри широкие и дымящиеся.
Он не колеблется. Он прыгает, вырываясь из укрытия, и щупальца цепкого дерева свисают с его плеч. Кошмар грохоча бросается на него, заставляя землю стучать под копытами. На секунду он повисает в воздухе, высоко подняв клинок, и смотрит на него. Шторм снова рычит, заливая поляну второй вспышкой серебряного огня.
Он огромен, закован в панцирь из Черного Железа, глаза его скрыты, плечи изогнуты под броней. Он несет длинный прямой клинок, который тускло блестит на фоне холодного огня бури. Слишком поздно он видит, что это не одно животное, а два - всадник и его конь, каждый в доспехах, каждый колоссальный, блестящий и скользкий под струящимся дождем.
Он наносит удар рогом и вонзает острие в броню существа. Рог дрожит в его руке и разбивается вдребезги. Кошмар набрасывается, размахивая своим огромным клинком двумя руками. Удар безупречен, слишком быстр, чтобы уклониться, слишком силен, чтобы выжить. Он чувствует, как темное железо глубоко впивается, разрывая его собственную плоть, как когда-то он разрывал плоть других зверей.
Он воет, и мир вращается. Кошмар наносит удар снова, теперь уже острием, нацеленный в сердце с безошибочной точностью. Он пытается отползти, но теперь он приколот к земле, и на этот раз агония всепоглощающая. Он чувствует, как снова надвигается на него вой преисподней, распад, из которого он вышел. И знает цену поражения.
Теперь над ним нависает кошмар, пропитанный как ливнем, так и пролитой кровью. Он выглядит изможденным и гротескным, грязной пародией на старую аристократию.
- Первый сын, - рычит он, вызывая речь из недр своего быстро распадающегося тела.
Он поворачивает клинок и подходит так близко, что его глаза почти видны сквозь узкую щель железного шлема.
- Ты-смерть этого мира, - выплевывает он.
Шея хрустит под его пришпоренным сапогом, выжимая последние силы из его телесной оболочки.
- Зови меня по имени, - говорит он ему с таким заученным презрением, что оно обжигает его шелушащуюся плоть.
- Охотник. Убийца зверей.

