Powered by Invision Power Board
Здравствуйте Гость ( Вход | Регистрация ) Выслать повторно письмо для активации

  Reply to this topicStart new topicStart Poll

> [перевод][отрывок] Мефистон 2: Поход к Неумершим, Сказ про мэрисью и тупых некронов
Desperado
Отправлено: Сен 11 2019, 11:49
Quote Post


Пользователь
**

Группа: Администраторы
Сообщений: 10
Пользователь №: 18
Регистрация: 5-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 3




Darius Hinks, Mephiston 2, Revenant Crusade
Публикую несколько отрывков из второго романа Дариуса Хинкса про похождения бравого библиария

ГЛАВА ТРЕТЬЯ


— По моей команде, — прогремел голос лейтенанта Сервата через вокс-решетку шлема. Офицер навёл болт-пистолет на пару взрывостойких створок в тридцати шагах дальше по коридору. Двери помялись и прогнулись, как будто в них несколько раз врезалось нечто тяжёлое.
Серват оглянулся через плечо, проверяя, не отстают ли его люди. Он воссоединился с ними вскоре после того, как покинул лорда Рацела. Остатки отделения Агорикса приближались по узкому коридору, в котором едва умещались, будучи закованы в громоздкие доспехи типа «Тактикус». В ожидании приказа открыть огонь космодесантники-примарис держали плазменные выжигатели заряженными.
— Выбейте их, — приказал он ближайшему из них, сержанту Агориксу.
Тот отсалютовал и кивнул своим подчинённым.
— По моей команде, — напомнил Серват, поднимая руку. Плазменное оружие за его спиной гудело и гремело, заполняя проход синим светом.
Прежде чем Серват успел отдать приказ, двери взорвались с градом осколков пластали, но все отскочили от его брони. Повалил густой дым, и по ретинальному дисплею лейтенанта побежали разнообразные значки и данные о цели, подсказывающие, что произошло. Двери просто испарились.
По настилу палубы навстречу ему с грохотом двинулась группа одинаковых негибких фигур. Воины некронов шагали с идеальной синхронностью, оставляя за собой мантию из бледного дыма. Они наступали с поразительной слаженностью, испуская дьявольский зелёный свет из железных черепов.
Серват резко опустил руку, и отделение Агорикса дало оглушительный залп. Перегретая плазма врезалась в некронов, разрывая их строй и раскидывая искорёженный металл: конечности, головы и грудные пластины со звоном разлетались по полу.
— В укрытие! — рявкнул Серват, отцепляя гранату и швыряя её к противникам.
Из-за потока адского жара он покачнулся на пятках, и встроенный в его доспех когитатор тут же вызвал каскад предупреждений о целостности. Затем, когда эхо взрыва стихло, наступила короткая тишина.
Сержант Агорикс и его бойцы занимали позиции позади Сервата, когда с отвратительным скрежещущим звуком раздробленные некроны начали собираться заново, со щелчками вставляя на место искалеченные конечности и неуверенно поднимаясь на ноги. В поле зрения появились ряды бледных огней — безжизненные глаза, тупо уставившиеся на Кровавых Ангелов, когда ксеносы наставили оружие и двинулись вперёд, шатаясь, как заводные болванчики.
— Разломать их на части! — взревел Серват, направляясь в дым. — Ничего не оставляйте целым!
Коридор наполнился светом и шумом, едва Кровавые Ангелы выстрелили снова. Плазма прорвалась сквозь сомкнутые ряды некронов, но безжизненные воины тоже ответили огнём: мерцающие гаусс-лучи изумрудного цвета с шипением покинули их винтовки и погрузились в латы Кровавых Ангелов.
Один из разрядов угодил Сервату в плечо, отчего он чуть не потерял равновесие, и, к своей ярости, лейтенант почувствовал, что наплечник распадается. Трупный свет омыл замысловатую броню, и кусок керамита рассыпался, словно замок из песка.
Серват перекатился и, вскочив на ноги, оказался лицом к лицу со стрелявшим в него противником. Тот был почти одного с ним роста, но его лицо представляло собой не более чем безжизненную маску из ржавого металла. В такой близи астартес смог уловить искру затуманенного сознания в его глазах — бледное тусклое воспоминание о жизни, которое эхом отдавалось в веках.
У Сервата была всего секунда, чтобы приметить эти особенности, прежде чем он начисто срубил голову некрона с плеч, взмахнув силовым мечом. Затем лейтенант приготовился к тому, что будет дальше. Когда обезглавленный пришелец отлетел от него, Серват подскочил к нему, поднял болт-пистолет и принялся вгонять в его дёргающееся тело одну пулю за другой. Металлические осколки со свистом устремлялись в разные стороны, звонко ударяясь о переборки, но Серват продолжал стрелять, пока обойма не опустела. Наконец некрон успокоился, получив такие серьёзные повреждения, что уже не мог самовосстановиться. Его останки запульсировали нефритовым огнём и начали исчезать.
Рядом появился сержант Агорикс, рассекающий некронов силовым клинком в шквале ударов. Двух офицеров подсвечивала сзади буря плазменного огня, создаваемая остальными членами отделения изничтожителей, которые посылали в неприятеля лазурные энергетические копья. На мгновение он задумался, до чего восхитительно просто чувствовать, как его тело и доспехи работают так, как были задуманы. Все сухожилия, синапсы и сервоприводы превратились в единое оружие. Серват упивался благородством битвы. В его ушах грохотали выстрелы Кровавых Ангелов, словно барабаны великой симфонии.
Некроны отступали, не устояв перед свирепостью атаки Кровавых Ангелов. Лейтенант воспользовался преимуществом и повёл космодесантников в следующее помещение, где они также резали и взрывали некронов со сверхчеловеческой скоростью. Чужаки старались произвести саморемонт, но двигались неимоверно медленно по сравнению с проворными астартес, поэтому каждого подбитого механоида добивали вторым зарядом плазмы, а затем третьим и четвертым, пока их металлические формы не менялись до неузнаваемости.
Серват удовлетворённо кивнул, увидев, что многие некроны, вместо того чтобы попытаться встать, теперь исчезали, оставляя на палубе лишь выгоревшие силуэты. Он взбежал по широким ступеням на просторный клересторий, простиравшийся над залом, высунулся с балкона и начал швырять гранаты в лязгающих некронов внизу. Сержант Агорикс и трое других космодесантников всё ещё сражались у прохода, так что Серват метил в дальний конец зала.
Мир заволок белый свет, когда гранаты сдетонировали, и раздался скрежет переборок. Едва сияние угасло, лейтенант увидел, что проделал огромную брешь во вражеских порядках.
Другие Кровавые Ангелы бросились вперёд и тоже кинули гранаты. Последовала какофония оглушительных взрывов, и некроны принялись массово отступать, ошеломлённые натиском и искалеченные: их части тела искрили. Серват перезарядился и, обрушив болтерный огонь им на головы, обратил в пыль ковыляющие фигуры.
Кровавые Ангелы, находящиеся под клересторием, ворвались в проделанный в неприятельских войсках пролом, образовали круг, опустились на одно колено и дали плазменный залп во всех направлениях, уничтожая пошатывающихся некронов.
Серват вытащил силовой меч и спрыгнул. Раньше него приземлился клинок — гудящий силовой меч пронзил грудь чужеродного робота, и по инерции они оба врезались в толпу. Холодные пальцы некрона сомкнулись на горжете лейтенанта, но он с воплем протестующего металла извлёк меч и тем самым разрезал противника надвое. Когда тот рухнул на пол, содрогаясь и завывая приводами, Серват стал обрушивать на него град ударов мечом, срезая куски металлического сплава и железных кабелей, пока части тела не затихли.
Кровавые Ангелы расчистили большое пространство в центре комнаты. Сломанные андроиды лежали повсюду, мерцая и дёргаясь, вплавленные в палубный настил и страшно деформированные. Те, кто ещё стоял на ногах, участвовали в беспорядочной схватке. Безмозглые некроны пытались справиться с воцарившейся неразберихой, но их выстрелы, теперь непродуманные и неточные, лишь разрушали колонны и карнизы в помещении, а не поражали астартес.
Что-то большое ворвалось в зал за спиной у авангарда некронов. Сквозь клубы дыма к лейтенанту пробивалась огромная паукообразная конструкция. Большинство светолент над головой разбились, но некоторые все ещё мигали и на мгновения высвечивали образ роботического чудовища. Грузное бронированное брюхо покоилось на шести ногах, от поступи которых тряслось всё помещение и сверху на оплавленный металл падали обломки каменной кладки.
Боевая машина беззаботно топтала собственные войска, лишь бы добраться до лейтенанта Кровавых Ангелов. Когда она проходила точно над люменами, Серват увидел, что там, где должна быть голова, установлено кресло, в котором восседает гордый на вид повелитель некронов. Лорд надменно взирал на него через всё поле битвы, а его поза говорила о напряжённой сосредоточенности, которой не хватало другим некронам. Предводитель механоидов направлял своего металлического паука к нему; по помещению разносился громкий лязг, когда когтистые лапы пробивали палубу.
Несмотря на грубое пренебрежение воинами низшего порядка, присутствие боевой машины оказывало на них ободряющее воздействие. Они перестали стрелять и сформировали стройные ряды для организованного отхода от Кровавых Ангелов, которые сидели в центре комнаты.