Арнаиду была оказана честь сопровождать Альфария. Ночной страж пробирался от окраин зоны боевых действий к сердцу великого флота. Пока они двигались, Арнаид видел состояние кораблей - изрубленных, изуродованных и изрезанных, все они были похожи на стадных животных со шрамами от когтей хищников. Их колличество было ниже, чем раньше, и даже некоторые из крупных боевых крейсеров, казалось, отсутствовали.
Они прошли через несколько этапов проверки, каждый из которых контролировался крупным военным кораблем, пока не взяли курса переполненный центр флота, где истинные левиафаны стояли на пустотном якоре. Невозможно было ошибиться в флагмане - Неоспоримый Довод был длинным, худым, темным, как копье из обсидиана против пустоты. Его готические башни все еще гордо торчали из-за спины, хотя многие почернели от корпускулярного оружия ксеносов, а с адамантиевой надстройки были сняты целые секции.
Ближайщая к флагману зона охранялась легионом грозовых птиц, несущих гексаграмматические знаки крыла Ворона. Несмотря на то, что на каждом этапе давались правильные проходные шифры и пароли, заряженные пушки все время держали их на прицеле. Это была стандартная процедура в зоне уничтожения, но Арнаид не мог не задаться вопросом, не связана ли она с пассажиром, которого он перевозил.
Они прошли под сводом главного Ангара Неоспоримого Довода и вошли в его пещерные, гулкие объятия. Как только они высадились, их встретил почетный караул паладинов, каждый из которых был облачен в плащи цвета слоновой кости поверх черных доспехов цвета паслена. Их вежливо, но твердо проводили к турболифтам и гравитационным линиям, после чего они пронеслись через многочисленные залы и оружейные склады к месту назначения.
По дороге Арнаид украдкой поглядывал на Альфария. Ему нравилось думать, что новоприбывший будет впечатлен - Неоспоримый Довод был самым известным кораблем в Империуме. Он был первым в классе Глориана, и в последующем служении оправдывал стремление императора создать что-то настолько огромное, настолько мощное и настолько быстрое, что ничто в галактике никогда не сможет соперничать с ним. Долгое время это был единственный такого класа во всем крестовом походе, и одного слуха о его присутствии было достаточно, чтобы подавлять востания и ускорять приведение к согласию. Теперь несколько Глориан были поставлены на службу в другие легионы, но прежняя слава все еще чувствовалась. Каждый потолок с балками и сводчатый альков говорили о мрачном, терпеливом мастерстве, слиянии механического гения Марса с темным, смертоносным величием Калибана.
Наконец они добрались до личных покоев примарха, и Арнаид приготовился уходить/возвращаться. Как только он это сделал, один из сопровождающих паладинов остановил его.
- Примарх желает видеть тебя, капитан.
Арнаид вошел. Он шел рядом с Альфарием по длинному нефу, его ботинки ступали по тростниковым циновкам, уложенным поверх холодного гранита. Арнаид прошел мимо знамен многочисленных рот и батальонов легиона, все они неподвижно висели в этих мрачных, освещенных свечами тенях.
Лев ждал их сидя на троне из белого алебастра, длинный, отороченный горностаем плащ свисал с его плеч тяжелым бархатным водопадом. Вокруг трона была установлена батарея гололитических проекторов, и все они были активны, показывая схемы более чем дюжины активных пустотных столкновений/боев. Как всегда, в присутсвии Примарха чувствовалась безмолвная подявляющая мощь, как холодное давление ночного воздуха перед началом шторма. Хотя, возможно, по мере приближения можно было заметить некоторую напряженность в этих холодных глазах, слабую усталость, нависшую над огромными плечами. Так много людей погибло здесь, убитых врагом, которому некуда было бежать и который сражался со всем отчаянием загнанного в угол зверя. Многие другие умрут до конца кампании, какой бы тактический гений ни был задействован в оставшихся боях, и поэтому каждое запланированное развертывание тщательно изучалось, проверялось и пересматривалось снова и снова.
Некоторые говорили, что Лев не заботится/жалеет о своих воинах и готов пожертвовать любым из них, чтобы добиться стратегического преимущества. Этот слух, хотя и был широко распространенн, едва ли мог быть более далек от истины. Этот примарх был воспитан среди ордена, для которого верность и феодальные обязательства были всем, и поэтому каждая смерть тех, кто поклялся служить ему, тяжело давила на его суровую душу. Если он решил не выказывать этого чувства, вызвав таким образом перешептывания со стороны более слабых людей, то это никак не уменьшало бремени. Лев был закрытой книгой, хотя его тайные страницы были обагрены/залиты кровью тех, кого он вел.
- Капитан Арнаид, - сказал он, когда они подошли к помосту. - Мне дали оценку вашей недавней службе в Урибе. Ты делаешь/отдаешь честь своему ордену.
Арнаид поклонился. - Это честь для меня, лорд примарх, - сказал он.
Лев повернулся к Альфарию. Арнаид тоже искоса взглянул на него и был удовлетворен тем, что с лица космодесантника исчезло самодовольство. Больше небыло мягкого чувства превосходства, во всяком случае, в присутствии истинного сына императора.
- А ты, - сказал Лев, положив огромную перчатку на бронированное колено. - Что же мне с тобой делать?
Альфарий поклонился. - Как пожелаете, милорд. Я здесь, чтобы ответить на ваши вопросы.
-Ты пришел из легиона, которого не существует, и называшь имя, которое нет в записях, - сказал Лев. -Ты не показываешь никаких знаков различия и не даешь никаких гарантий, но все же требуешь аудиенции здесь, в самом сердце моего флота накануне предстоящего сражения.
Альфарий поклонился. - Как пожелаете, милорд. Я здесь, чтобы ответить на ваши вопросы.
-Двадцатый существует, господин, как вы можете ясно видеть, - сказал Альфарий.
- И, если можно так выразиться, я не думаю, что его существование когда-либо было для вас .
- До меня дошли слухи. Легион призраков, говорили они, приходящих и уходящих, не оставляющих ни единой зацепки/ниточки, одну только путаницу. Но Легиону нужен примарх, а у тебя его нет, так по какому праву ты даешь своему отряду титул? - Легионы существовали еще до примархов, даже этот. Мы последние, но наш повелитель будет обнаружен со временем. Возможно, тогда мы станем чем-то большим, чем призраки.
- А возможно и нет
- Выбор будет сделан за нас, это уж точно.
Арнаид смотрел и слушал. Хотя внешне они отличались друг от друга, было что-то смущающе похожее в том, как они говорили. Это было так, как будто слова были только поверхностьб и истинный смысл того, что они сказали, был все еще невысказан, заперт в скрытых шкатулках смысла.