Через несколько секунд космодесантники были зажаты в кольце из пушек, нацеленных на них с холодным бесстрастием. Когда суматоха прекратилась и дым рассеялся, в зал ворвались ещё десятки некронов. Теперь сыны Сангвиния представлялись островком посреди моря невыразительных масок смерти.
Сержант Агорикс помог одному из товарищей подняться на ноги, и отделение настороженно огляделось. Они были полностью окружены. С торжественной серьёзностью они выпрямились и подняли плазменные выжигатели.
— За Сангвиния, — сказал сержант Агорикс.
— За Сангвиния, — без тени страха ответили его люди.
Серват бросился к ним, но огромная боевая машина преградила ему путь.
Повелитель некронов воздел оружие, напоминающее косу с длинной ручкой, и заговорил голосом, похожим на скрежет сверла по металлу. Чужак обратился на несвязном подобии готика, и Сервату показалось непристойным слушать слова родного языка из уст древнего механического трупа.
— Нарушители. Несмотря на неоднократные предупреждения, вы вторглись на суверенную территорию и в святая святых достославного династа, того, кто призван править, фаэрона из царского дома Хениси, его победоносного величества Менхаза Несмертного.
На мгновение воцарилась тишина, когда некрон сделал паузу, чтобы Кровавые Ангелы смогли оценить великолепие его речи. Единственными звуками были гудение сервоприводов в доспехах воинов и стон провисшего пола. Серват взглянул на палубные плиты, деформированные под воздействием температуры. В процессе ожесточённого сражения несколько подпорок разрушились, и казалось, целые секции палубы могут рухнуть ещё до того, как напыщенный некрон закончит своё выступление.
— Ваш корабль идёт курсом на столкновение с нашим неприкосновенным коронным миром, — продолжил предводитель, направляя своего механического скакуна вперёд. Толстые, как деревья, ноги опустились рядом с Серватом. — Вы не оставляете нам выбора, — сказал он, властно обозревая комнату. — Вы сражались с некоторой честью, но...
Некрон прервал своё заявление, как только лейтенант бросился в центр комнаты. Орудия боевой машины развернулись и нацелились на космодесантника, который прикрепил гранату к палубе и побежал обратно к лестнице, махнув рукой сержанту Агориксу.
Паукообразный шагоход выстрелил как раз в тот момент, когда граната взорвалась, сломав повреждённую стойку и пробив дыру в палубе. Он закачался, дёргая ногами, а затем полетел в яму с визгом заевших шестерёнок.
Раздался грохот, когда военная конструкция упала на нижние уровни.
Каждый некрон в зале запнулся и опустил оружие, словно марионетка, которой перерезали верёвочки, но через долю секунды они пришли в себя, подняли оружие и приготовились к новой схватке.
Кровавые Ангелы последовали приказу Сервата и забрались на клересторий, вскарабкавшись по распоркам и перелезши через балкон. Оказавшись наверху, они повернулись и обрушили плазменную бурю на андроидов.
Как только их повелителя не стало, некроны снова утратили меткость и огневую дисциплину и дрогнули пере обстрелом Кровавых Ангелов. Большая часть пола вдруг провалилась, и ряды воинов исчезли из виду.
— За Сангвиния! — кричал Серват, пока он и его братья отправляли оставшихся ксеносов на свалку грудой стальных конечностей и извивающихся кабелей.
Через несколько минут всё закончилось. Космодесантники опустили оружие и осмотрели место бойни. Живой сплав некронов теперь нельзя быть отличить от оплавленного металла палубы. Некоторые из череполиких голов ещё были узнаваемы, но когда дым рассеялся, огонь в глазницах потемнел, и фрагменты тел начали дематериализовываться.
Серват перезарядил пистолет и кивнул сержанту Агориксу. Тот отсалютовал, и они вышли через западную дверь. Противников за ней не оказалось, только разбросанные детали тех, кого разорвало гранатами.
Пока лейтенант осторожно пробирался между стальными останками, в глазницах одного из черепов зажглись два огонька. В тот же миг расчленённое и обожжённое туловище поползло к голове, волоча себя одной рукой.
Серват презрительно скривил губы. Это создание нельзя было назвать живым ни в каком смысле, и у него не было убеждений или веры — оно было просто запрограммировано убивать.
Офицер превратил череп в лужу шлака и зашагал дальше.
Следующие несколько комнат были пусты, если не считать сюрреалистической сцены с аккуратно обезглавленным трупом, оставшимся после наступления некронов. Третье помещение обрушилось, но над проломом остался тонкий мостик. Кровавые Ангелы неслись через полумрак без остановки; сервореактивные пластины брони шипели, а плазменное оружие гудело, нацеливаясь на клубы тьмы всякий раз, когда с нижних уровней вырастали столбы дыма.
Лейтенант Серват промчался через огромную заброшенную часовню, остановившись лишь затем, чтобы прошептать короткую молитву перед статуей ангела Сангвиния, а затем, достигнув узкой заострённой арки на дальней стороне, застыл на месте и вскинул руку в знак предупреждения сержанту Агориксу.
В следующем коридоре эхом отдавались звуки битвы. Он услышал свирепый лай болтерного огня и вой оружия ксеносов. В темноте вспыхивали огни: багровые, зелёные, затем белые, озаряя настенные фрески.
Серват махнул Агориксу, чтобы тот следовал за ним, и медленно пошёл вперёд, на ходу вытащив пистолет из кобуры и выставив перед собой.
Проход заканчивался длинным прямоугольным атриумом с потолком слишком высоким, чтобы разглядеть его. По разные стороны зала располагались девять больших арок: восемь — тёмные и безмолвные; девятая же была вратами в ад. Она была завалена отрубленными частями тел и освещена вспышками перестрелки.
Сразу за ней находилось отделение Кровавых Ангелов, забаррикадировавшееся за упавшими статуями. Пятеро воинов сдерживали десятки некронов, наступающих волнами, и успешно отбрасывали автоматонов с мёртвыми лицами обратно во мрак. Их металлические конечности блестели при дульных вспышках болтеров.
Серват и Агорикс поспешили к месту сражения, пересекая огромный пустой зал.
— Отделение Люпума, — пробормотал Серват, заметив маркировку на великолепно сработанных латах 10-го поколения. — Сержант Люпум, — позвал он, открывая канал связи.
Один из Кровавых Ангелов оглянулся, не прекращая стрелять по наседающим врагам, и махнул рукой в сторону другой арки, дальше по атриуму.
— Брат-лейтенант Серват, отправляйтесь на мостик. — Его голос потрескивал в воксе, напряжённый, но ясный. — У нас приказ от лорда Рацела держать этот путь свободным, но все остальные должны собраться на капитанском мостике.
Он замолчал, когда некроны сосредоточили на нём огонь: гаусс-лучи прошили упавшую статую и заставили его пригнуться, когда камни вокруг него рассыпались.
Через мгновение он снова встал и спокойно продолжил стрелять.
— За Императора и Сангвиния, — воскликнул он, не оборачиваясь.
Последовал ещё один залп из гаусс-оружия, и Кровавые Ангелы исчезли из виду, накрытые покровом пыли и дыма.
— За Императора и Сангвиния, — повторил Серват и повёл своих людей дальше.
К тому времени как они добрались до командной рубки, там уже развернулась настоящая битва. Они вошли в помещение на уровне чуть выше командного помоста и увидели, что он завален трупами кровных рабов и адептов. Большинство сервиторов обмякли в своих каменных люльках: из их смертельных ран сочились кровь и дым. Лишь немногие сидели, склонившись над экранами и усердно работая за руническими панелями; возникавшие на дисплеях глифы кратковременно озаряли их красивые позолоченные маски.
Ни Мефистона, ни Рацела нигде не было видно, но другие Кровавые Ангелы лежали сжавшись на ступеньках. В дыму их едва можно было разглядеть, но всё же было ясно, что они мертвы: крупные части их туловищ отсутствовали, блестящие внутренности вываливались из аккуратно разрезанных участков силовой брони. Серват вздрогнул при виде павших братьев. Орден не мог позволить себе таких потерь. Он знал их всех по именам: Меркато, Акутус, Кастор, Маркья. Герои все и каждый. Они пережили столетия войны, чтобы умереть здесь, на мостике собственного корабля.
Рубка «Клятвы на крови» представляла собой куполообразный зал, разделённый двумя подвесными переходами, которые расходились от центрального командного помоста в форме капли крови. Одна сторона купола была завешана большими церемониальными знамёнами, прославляющими каждую из многочисленных битв с участием фрегата, а другая служила окном к звёздам. Сейчас, однако, крупный стеклянный свод отражал бушующее под ним пламя, и всё же сквозь дым Серват мельком различил картину снаружи — десятки некронских судов кружили над «Клятвой», словно падальщики над раненым зверем, и посылали ослепительный шквал лазерных разрядов в накренившийся фрегат.
На мостике обстоятельства складывались не лучше. Большие участки двух проходов были срезаны и упали на нижние уровни, а оставшиеся заполняли некроны-воины. Всего одно отделение Кровавых Ангелов удерживало каждый из двух проходов, непрерывно поливая огнём из болтеров неумолимо наступающих ксеносов, грамотно используя затор в узком месте и сбивая передние ряды противника в пустое пространство внизу.
Многие Кровавые Ангелы на этих подвесных дорожках получили ранения; отстреливаясь, некоторые спотыкались о трупы кровных рабов, что погибли, пытаясь им помочь.
— Агорикс, — рявкнул Серват по воксу, кивая на проходы.
Сержант приложил руку к голове, принимая приказ, и побежал через командный помост. Он направился к одному проходу с двумя членами своего отделения, а остальных отправил в сторону другого. Прямо на ходу бойцы Агорикса посылали в некронов сгустки плазмы.
Кровавые Ангелы, удерживающие мостики, оглянулись и кивнули в знак признательности за то, что их боевые братья заставили линию некронов прогнуться.
Серват бросился через командный помост, когда стена гаусс-огня пронеслась прямо у него над головой, разрушая приборные блоки и религиозную атрибутику. Пока он мчался сквозь пламя к группе кровников, засевших на дальней стороне помоста, вокруг него грохотали кабели и декоративные щиты.
Он перепрыгнул через сломанный модуль управления и с лязгом приземлился на палубу, заставив невольников рассеяться, размахивая лазпистолетами и саблями. Большинство из них держались поближе к тем сервиторами, что ещё были целы, но возле старшего помощника Кастулона собралась целая группа, изо всех сил старающаяся удержать его в вертикальном положении. Узнав Сервата, они отдали честь и опустили оружие.
Одежда Кастулона окрасилась в темно-красный из-за раны в животе, а лицо приняло оттенок слоновой кости. На остриженной макушке выступали капельки пота от усердия, с каким он старался устоять на ногах. Несмотря на боль, ему все-таки удалось сконцентрировать лихорадочный взгляд на лейтенанте.
— Мой господин, — выдохнул он, отмахиваясь от помощников в попытке поклониться. — Старший по вооружению мёртв. Как и начальник ауспика. Пустотные щиты вот-вот выйдут из строя.
Изумрудные лучи опять захлестали по стенам, взрывая экраны и прорезая пласталь. Рабы пригнулись и закрыли лица, но Серват, не обращая внимания на отскакивающие от брони обломки, подошёл ближе.
— Сохраняйте нынешний курс, — сказал он.
Кастулон вытер кровь с лица, выпрямился и выполнил воинское приветствие.
— Да, мой господин. Как прикажете. Хотя этот курс ведёт нас в самое сердце вражеского флота. — Он показал на огромное круглое окно, занимавшее одну сторону командного мостика. — На самом деле мы направляемся к планете, с которой они появились.
Серват собирался задать ещё вопрос, когда увидел что-то приближающееся сквозь дым с дальней стороны командного помоста. Какое-то мгновение он не мог разобрать очертаний, но потом понял, что это пара громадных тенистых крыльев. В темноте как будто садился гигантский орёл. Дурное предчувствие скрутило желудок Сервата. И хотя он был воином Адептус Астартес, не знающим страха, он сделал несколько шагов назад, когда тень приблизилась, и его сердце бешено заколотилось. Тьма, окружающая крылья, полнилась иными формами. Мрак сгущался и образовывал свернувшихся кольцами безликих существ, бурлящих и вращающихся вместе с дымом. На палубе вырастал огромный теневой столб из этих невесомых и бестелесных созданий.
Побелевшие от страха кровные рабы попятились от панелей управления.
Затем крылья и тени расступились, и из дыма с гордо воздетым подбородком появился Мефистон, сжимающий в руке меч. Следом за ним возник лорд Рацел, и невольники распростёрлись на палубе при виде двух могучих героев.
Мефистон прошёл мимо Сервата и первого помощника Кастулона и навис над одним из сервиторов в нишах управления. Он изучил показания на экране, пробормотал несколько слов и пробежал пальцами по клавиатуре. По экрану поползли колонки данных; миллионы рунических символов прокручивались слишком быстро, чтобы за ними поспевали глаза смертных, но Мефистон читал их все. После он нажал несколько клавиш, и дисплей очистился, но перед лицом старшего библиария зажглась голографическая проекция планеты. Он рассмотрел её, кивнул и повернулся к Рацелу.
Сражение на подвесных дорожках стало ещё яростнее, и Мефистону пришлось повысить голос, чтобы его услышали.
— «Пресыщенная коса», — сказал он, обращаясь к древнему руководству для членов либрариума, — страницы с тысяча двухсотой по тысяча двестипятидесятую. Сможешь провести четвёртый и пятый ритуалы?
— Разумеется, старший библиарий, — ответил эпистолярий. — Моё второе зрение тускнеет, как и ваше, но я чувствую потоки варпа так же остро, как и всегда.
Мефистон кивнул, и Рацел сошёл с помоста в развевающейся в дыму мантии.
Добравшись до нижних уровней мостика, Рацел вышел на середину подвесного прохода и, припав на одно колено, быстро зашептал, царапая что-то на палубном настиле. Прожилки бледного огня разошлись по дорожке, пройдя под ногами у сражающихся Кровавых Ангелов, и опутали стены помещения.
На командном возвышении Мефистон проводил тот же ритуал, связывая свою мощь с силой Рацела. Свет струился по дорожкам и спиралью огибал колонны, пока вся комната не покрылась псионическим узором. Воздух замерцал, как при мареве, и кровные рабы затряслись, когда эфирные потоки зажурчали в их разумах.
Когда на мостике замигали экраны с предупреждениями и заревел сигнал тревоги, Мефистон удовлетворённо кивнул, а затем поднялся и посмотрел через главное окно на планету.
— Свяжитесь с вражеским флагманом, — сказал он. — Я хочу поговорить с их командиром.
Первый помощник отдал честь и поковылял к одной из навигационных люлек, после чего приказал сервитору поприветствовать неприятельский флот.
— Мой господин, — обратился Кастулон через несколько секунд, качая головой. — Ответа нет. Возможно, если мы...
Шум боя внезапно прекратился.
Некроны на дорожках просто перестали двигаться, застыв подобно истуканам с оружием, нацеленным на Кровавых Ангелов. Залпы прекратились, и за смотровым стеклом засверкали звёзды.
Из вокс-динамиков в нишах над головой донёсся голос, напоминающий скорее пронзительный металлический скрип, холодный и нечеловеческий, как сама пустота.
— Враги регента, — протянул он. — Говорит лорд Суфис, первый вестник его величества Менхаза Несмертного. У вас мало времени. Вам позволено молить фаэрона о прощении, прежде чем мы уничтожим вас.
Барабаня пальцами по рукояти силового меча, Мефистон расхаживал взад и вперёд по командному возвышению, погружённый в свои мысли.
— Я лорд Мефистон, — наконец ответил он, — старший библиарий капитула Кровавых Ангелов и слуга бессмертного Императора Человечества.
Тишина. Из динамиков доносился лишь треск. Мефистон посмотрел через обзорный экран, как будто мог видеть экипаж далёких крейсеров.
— Вам известно о военном трактате, изложенном на так называемых Занахских табличках?
Минуло несколько секунд помех, затем голос раздался снова.
— Я знаю о Занахе.
Мефистон подошёл ближе к центру отверстия в вершине купола.
— В соответствии с пятым правилом Занаха, как высокопоставленный представитель Императора, я официально прошу об аудиенции у Менхаза Несмертного, вашего фаэрона и регента.
В следующем ответе безошибочно угадывалась нотка замешательства.
— Его победоносное величество только ознакомит тебя с уже оглашёнными фактами, Кровавый Ангел. Вы нарушили границы. Это царские владения. Вы должны умереть.
— Ты смеешь отвечать за своего фаэрона? — Мефистон снова принялся расхаживать по комнате. — Предполагаешь, что знаешь, какова его воля?
Снова тишина. На этот раз дольше. Когда голос вернулся, он показался таким же безжизненным и механическим, как и в первый раз.
— Я подам официальное прошение его величеству фаэрону от твоего имени, Кровавый Ангел, но не могу сказать, как скоро ты получишь ответ. Прежде чем я смогу обратиться с этой просьбой, мне предстоит решить множество придворных вопросов.
Мефистон уже собирался ответить, когда помехи прекратились.
Он посмотрел на куполообразный шлем.
— Как скоро мы сможем выйти на геостационарную орбиту Морсуса?
— Морсуса, господин? — старший помощник непонимающе завертел головой.
Мефистон махнул рукой в сторону планеты, которая быстро заполняла окулюс.
Кастулон посерел от боли, так как под его одеянием образовалось пятно крови, но он всё же нашёл в себе силы наклониться над дисплеем и постучать по руническим клавишам.
— Минимум час, старший библиарий. Некоторые из наших основных двигателей повреждены, и мы ограничены в возможности корректировать траекторию сближения, но думаю, мы сумеем поставить «Клятву на крови» на высокий якорь. Артиллерийские палубы взорваны. Мы лишились орудийных батарей и лэнс-установок. Пустотные щиты отключаются. Для противника мы скоро станем как мишень в тире.
Мефистон кивнул на огни, мерцающие на мостике.
— Есть несколько способов защитить корабль, первый помощник Кастулон. Поле, которое мы с Рацелом создали, не просуществует вечно, но в дополнение к этому я выиграл время, сковав ксеносов их собственной бюрократией. — Мефистон отошёл от командного помоста. — Я вернусь раньше, чем им придёт в голову снова открыть по нам огонь.
Мефистон жестом призвал остальных космодесантников следовать за ним.
— На посадочную палубу. Мне нужно поближе взглянуть на Морсус.


ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ


В поле зрения показался Морсус, горящий, разломленный и чёрный. Пока аэрокосмическое судно спускалось через стратосферу, Мефистон изучал безжизненный мир внизу, озаряющий десантный отсек дьявольским светом, струящимся через окулюс. Рядом со старшим библиарием сидели эпистолярий Рацел и брат-лейтенант Серват. В хвосте находились космодесантники-примарис из отделения изничтожителей сержанта Агорикса. Все смотрели на странные пейзажи, проносившиеся под ними. Разливы сапфирового пламени рябили на угольно-черных равнинах, собираясь в смоляные долины и омывая измученные горные вершины. Большинству этот мир показался бы сущей преисподней, но Мефистон почувствовал себя здесь как дома.
Вездесущие мертвецы проплыли мимо него, на мгновение затихнув, и растеклись по обзорному окну, сродни туману. Их буря ненависти ослабла до лёгкого шквала. Иногда Властелин Смерти забывал, что только он может их видеть. Трагические последствия войн с его участием преследовали его в столь ясных образах, что иногда было трудно принять, что они не реальны. Сонм горбатых духов стал такой же неотъемлемой его частью, как и изуродованная шрамами плоть. Морсус каким-то образом притупил их ярость, и они наконец перестали выть, глядя на простирающийся внизу адский ландшафт. Злобные оскалы смягчились, и пламя ненависти потускнело в пустых глазницах.
— До сих пор заметны следы присутствия Империума, — сказал он. Даже среди всего этого уродства он различал прикосновение божественной длани Императора. Ему на глаза попалась одинокая башня, прорезавшая прометиевые облака, — элегантная шпора из скалобетона, заставленная полуразрушенными имперскими статуями. Они напомнили ему о безделушках, которые имели при себе изводившие его привидения, — печальные остатки того, что они любили в жизни.
Мефистон отвернулся от окулюса к духам. Некоторые сжимали драгоценности или прекрасные одежды, большинство, однако, держало при себе различные вещицы личного характера, например, детские игрушки или клочки ткани.
«Какие порой странные предметы привязывают нас к Материуму», — подумал он, сжимая овальный медальон с выгравированной львиной головой, который забрал у мёртвого гвардейца на Гидрусе-Ультериоре. Крышка была оторвана, и внутри уцелевшей половинки находилась выцветшая фотография. Он видел бесчисленное множество подобных предметов на трупах, но по какой-то необъяснимой причине именно этот медальон встревожил его. Мефистон убрал его обратно под мантию.
— Бастионные шахты, — проскулил Видиенс, и его тонкий скрипучий голос наполнился благоговением. — Хвала Императору. Значит, это один из миров, которые мы колонизировали до прихода некронов.
— Шахты, — повторил Мефистон, изучая разворачивающийся пейзаж. Стройная башня с огромными осыпающимися орлиными крыльями, окружённая почтенными изваниями в капюшонах, была почти так же прекрасна, как шпили его либрариума на Ваале. — Не слишком-то подходящее название.
— Ваша правда, мой господин, — ответил Видиенс. — Лишь их красота отражает их важность. Неумершие звёзды когда-то называли жемчужиной в престоле Императора. Целые планеты здесь наполнены священным прометием. — Видиенс отрегулировал настройки, и по экрану окулюса разошлась схема рудников, разделившая ландшафт на вертикальные стволы и горизонтальные галереи. — Морсус теперь, конечно, непригоден для жизни. Он загрязнён и бесплоден. Вдобавок наводнён ксеносами. Но все равно это подлинная сокровищница, разбитая на соты туннелей и шахт, словно улей. Планета изобилует необычайно богатыми месторождениями прометия. Пласты тянутся на десятки метров в длину, а некоторые так и вовсе простираются на много миль.
— Если шахты так ценны, почему их бросили? — спросил Серват.
Послышался стук вращающихся шестерёнок, когда механические крылья Видиенса поднесли его ближе. Сморщенный маленький сервитор взял медный поднос подмышку, а вторую многосуставчатую конечность развернул и указал на башню.
— Божественные территории Морсуса пострадали от Великого Разлома, лорд Рацел. До того, как Галактику расколол Цикатрикс Маледиктум, бастионные шахты Морсуса считались местом чрезвычайной религиозной и стратегической значимости. Верховные лорды Терры не собирались отказываться от такого сокровища, поэтому издали указ о начале славного крестового похода с целью изгнать ксеносов из их гробниц. Местные гарнизоны укрепили полками Астра Милитарум — для отвоевания мобилизовали половину воинских резервов сектора. — Видиенс поднял медную пластину. — Всё как старший библиарий записал в своей грандиозной схеме.
Мефистон провёл пальцем у края подноса, где изображались ряды трупов — стилизованные человечки, завёрнутые в простыни и с монетами на глазах. Все они были заключены в мерзкий глиф ксеносов, некронский анх — символ их давно почившего царя.
— Крестовый поход к Неумершим, — сказал Мефистон. — Его отменили, и гарнизон в итоге перебили.
— Бессмысленная катастрофа, — выразил своё мнение Рацел. — Если бы обратились за помощью к командору Данте, планета была бы спасена. Когда некроны только появились, они действовали неуверенно. Мы бы легко справились с ними.
Судно тряхнуло из-за сильной турбулентности, и привидения Мефистона, как будто вспомнив о своей цели, зацарапали его броню. Страдальческие, разъярённые лица закружились вокруг него, изрыгая проклятия.
— Отправляйтесь к башне, — сказал он, не обращая внимания на воющих мертвецов. Он знал, что пилот не услышит воплей, заполнивших его разум, поэтому подавил желание перекричать их и постарался говорить тихо. — Посмотрим, что ксеносы сделали с этим миром.
— Мой господин, — позвал пилот. В его голосе звучало удивление. — Снизу поступает какой-то сигнал. Имперский. Протоколы шифрования старые, но это не ксеносы.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