- Скажи мне, почему ты здесь, - сказал Лев.
- Я привез корабль с отрядом наших лучших воинов. Скоро придут другие, и все они будут отданы под ваше командование. Они будут служить верно и без вопросов. Мы изучали вашу войну против Рангданцев, восхищаясь ей издалека. Ксеносы не станут для нас сюрпризом. Примите предложение, и все закончится гораздо быстрее.
Щедрый подарок. Он/это от моего отца, не так ли?
Он исходит от нас самих. У нас есть определенная... лицензия, во всяком случае, в этом.
- В этом крестовом походе сражается много легионов. Никто другой не предложил нам помощь. Зачем вам это?'
- Мы хотим, чтобы крестовый поход был завершен.
- Как и все мои братья.
- Мы хотим, чтобы Рангданцы были уничтожены.
Лицо льва окаменело. - Позволь мне дать тебе небольшой совет, призрак, - сказал он. - Есть те из моего уважаемого братства, кто обладает теплым сердцем и готов шутить. Они терпимые люди, которые будут слушать рассказы путешественников со снисходительностью, наслаждаясь такой беседой так же, как они наслаждаются своими играми в бою. Я не такой, как они. Мое сердце холодно, у меня нет чувства юмора. Я видел, как мой легион истекает кровью от этой войны, и теперь трачу каждый свой час , пытаясь сохранить то, что осталось. Мы убили так много в этих кладбищенских-системах, что наши руки уже никогда не освободятся отмоются от крови, так что если ты цените свою шею, то начинай говорить правду - я держу этот меч на поясе не для красоты.
Веко Альфария слегка дернулось. Безмятежное лицо слегка потерлось по краям. Но он стоял на своем и выдержал пристальный взгляд примарха.
- Вы, должно стать воеводой, милорд, - сказал он.
Слово будто задержалось в тени, незнакомое эхо в этих серых и мрачных залах.
- Что ты имеешь в виду?- осторожно спросил Лев.
- Этот день придет, - сказал Альфарий. - Последний примарх - наш - будет найден, и тогда это притворное равенство прекратиться. Императоры не возглавляют свои армии, когда их генералы находятся в поле, и этот не будет отличаться. Не притворяйтесь невежественным, мой господин, ибо вы не можете не знать того, о чем давно говорят ваши братья.
- Ты навлекаешь на себя опасность этими словами.
- Я просто констатирую факт, это должно произойти, - сказал Альфарий. - Ты был первым. Ваш Легион был самым прославленным и самым многочисленным. Вы должны быть самым выдающимся. По замыслу, Магистром Войны были вы. И вы все еще можете им стать.
-Ты говоришь так, словно решение уже принято.
- Вы уничтожаете себя в этой войне. Тринадцатый Легион впервые стал более многочисленным, хотя его хозяин-бледная тень тебя. Если ваши силы будут таять с той же скоростью, вы никогда не догоните их снова. Десятый и шестнадцатый так же набирают силу. Эта корона предназначенна для вас, Повелитель, но она ускользает из ваших пальцев.
- И ты можешь вернуть ее мне на голову?
- Да, если вы сейчас отзовете свои войска. Давайте нам завершить то, что осталось от этой задачи, пока вы восстанавливаете свою численость. Никто не может сомневаться в твоей доблести за то, что уже было сделано. Возвращайтесь на Калибан и восстанавливайте легион, никто не будет сомневаться в вашем праве влавствовать.
Лев задумался над этим. Его лицо на мгновение нахмурилось, а бронированные пальцы забарабанили по колену.
- А ты станешь создателем королей, - сказал он.
- На вас не будет возложено никаких обязательств.
- Тогда зачем делать предложение?
Альфарий улыбнулся, казалось, почти смущенно. Потому что мы были созданы таким же образом, ваш легион и наш. Вы знаете, что это такое хранить и обещание, и тайну. Ты знаешь, что значит носить клинок и на поясе и под плащом. Если Жиллиман станет Повелителем, ничего из этого не выживет. Вот почему.
Тогда Лев впервые улыбнулся, так же холодно и жестко, как и любой из его жестов. - Однажды, если позволит судьба, твой собственный примарх будет найден. Почему бы не возложить свои надежды на него?
- Мы не такие, как вы.
- А кто мы такие?
- Вы первые.
Лев с минуту не отвечал. Казалось, он ушел в себя, как будто эти два слова были не только честью, но и проклятием.
- А теперь иди, - мрачно сказал он, плотнее закутываясь в плащ. - Возвращайся к своему серому кораблю и пустым флагам. Вы получите мой ответ в течение часа.
После ухода Альфария Лев повернулся к Арнаиду.
- Что ты об этом думаешь?- спросил он.
Странное предложение.
- Очень. Вы согласны с его оценкой этой войны?
Арнаид колебался. -Это не мое дело ...
- Твое искренее мнение, капитан.
- Он прав.- Арнаид поднял глаза, чтобы встретиться взглядом со своим примархом. - Мы победим здесь, но мы также оставим большую часть наших сил в этих звездах.
- Прошлой ночью мне приснился сон, капитан , - задумчиво произнес он. - Мне снилось, что я вернулся на Калибан еще до того, как приехал мой отец, когда густой лес был еще полон ужасов. Я был в сознании зверя, пришедшего убить меня. Или возможно, зверь был в моем сознании, и это был охотник. Я не помню, чтобы когда-нибудь встречал такое существо в жизни. Когда я прикончил его, он заговорил со мной. Происходило ли это в реальности? Я не знаю.
Арнаид слушал с некоторой неловкостью, смущенный тем, что ему удалось заглянуть во внутренний мир примарха.
- Он тоже назвал меня первым, - сказал Лев. - Тогда я не мог знать, что это значит. С тех пор, однако, титул был и честью и бременем, висящим на наших шеях, как свинцовый груз. Теперь у нас есть больше призраков, появляющихся из пустоты, чтобы искушать нас будущими видениями большей политики в будущем. Всегда, на каждом шагу, такие призраки были там, полагая, что они знают, чего я должен желать, или должен делать, или чем должен быть.
Лев улыбнулся во второй раз, чуть менее холодно.
- Воевода, - задумчиво произнес он. - Первый среди равных. Призрак, несомненно, прав-что-то подобное обязательно произойдет. И если мы будем упорствовать в выполнении наших клятв здесь, мы уменьшим наши шансы получить его. Каждое создание искушения, как мне кажется, выходит из тени, неся слова истины. Вот почему они опасны-мы привыкли лгать, в мире, сделанном из них/лжи. Только истина угрожает душе.
- Тогда, может быть... - рискнул Арнаид.
Лев оглянулся на него, и на его лице промелькнула сухая усмешка. - Что мы должны делать, капитан?'
- Должны ли мы принять это предложение?'
Лев откинулся на спинку трона.
- Предложения меняются, - сказал он. - Ответ всегда один.