— Гелиомант Ксхартех, — прогудел далёкий голос, — верховный жрец конклава Застывшего Сердца и отпрыск Лучезарного Принца, склоняешься ли ты перед нашим могущественным повелителем, его величеством Менхазом Несмертным?
Ксхартех уже три дня стоял на коленях на одном и том же месте, и всё тот же церемониальный клинок назойливо стучал по его левому плечу, поэтому, когда эти слова наконец прозвучали, он должен был бы уже умереть. К счастью, он не входил в число тех заблудших дураков, которые воображали, будто их тела всё ещё состоят из плоти и крови, и, соответственно, знал, что его колени не могут болеть, а ноги вовсе не затекли. Ещё он знал, что лезвие на самом деле не пронзало его плоть. Нет, единственное, что по-настоящему пострадало, так это его гордость.
Он поднял голову, позволив себе мельком взглянуть на погребальный храм. Как и остальная часть могильного комплекса, его центральное помещение странным образом не имело следов воздействия времени и сохранило такой же чудесный облик, как и в прошлом. Жаровни, стоявшие вдоль дорожки, насыщали воздух благовониями и дымом, создавая туманную завесу, словно во сне, отчего Ксхартех представлял, будто он вернулся в славные времена расцвета своего народа, когда они всё ещё ходили среди звёзд как живые существа, правя Галактикой с помощью непобедимых легионов, а династии не были запятнаны безумием, как после Безвременной Грёзы. Но даже сквозь пелену он мог заметить красоту сооружения. Благодаря тонкой нежно-голубой каллиграфии на полированном эбеновом камне и замысловатым прожилкам лазурита, мерцающим при свете огня, внешние стены напоминали поверхность освещённого луной озера. Центральный проход украшала величественная колоннада, вершина которой терялась в облаках ароматного дыма на высоте в десятки метров. Город Нехеб-Сур служил волнующим напоминанием о том, что его раса потеряла, поскольку пережил эры сна куда лучше, чем любая гробница некронтир, которую когда-либо видел Ксхартех, вследствие чего он постепенно начинал ненавидеть этот некрополь.
— Власть твою я признаю над собой, — произнёс он слова, которые буквально врезались в его память после многочисленных повторений. — Меч мой и верность моя принадлежат тебе. Даю обещание, ваше величество, что проникну в сердце ваших врагов и вырву их ложь. Я проникну в собственное сердце и принесу истину. Несёшь ты пламенный закон. Многообразны мои молитвы к тебе. Бесчисленны мои клятвы. Я посвящаю себя твоему слову и склоняюсь перед твоей волей.
Как обычно, ответа не последовало. Слова эхом разнеслись по большому залу, поглощённые пляшущими тенями. Ксхартех даже не видел никого из придворных или вельмож, которые толпились в прошлой комнате. Они остались наедине со скульптурами. Как и во всех предыдущих залах для аудиенций, стены здесь были усеяны нишами в форме листьев, каждая высотой более пятнадцати метров и вмещала изваяние хозяина-фаэрона. Изучив со столь многочисленных ракурсов сердитое лицо Менхаза, сделанное из диорита, Ксхартех подумал, что он, вероятно, мог бы сам вылепить его.
— Сколько ещё? — прошипел он.
Варгард Хаттусил, его телохранитель, стоял на коленях позади, опёршись на свою глефу.
— Это уже пятая усыпальница, милорд.
— Только пятая? Я два года добирался сюда из Нехсоса, а потом ещё год ждал аудиенции. Владыка Осохор будет в ярости, что меня нет так долго. Я изучал ледники, таявшие быстрее. Этот фаэрон потребовал моего присутствия, Хаттусил, а значит, я не какой-то челобитчик, пришедший просить о помощи. Это ему нужна моя помощь. — Ксхартех говорил голосом, столь же холодным и металлическим, сколь и всё остальное в нём, однако в нём слышались нотки, указывающие на уязвлённую гордость, что являлось пережитком, доставшимся от того смертного, каким он был когда-то давно. — Как они могут так возиться, когда их коронный мир висит на краю пропасти? Трансмерный разлом вот-вот поглотит их. Неужели они не понимают, в какой опасности находятся?
Статуя в дальнем конце колоннады направилась к ним, и когда свет жаровен омыл её, Ксхартех понял свою ошибку. Это была не статуя, а великий лорд. Он имел внушительное телосложение, достигая семи или восьми футов ростом , и за ним волочился шлейф церемониальных одежд. Его крупная оболочка была выкрашена в тот же переливчатый голубой цвет, что и у придворных, с которыми Ксхартех встречался во всех усыпальницах ранее, но она была гораздо более искусной и её покрывали те же изящные письмена, что и стены. Необычной формы череп венчал высокий, острый как бритва продольный гребень, сверкавший при свете огня, — не только знак высокого положения, но и опасное оружие.
Как и всё, что Ксхартех видел здесь с момента своего прибытия, аристократ был удивительно совершенен: на его бронированной конструкции не было следов коррозии, и он двигался с яростной энергичностью. В некрополе происходило нечто странное, что заинтриговало Ксхартеха. Правители Нехеб-Сура обратили вспять течение времени, тем самым освободив свои творения от старения и обветшания. Он посетил несчётное количество миров-гробниц, но никогда не видел ничего подобного. И Ксхартех полагал, что на Морсусе могут быть и другие чудеса.
За сияющим лордом следовала вереница столь же безупречных слуг и громадных лич-стражей, указывая на то, что этот представитель сословия знати явно занимает какой-то важный пост. И как только гелиомант осознал, что спустя целый год ожидания его наконец примет кто-то обладающий настоящей властью, его конденсаторы и диоды, мигающие в суставах, загудели энергией.
Едва лорд заговорил, Ксхартех сразу понял, что это именно он обращался к нему из теней по мере его медленного продвижения в некрополе.
— Вас приветствуют лорды царского дома Хениси, — сказал дворянин. — Я — Суфис, глас фаэрона, первый вестник его величества Менхаза Несмертного.
В дальнем конце зала зажглись активационные руны, и жаровни вспыхнули ярче. Когда пламя поднялось, Ксхартех увидел источник густого дыма. Топливом для костров служила человеческая плоть: в широких медных чашах лежали изломанные, почерневшие останки.
— Пятая усыпальница известна как Мировая Душа, — продолжил Суфис. — Именно здесь мы сжигаем животных в качестве ежедневного подношения его величеству. — Он подозвал Ксхартеха поближе. — Вы можете встать, проситель.
Ксхартех подавил раздражение, вызванное тем, что его так назвали, поскольку не собирался рисковать из-за глупого нарушения протокола быть отправленным обратно к первой усыпальнице. Он встал и пошёл по колоннаде. Его железные ступни громко стучали по древнему каменному полу, разнося отзвуки по всему огромному залу, словно церемониальный колокол.
Хаттусил следовал за ним на почтительном расстоянии, склонив голову.
— Очень любезно с вашей стороны так скоро предоставить мне аудиенцию, — низко поклонившись, произнёс Ксхартех, будучи не в силах устоять перед тонко завуалированным сарказмом. — Я — лорд Ксхартех, верховный жрец конклава Застывшего Сердца и гелиомант седьмого ранга. Мой регент, владыка Осохор, шлёт вам приветствие и наилучшие пожелания. Правители Нехсоса почтут за честь помочь Его величеству фаэрону в этом деле.
Суфис поклонился в ответ.
— Нет необходимости благодарить меня, лорд Ксхартех. Сущая правда, что мало кто так быстро добирается до сердца Нехеб-Сура, но вас лично пригласил его величество. Фаэрон назвал вас по имени и высоко отзывался о вашей родословной и ордене, в котором вы состоите. Его величество считает, что только криптек конклава Застывшего Сердца способен высвободить силу оркестриона.
При упоминании реликвии по внутренней сети Ксхартеха хлынула энергия. Он шагнул ближе к глашатаю, от волнения позабыв о соблюдении этикета.
— Оркестриона? Это и есть та военная машина, которую меня позвали починить? У меня были подозрения, но я не смел надеяться. Это чудо, что вы обнаружили такую древнюю реликвию. Мы думали, он был разрушен во время Войны в небесах. Подобный аппарат может изменить судьбу вашей династии.
Герольд кивнул.
— Его величество утратило веру в своих криптеков. На протяжении десятилетий они обещали ему добиться успеха, ещё с тех пор как мы воспрянули от Великого сна, однако решение этой проблемы оказалось им не по плечу. — Суфис покачал головой. — Его величество даже дал им конкретные инструкции и указания, объяснив, как они должны пробудить аппарат, но им всё равно не хватило ума выполнить эту простую задачу. Большинство из них были казнены за измену и некомпетентность.
Ксхартех пожалел местных криптеков. Он хорошо представлял себе, какие сбивающие с толку и противоречивые инструкции давал им регент. Редко можно было завершить работу, выслушивая «полезные советы» плохо разбирающихся в вопросе «помощников».
— Я и мой конклав исследовали схожие устройства, лорд Суфис. Уверен, я смогу посодействовать во включении оркестриона и помочь дому Хениси вернуть себе законное место в Галактике. Если мы сумеем использовать устройство на пределе возможностей, вы вполне сможете остановить расширение трансмерного разлома, прежде чем он достигнет вас.
Лорд Суфис выдержал паузу перед ответом.
— Разлом? Не думаю, что вы... — он оборвал себя на полуслове и покачал головой. — Неважно. В скором времени вы получите все объяснения. — Он понизил голос до приглушённого скрежета, и теперь в произносимых им гласных звучал слабый треск помех. — Его величество соизволил обратиться к вам лично, лорд Ксхартех. — Огонь в его глазницах загорелся ярче. — Вас допустят в шестую усыпальницу и тронный зал.
Ксхартех снова поклонился, но после нескольких секунд молчания понял, что от него ждут несколько более бурной реакции.
— Какая невообразимая честь, — ответил он, падая ниц перед ближайшей из хмурых статуй.
Суфис кивнул и затем махнул рукой Ксхартеху, чтобы тот следовал за ним обратно через задымлённую колоннаду.
В дальнем конце зала они достигли большого портика, построенного в виде угловатой вытянутой головы некрона. Когда они приблизились к нему, руны активации зажглись вдоль дорожки, и нижняя челюсть черепа скользнула вниз через отверстие в полу, создавая отверстие, которое затопило помещение ослепительным светом.
Изо всех сил пытаясь поверить, что это наконец произошло, Ксхартех вошёл в тронный зал фаэрона.
Это было первое помещение в подземном комплексе, имевшее яркое освещение, и, когда Ксхартех шагнул внутрь, его оптическим линзам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Как только зрение прояснилось, он увидел огромную толпу, собравшуюся поприветствовать его, — целый легион лич-стражей, выстроенных неподвижными рядами и склонивших головы. И если бы не сполохи электричества вокруг их боевых кос, их можно было бы принять за статуи. Их шеренги образовывали парадные блоки, как на плацу, но Ксхартех не сомневался, что охранники готовы сразить его в любой момент, если он будет как-нибудь угрожать их господину.
Царская усыпальница оказалась намного величественнее остальных залов некрополя. Здесь тоже высились изваяния фаэрона, но такие большие, что Ксхартех мог видеть не дальше их согнутых коленей. Он представил, что где-то далеко наверху, в душистом дыму, они героически взваливают на плечи тяжесть потолка.
Колоннадная дорожка продолжалась через центр комнаты, разделяя сверкающие ряды лич-стражи, отчего её полированная чёрная поверхность мерцала изумрудным светом их гаусс-оружия. На краю этого пути расположились музыканты — барабанщики, отбивающие медленный ритм, похожий на артериальный пульс.
Бо́льшая часть стен находилась слишком далеко, чтобы Ксхартех мог их разглядеть, а на ближайшей изображалась механическая копия империи фаэрона, какой она, должно быть, была до Великого сна. Приведённая в движение композиция медленно катилась по камню. Гроздья драгоценных минералов и линии ртути, встроенные в её крупные плитки из полированной бирюзы и диорита, обозначали бесчисленные звёздные системы, коими некогда правила династия Хениси.
В конце пути вырисовывалась ещё одна скульптура — изрытый ямками медный скарабей в десятки метров толщиной. Широкие ступени, проложенные между его усиков, вели к углублению в тораксе, окружавшему помост и трон верховного правителя.
Фаэрон наклонился вперёд на своём престоле, рассматривая что-то на маленьком столике. Подле него держались придворные и писцы, а по бокам стояли ещё два трона. Слева от него сидела свирепого вида дворянская особа, чьё металлическое тело было выкрашено в неуместный красный цвет, и Ксхартех предположил, что это наложница фаэрона. В отличие от обмякшего царя, она сидела прямо и выглядела напряжённой от злости, глядя поверх голов лич-стражей прямо на Ксхартеха. Трон справа предлагал ещё более необычное зрелище: его занимал полутруп, подпёртый стойками, чтобы создавалось впечатление, будто он сидит прямо, хотя его тело отсутствовало ниже пояса. Ксхартех уставился на него, пытаясь изучить детали. Тот был частично облачён в живой металл, однако голова и половина груди состояли из мумифицированной плоти — это были разложившиеся останки одного из предков некронтир, сохранённые и выставленные в качестве живого монарха.
Лорд Суфис опустился на колени и указал Ксхартеху и Хаттусилу сделать то же самое, но уже через несколько мгновений один из герольдов на помосте крикнул:
— Его величество желает поговорить с криптеком.
Прежде чем лорд Суфис успел подняться на ноги, Ксхартех был уже на полпути к трону. Гелиомант подошёл к огромному скарабею и остановился у подножия лестницы, где снова низко поклонился.
— Ваше величество, я приношу вам дань уважения от лордов конклава Застывшего Сердца и от моего регента, владыки Осохора. Это невообразимая честь — получить приглашение от столь могущественного и мудрого монарха. Мы были рады узнать, что Менхаз Несмертный и дом Хениси пережили Великий сон и вернулись, чтобы занять своё законное место в Галактике.
Фаэрон продолжал смотреть на маленький столик перед ним и ничего не ответил. Ксхартех заколебался и оглянулся на Хаттусила, не зная, как поступить.
— Подойди, — прорычала аристократка слева от короля. Её тон был таким же сердитым, как и её поза.
Ксхартех взбежал по ступенькам и распластался перед троном.
— Ваше величество, позвольте представиться. — Он махнул на призмы и линзы, висевшие под его одеждой. — Я призматист седьмого ранга. Среди всех участников конклава Застывшего Сердца я один полностью овладел тайнами фазового сдвига, противосумеречных лучей, атмосферной рефракции, земных эффектов, тропосферной оптики, истинной инверсии солнечного излучения, электролюминесценции, теории субпаргелического круга...
— Ты играешь? — спросил царь неумерших.
Ксхартех запнулся, поражённый этим неожиданным комментарием.
— Играю, ваше величество?
Фаэрон наконец оторвал взгляд от стола. Его металлическое тело было заковано в такие же совершенные доспехи, как и у его лич-стражи, и каждый их сантиметр был исписан витиеватыми иероглифами. Как и всё прочее, что видел в некрополе Ксхартех, оболочка фаэрона не несла на себе ни малейшего налёта коррозии, сохранившись на удивление хорошо, как будто её отлили только сегодня утром. Под пластинами брони скрывались нетронутые веками механизмы, пульсирующие жизнью.
— В короны, — объяснил фаэрон. Сильный и звучный голос его разительно отличался от тонкого искажённого скрипа, который Ксхартех привык слышать из уст других некронов, которых встречал.
— В короны, ваше величество? — Ксхартех годами представлял себе эту сцену, однако странное поведение фаэрона привело его в смятение.
Царь показал рукой на столик с маленькой серебряной клеткой. На каждый из её прутьев были нанизаны ряды изумрудных сфер размером с костяшку пальца, а на них, в свою очередь, были изображены уникальные знаки.
— Подобные игры могут быть слишком просты для обладателя такого интеллекта, как твой, но они помогают мне думать.
Ксхартех обвёл взглядом дворян возле трона, гадая, не шутка ли это, но все они смотрели куда-то вдаль. Только наложница фаэрона вперилась в него так, будто скорее отрубит ему голову, чем даст совет. Она сжимала богато украшенный меч, подавшись вперёд и слегка дрожа, словно единственное, что мешало ей убить всех присутствующих, — некая незримая упряжь.
Фаэрон махнул рукой, и несколько придворных бросились исполнять его желание. Они вытащили из тени стул, поставили рядом со столом и жестом пригласили Ксхартеха сесть.
— Легко научиться, но трудно достичь мастерства, — сказал фаэрон, кивая на фигурки.
Ксхартех оглядел богато украшенную маленькую клетку. Прошли тысячи лет с тех пор, как он играл в эту игру — в любую, если уж на то пошло, — и ему потребовалось время, чтобы вспомнить правила.
Фаэрон передвинул фишку, и доска ожила, щёлкнув и приняв иную форму. Из куба она превратилась в сферу, и несколько изумрудов перекатились на другие позиции на игровом поле.
Ксхартех на мгновение уставился на игровую доску, не в силах поверить, что он так много пережил и ждал так долго, только чтобы сыграть в какую-то детскую игру. Он переместил один из драгоценных камней вдоль нескольких выемок, и клетка опять трансформировалась, рассредоточив фигурки по новой.
— Ваше величество, — обратился Ксхартех. — Я полагаю, вам требуется моя помощь для приведения в рабочее состояние одной из ваших боевых машин. Оркестрион — это невероятная находка. Для меня было бы честью посодействовать вам в таком...
Фаэрон повернулся лицом к гнилому трупу, сидящему на соседнем троне.
— А он умён. Смотрите, как пытается отвлечь меня, делая свой ход.
Фаэрон заговорил с трупом с такой убеждённостью, что Ксхартех почти ожидал от того ответа. Однако мертвец оставался неподвижным — это была лишь кучка праха и грязи в гуманоидной оболочке, неуклюже осевшей на престоле. Фаэрон кивнул, как будто умерший правитель ответил ему.
— Я думаю, мы можем оценить тебя, криптек, — сообщил он.
Замешательство Ксхартеха быстро сменилось гневом.
— Ваше величество. Ваш коронный мир находится в опасной близости от межпространственного разлома. Оркестрион будет очень полезен, но время поджимает. Если вы покажете мне устройство, я смогу...
— Лорд Ксхартех, — прервал его Суфис. — Не смотрите прямо в лицо его величеству. Это запрещено.
Гелиомант снова уставился на игровую доску. Он вспомнил правила и в одно мгновение просчитал, как может завершить партию. Одолеть противника будет легко.
— Прошу простить меня, ваше величество, — вымолвил он и передвинул одну из фишек. Похоже, он мог выиграть за четыре хода, а когда игра закончится, фаэрон, возможно, удосужится обсудить оркестрион.
Глава династии оглянулся на останки монарха, а затем склонился над серебряной клеткой, что-то бормоча, но слишком тихо, чтобы расслышать. Через несколько секунд он со щелчком передвинул камень на металлической доске.
За этим последовал быстрый обмен ходами, и, как гелиомант и предсказывал, он быстро победил фаэрона. Когда он поставил последнюю фигурку на место, клетка преобразовалась в корону со всеми изумрудами на стороне Ксхартеха. Он слегка поклонился и сказал:
— Ваше величество.
Фаэрон неспешно поднялся. Звенья его мантии лязгнули о стол, когда он склонился над ним, изучая клетку. После он опустился на трон и замолчал.
Ксхартех подумал, не допустил ли он ошибку. В своём стремлении закончить партию он не заботился о последствиях победы над фаэроном. Менхазу, вероятно, всегда раньше уступали. Он не смотрел в лицо царю, но чувствовал, что тот не спускает с него глаз.
Несколько минут никто не произносил ни слова, и единственным звуком был гул трансформаторов, исходивших от различных дворян, собравшихся вокруг тронов, и ещё — размеренный стук барабанщиков, которые выстроились вдоль колоннады.
— Твоя мудрость растёт с каждым веком, — признал фаэрон, и сначала Ксхартех подумал, что хвалят его, но потом сообразил, что Менхаз обращается к трупу. — Никто и никогда не побеждал меня в коронах. У этого криптека, определённо, тот склад ума, который нам нужен.
— Да, ваше величество, — ответил Ксхартех, хотя к нему и не обращались напрямую. — Я могу помочь. Моё знание противосумеречных лучей позволит мне различить особенности машины, которые не заметят ваши криптеки. Я изучал подобные аппараты в коллекции Тразина Неисчислимого, и, полагаю, смогу ввести в строй ваше оружие. — Он стукнул кулаком по нагруднику, звякнув при этом призмами. — При моей поддержке вы сможете вести войну с галактикой. Дом Хениси избежит раскола и вернёт себе свою империю.
— Вести войну с галактикой? Нам необходимо добиться победы здесь, на Морсусе.
Менхаз махнул на серебряную корону, и вперёд вышел придворный. Безмозглый робот записал конечное положение игровых фигур, затем повернулся на каблуках и с лязгом удалился. Он передал информацию старшему по званию лич-стражу, тот кивнул и вышел из комнаты.
Менхаз медленно подошёл к краю помоста и оглядел тронный зал. Ещё больше придворных выступило из тени, неся оружие повелителя и атрибуты его власти.
Ксхартех не знал, чего от него ждут, но фаэрон жестом приказал ему следовать за ним, поэтому поспешил к краю возвышения и встал в нескольких шагах позади царя.
Менхаз кивнул одному из слуг, и тот нажал несколько рун на стенках скарабея. Послышалось электромагнитное гудение, и резные плиты на стенах приняли новый облик. Карта Галактики откатилась в сторону, и композиция сфокусировалось на единственной сфере. Ксхартех узнал шахтные башни, усеивавшие поверхность Морсуса. Рядом с южным полюсом планеты вспыхнул зелёный анх.
— Нехеб-Сур, — прогремел царь, и его могучий голос разнёсся по всему тронному залу.
Вереница чужеродных знаков загорелась почти над всей остальной частью земного шара. Ксхартех не мог прочитать символы, но узнал язык.
— Альдари? — Перед тем как отправиться в путь, он несколько раз изучил Морсус. На коронной планете таких пришельцев отродясь не было, и они не ступали на поверхность бессчётные тысячелетия, со времён Войны в небесах.