Он выходит из-за деревьев пешком, когда встает солнце, доспехи несут на себе следы множества когтей. Дождь давно кончился, но воздух все еще серый и тяжелый от влаги, Земля превратилась в боло, в следах скопилась вода, поля покрыты дерном и глиной.
Впереди, на горизонте его крепость, она возвышается на фоне серого неба, ее черные стены увенчаны вымпелами. Она огромна, создана, чтобы подчинить себе землю вокруг, но даже так, на фоне этих бездорожных лесов за его пределами, он кажется хрупким доминионом. Мужчины и женщины идут длинными кавалькадами по грязи, устало топая к воротам. За всем наблюдают воины в темных доспехах, стоящие на страже сидя на своих тяжелых закованных в латы конях.
На дороге его встречают рыцари Ордена, сами только что завершившие вылазки в тень. Один снимает шлем, обнажая коротко стриженные волосы, благородное лицо, закаленную в боях кожу.
Сын леса!- рыцарь приветствует его, отдавая честь. - Еще одна победа?
Он смотрит вверх. Он невероятно устал и слова этого существа, которое имело форму человека и говорило на языке смертных, все еще звучат в его ушах. - Настанет день, - говорит он, стряхивая грязь с перчатки.
Рыцарь спешивается, подходит ближе. Он наклоняется, как заговорщик. - Да, в конце концов, - тихо говорит он. -Но пока мы очищаем эти леса, другие ордена становятся все более могущественными. Ты знаешь, что я скажу. Прекрати охоту, мой господин, хотя бы на время.
Он не смотрит на рыцаря. Он смотрит на людей, идущих к безопасности крепости. Они не благодарят за то, что делается от их имени. Они не давали клятв, которые связывают их защитников, даже если их будущее зависит от них.
- Мы дали обещание, брат, - говорит он.
- Ты думаешь, что остальные сохранят свои?
- Какое мне до этого дело?
- Потому что однажды у этого мира будет один хозяин. Им должен быть ты.
Он снова начинает идти, его ботинки утопают по самые шпоры в грязи. Каждое движение тяжеловесно, отягощено укоренившейся усталостью. - Позаботься о будущем! рыцарь зовет его. - Клятву можно забыть. Силу никогда.
Он продолжает идти.
-Тогда чем же вы хотите прославиться, мой господин?- рыцарь просит, последняя просьба. - Когда будут написаны летописи, что вы хотите, чтобы они сказали о вас?
Он продолжает идти. Он никогда не оглядывается назад.
- Что я всегда был таким, и только таким, - говорит он, пробуя сырой, холодный воздух очередного Калибанского рассвета. - Охотником. Истребителем зверей.
Top
IvanHominis
Отправлено: Сен 11 2019, 12:38
Quote Post