— Ведьмы не достойны такого громкого прозвища, — бросил фаэрон. — Называй их лжецами. Или плутами. — Менхаз обернулся посмотреть на Ксхартеха. — Но избавь меня от них, криптек. Зажги оркестрион и исполни мою судьбу. Эти вероломные создания думают, что захватили Морсус. Они окружили столицу и уже считают себя победителями. Но они даже не представляют, что это они попались в ловушку, как мухи на мёд, и они в шаге от поражения.
— Я не понимаю, ваше величество, — ответил Ксхартех. — Вы хотите обратить оркестрион против... против вероломных?
Лорд Суфис, стоявший по другую сторону фаэрона, вмешался:
— Позвольте мне объяснить, ваше величество?
Фаэрон уставился на сияющую карту Морсуса, но кивнул в ответ.
— Мы собираемся применить оружие против самой планеты, лорд Ксхартех, — объяснил Суфис и подал знак подчинённому, чтобы тот набрал ещё несколько рун на панели.
На карте вспыхнул красный круг, похожий на раненый глаз, и завис над анхом, обозначавшим Нехеб-Сур. Руки слуги заплясали по клавишам управления, и багровое око выросло, излучая волны света на всю карту.
— Взрыв оркестриона здесь, на пересечении двух линий разлома, затронет несколько сейсмических зон. Наши криптеки предсказали, что сила детонации спровоцирует глобальную цепь землетрясений и других катастроф. И это будет только начало. Масштаб разрушений увеличится стократно за счёт межмерной природы оркестриона. Мы считаем, что это уничтожит всю систему.
Расчёты вихрем проносились в голове Ксхартеха, пока он пытался осознать безумность озвученного замысла. Впрочем, ему не нужно было представлять себе смерть Морсуса — она и так была довольно ясно проиллюстрирована на стенном фризе.
— Уничтожить систему? Разве ваш флот...? — Он посмотрел на сотни некронов, собравшихся только в этой одной камере некрополя. — Как вы собираетесь эвакуировать целый коронный мир?
— Эвакуировать? — Фаэрон повернулся к Ксхартеху. — Зачем нам уходить в момент триумфа и упускать то, ради чего мы так упорно трудились? — Он кивнул на груду разлагающего мяса на троне рядом с ним. — Мой брат предрёк это событие ещё до Великого сна.
Царь посмотрел вверх сквозь облака ароматного дыма на воображаемый рай.
— Морсус умрёт, вероломные погибнут, и мы возродимся во второй раз. Мы возвысимся, криптек. — Он постучал себя по металлической груди. — Как только ты отключишь протоколы безопасности оркестриона, мы одолеем нашего древнего врага, отбросим эти грубые временные оболочки и станем существами, наделёнными неземной силой. Наша смерть — это дверь в следующую жизнь. Победив этих двуличных чужаков, я заслужу место рядом с Безмолвным Царём. Вместе с ним я и мой брат, — он взглянул на неподвижный труп, — сформируем новую триархию. И при поддержке Безмолвного Царя мы объединим всех некронтир в единый, несокрушимый народ, как и было предсказано.
Давящее чувство отчаяния навалилось на Ксхартеха, едва он понял, насколько сумасшедшим в действительности был фаэрон. Менхаз сделал из своей династии культ самоубийц. Он взглянул на тронное возвышение и с ужасом отметил, что ни дворян, ни придворных не смутили слова их повелителя. Они внимательно изучали изображение на стене, и, возможно, наиболее разумные среди них даже представляли себе славный апофеоз, который был им обещан. Они намеревались использовать самую утончённую военную машину в истории как обычную бомбу. И всё ради того, чтобы убить врага, которого даже не существует.
— Так ты справишься, криптек? — спросил фаэрон.
Ксхартех уже собирался умолять его проявить здравый смысл, объяснить истинную мощь оркестриона, сводящую на нет происки варпа, когда понял, что все взгляды обращены к нему. Королевский двор ждал, как он отреагирует. В памяти всплыла фраза «казнены за измену». Он взглянул на Хаттусила, до сих пор стоявшего на коленях у подножия лестницы, и его варгард едва заметно покачал головой в знак предупреждения. Вместо того чтобы поступить так, как ему хотелось, и заклеймить фаэрона безумцем, Ксхартех спокойно кивнул и снова посмотрел на изображение взрывающейся планеты.
— Конечно, ваше величество, — уверил он, а сам уже прикидывал, как быстро сможет уйти, поскольку совсем не горел желанием сгинуть в огне с остальными. Он взял с собой фазосмещающий кристалл, который перенёс бы его в следующую безопасную систему по нажатию кнопки, но он не мог уйти, не увидев оркестрион хотя бы одним глазком. Быть может, как только аппарат будет активирован, фаэрон образумится. — Это большая честь для меня, — добавил он.
— Наконец-то появился криптек, который меня понимает, — воскликнул фаэрон и развернул Ксхартеха обратно к клетке в форме трона. — А теперь, прежде чем ты приступишь к работе, мы должны сыграть ещё одну партию.
— Ваше величество, — позвал один из дворян, выходя из тени. — Если позволите, я бы сперва переговорил с криптеком. Это вопрос безопасности. Я должен быть уверен в его намерениях.
Аристократ был крепко сложен и хорошо вооружён, а его череп венчал золотой поперечный гребень, выдававший в нём великого полководца.
Менхаз кивнул.
— Хорошо, немесор Техерон. Но будьте кратки. Чем скорее он начнёт, тем лучше. — Фаэрон вернулся на трон и, наклонившись к трупу, продолжил разговаривать шёпотом.
— Криптек, — позвал немесор, указывая вниз по ступенькам.
Ксхартех спустился с помоста, и когда Хаттусил пошёл с ним в ногу, они посмотрели друг на друга. В голосе немесора напрочь отсутствовала доброжелательность фаэрона, он был жёстким и полным недоверия.
Ксхартех задумался, как хорошо ему удалось скрыть разочарование идеей Менхаза. Если генерал догадается, что на уме у криптека, ему придётся уйти раньше, чем он планировал. Гелиомант забеспокоился ещё больше, когда увидел, как с трона поднялась броская аристократка в красных доспехах. Она двигалась как охотник и скорее кралась, чем следовала за ним с обнажённым мечом, готовая нанести удар.
— Ты тоже уходишь, Алахра? — спросил фаэрон, прерывая общение с умершим братом.
Она остановилась и медленно повернулась с кошачьей грацией.
— Да, ваше величество. Если вам будет угодно. Я хочу помочь немесору допросить криптека.
Фаэрон пристально посмотрел на неё.
— Только не причиняйте ему вреда. Добрый криптек пересёк половину Галактики, чтобы добраться сюда. И у него есть важная задача.
Наложница изящно отвесила низкий поклон, взмахнула мечом и спустилась по ступенькам.
Немесор быстро зашагал назад по колоннаде, и Ксхартех и Хаттусил поспешили за ним, а чуть позади них пристроилась Алахра. Когда они приблизились к одному из выходов, подразделение лич-стражи разбило строй, чтобы сопроводить их, однако, издав короткое рычание, немесор запретил им это.
Несколько минут ни немесор, ни наложница не произносили ни слова. Военачальник с лязгом прошёл через несколько небольших предкамер, мимо десятков придворных и знати, а затем повёл гостей по узкой дорожке в более мрачные и менее великолепные районы некрополя. Помещения здесь были меньше, и темноту нарушали лишь редкие предупреждающие глифы, мерцающие по центру дверей и у входа в ниши. У каждой двери на охране стоял неподвижный лич-страж, который молча отдавал воинское приветствие, когда немесор проходил рядом.
Наконец генерал остановился перед большой двойной дверью и подождал, пока часовые откроют её, а затем повёл всех внутрь.
Будучи известным криптеком, Ксхартех посетил немало миров-гробниц, и потому, заметив, что стены украшает оружие, а пол отмечают геометрические фигуры, догадался, что это тренировочная комната. Как только все оказались внутри, немесор махнул стражникам, чтобы те оставили их, и запер двери. После он повернулся, чтобы заговорить, но прежде чем слова вылетели из его рта, Алахра бросилась вперёд и ударила рукоятью меча Ксхартеха в лицо. Он опрокинулся на спину и заскользил по полу, выбивая зелёные искры.
Хаттусил поднял свою глефу и кинулся в бой, но немесор Техерон ударил с удивительной скоростью, сбив телохранителя с ног.
В поисках источника света, который мог бы использовать, разъярённый Ксхартех потянулся к одной из призм, закреплённых на одежде, но Алахра ловко перепрыгнула через всю комнату и выбила артефакт из его рук в затенённую область.
— Она бесценна! — воскликнул гелиомант.
— Ты лжец, — выпалила она бесстрастным монотонным голосом, обрушивая ступню ему на горло и приставляя кончик меча к его глазу. — Кто тебя послал?
— Вы работаете на лорда Сокара? — потребовал ответа немесор, пригвоздив Хаттусила к земле искрящей глефой.
— Кого? — Ксхартех никогда не слышал этого имени. — Я понятия не имею, кто такой Сокар.
— Лжец, — бросила Алахра, вдавливая острие клинка в глазницу Ксхартеха и наступая на металлические кабели у его горла.
— Ваше величество, — одёрнул аристократку немесор. — Фаэрон желает их увидеть в ближайшее время. — Он посмотрел на её меч, скрежещущий по лицу Ксхартеха. — И он ожидает, что их одежды и оружие останутся невредимыми. — Соответственно, если мы собираемся нарядить нашего криптека в точности, как этого, нельзя ломать его линзы и оснащение — иначе его величество может заметить подмену. Мы должны убить их чисто.
Алахра покачала головой.
— Фаэрон не заметит, даже если мы заменим их пустым стулом.
Пока он лежал, прижатый ступней наложницы, Ксхартех увидел для себя удобную возможность. Раз они намеревались обмануть фаэрона, то, возможно, не поддались его безумию.
— Вы хоть понимаете, какое мощное оружие у вас в руках? — Его голосовые связки были раздавлены, и потому слова прозвучали как тонкий визг. — Оркестрион — это не просто бомба.
— Что тебе известно об оркестрионе? — спросила Алахра, чуть ослабляя давление на его горло.
— Мне кажется, вы и так уже знаете больше, чем ваш регент, — промолвил он. — Этот аппарат способен на гораздо большее, чем от него хочет фаэрон.
— Это просто реликвия, — ответила знатная особа. — Безделушка, оставшаяся с Войны в небесах.
— Она последняя в своём роде, — объяснил Ксхартех. — До меня доходили слухи о таких вещах, но я никогда не сталкивался с работающим экземпляром. Безмолвный Царь обнаружил оркестрион в последние дни войны и планировал использовать его против ведьм-альдари. Точная природа машины мне неведома, но она предшествует даже нашим предкам. Я лишь знаю, что она создаёт психическую пустоту, рассеивая эфирную энергию, к которой обращаются чародеи, и тем самым затуманивает их разум, лишая колдовского зрения. Это... — Ксхартех замолчал, заметив, что оба хенисских вельможи ловят каждое его слово. — Что вы собираетесь со мной делать?
Алахра покачала головой.
— Лорд Сокар, должно быть, поведал тебе её историю. — Она снова приставила клинок к его глазу. — Чтобы тебе было легче взорвать её.
— Подожди, — вмешался немесор, всё ещё держа Хаттусила на полу. — Сокар верит каждому слову фаэрона, так зачем ему говорить этому криптеку, что оркестрион может сделать больше, чем хочет повелитель?
Алахра издала странный звук, не то жужжание, не
Top
IvanHominis
Отправлено: Сен 11 2019, 11:53
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Пользователь №: 139
Регистрация: 6-Августа 19
Статус: Offline