Пользователь
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 23
Пользователь №: 139
Регистрация: 6-Августа 19
Статус: Offline

Репутация: 3




Спина Ночного Стража кровоточила и была разорвана вдоль хребта, целые башни связи оказались сорваны с фундаментов - чисто в русском - как пишутся названия?
Длинные шрамы тянулись вдоль его бортов, каждый из которых был продуктом кошмарного оружия, все еще едва понимаемого артиллерийскими сержантами - что - шрамы или борты?
Top
IvanHominis
Отправлено: Сен 11 2019, 12:39
Quote Post


Пользователь
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 23
Пользователь №: 139
Регистрация: 6-Августа 19
Статус: Offline

Репутация: 3




Спина Ночного Стража кровоточила и была разорвана вдоль хребта, целые башни связи оказались сорваны с фундаментов - чисто в русском - как пишутся названия?
Длинные шрамы тянулись вдоль его бортов, каждый из которых был продуктом кошмарного оружия, все еще едва понимаемого артиллерийскими сержантами - что - шрамы или борты?
Top
Альфарий
Отправлено: Сен 11 2019, 16:32
Quote Post


Новичок
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 2
Пользователь №: 150
Регистрация: 10-Сентября 19
Статус: Offline

Репутация: 1




Цитата (IvanHominis @ Сен 11 2019, 12:38)
Спина Ночного Стража кровоточила и была разорвана вдоль хребта, целые башни связи оказались сорваны с фундаментов - чисто в русском - как пишутся названия?
Длинные шрамы тянулись вдоль его бортов, каждый из которых был продуктом кошмарного оружия, все еще едва понимаемого артиллерийскими сержантами - что - шрамы или борты?

Названия пофиксил. Очевидно, что шрамы.
Top
Serpen
Отправлено: Сен 12 2019, 19:02
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 8




Спасибо за перевод.
Перевод хороший, мне понравилось, вполне читаемый, но... опечаток, конечно, многовато. Причём таких, простеньких, которые в галимом ворде отлавливаются.
Опять же, названия в кавычки-с принято брать.
Ну и напоследок: Воевода - это Воитель-Магистр войны?
Top
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Topic Options Reply to this topicStart new topicStart Poll


 


Текстовая версия