Репутация: 6




Кстати, немеЗор явно от Немезиды
Top
Desperado
Отправлено: Сен 11 2019, 12:39
Quote Post


Пользователь
**

Группа: Администраторы
Сообщений: 10
Пользователь №: 18
Регистрация: 5-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 3




Top
VanRid
Отправлено: Сен 11 2019, 15:17
Quote Post


Пользователь
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 24
Пользователь №: 21
Регистрация: 5-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: нет




Спасибо за перевод!
Top
IvanHominis
Отправлено: Окт 11 2019, 22:52
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Пользователь №: 139
Регистрация: 6-Августа 19
Статус: Offline

Репутация: 6




Цитата (Desperado @ Сен 11 2019, 12:39)

Наркоман штоле?
1 - вспомни хоть одно упоминание немеса в лоре или художке
2- найди хоть один немес на артах или миньках
Top
Desperado
Отправлено: Окт 15 2019, 13:41
Quote Post


Пользователь
**

Группа: Администраторы
Сообщений: 10
Пользователь №: 18
Регистрация: 5-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 3




1. Мне незачем вспоминать конкретные примеры употребления, поскольку тут все и так очевидно по ряду других названий из пятерки, образованных подобным способом, а также по общему закосу под Египет.
Canoptek = canopic + technology. Канопа - ритуальный сосуд, как правило, алебастровый кувшин с крышкой в форме человеческой или звериной головы, в котором древние египтяне хранили органы, извлечённые из тел умерших при мумификации. https://ru.wikipedia.org/wiki/Канопа
Cryptek = crypt (крипта, усыпальница) + technology
Nemesor = nemes + суффикс -or, обозначающий название действующего лица.
Немезида здесь ни при чем совершенно. Слово Nemesis вообще крайне редко фигурирует в текстах, связанных с некронами (а то и вовсе нет).
2. [Показать/Скрыть]
user posted image
user posted image
Top
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Topic Options Reply to this topicStart new topicStart Poll


 


Мобильная версия