Powered by Invision Power Board
Здравствуйте Гость ( Вход | Регистрация ) Выслать повторно письмо для активации

Страницы: (2) 1 [2]   ( Перейти к первому непрочитанному сообщению ) Reply to this topicStart new topicStart Poll

> [Пересказ][роман] Истребитель (David Guymer), Slayer - David Guymer
Serpen
Отправлено: Авг 16 2020, 11:06
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 15




Глава шестнадцатая. КАТЕРИНА


- Присаживайтесь, герр Ягер, - пронзительным голосом произнёс Золотой Жезл, указывая на пустой стул. - Келмайн и я вынуждены признать, что бессмысленно играть друг с другом, когда ни у одного из нас нет весомого преимущества.
- Пытаться упомнить счёт становится всё более утомительным занятием, - согласился колдун в чёрных одеждах, Келмайн.
- Где он стоял, брат?
- Боюсь, я забыл.
Золотой Жезл зловеще кивнул и обратил свой коварный взгляд к Феликсу.
- Я жажду увидеть итог этой игры. Ваш открывающийся гамбит демонстрирует острый и, если вы позволите мне заметить, чуждый условностям ум.
Феликс смущённо уставился на шахматную доску. Он отступал, медленно качая головой, пока не упёрся спиной в дверь.
- Это не реально. Я даже не знаю, как играть в эту игру.
- А что реально? - пожал плечами Келмайн.
- А сны реальны? - добавил Золотой жезл. - А что насчёт видений, пророчеств?
- Что делает их настоящими? - без паузы продолжил Келмайн, с лёгкостью поддерживая течение мыслей брата. - Это делаем мы? Как мы интерпретируем, то, что видим и действуем, исходя из этого? Мы бы поступили иначе, если бы не видели их вовсе?
- Вы хотите сказать, что это и вправду Мидденхайм? - спросил Феликс, левой рукой проводя по доскам двери, а правой ощупывая камни стены. Он стрельнул взглядом в окно - узкое отверстие в пустоте из серного дыма и криков.
Недостаточно узкое.
- Всё ж таки, он не настолько и смышлёный, не так ли, Лойгор? - несколько разочарованно заметил Келмайн.
- Его разум… раздвоен.
Феликс по-прежнему не отводил взгляда от окна. Теперь вонь пожаров наполнила его лёгкие. Он ощутил, как свело грудь. Крики были отдалённые, почти эфемерные, но от них всё равно нельзя было дистанцироваться, словно призраки в доме забытой любви.
- Кэт здесь? - резко спросил Феликс. - Она вырвалась из Альтдорфа и добралась сюда, прежде чем началась осада?
- Если это нереально, то мы всего лишь плод воспалённого воображения вашего разума и не можем ответить ничего, кроме того, что вы сами желаете услышать, - ответил Келмайн.
- А если реально, - прошипел Лойгор, обнажив ярко-жёлтые клыки, когда наклонился вперёд, опёршись на свой золотой жезл, - то с чего ты взял, что мы будем отвечать?
- Ты прикончил нашу пешку, Арека Демонического Когтя. И Скьяландира. И, - Келмайн самоуничижающе ухмыльнулся, - нас.
- Так что, как видишь, - продолжил Лойгор, клыки исчезли за улыбкой, когда он снова предложил Феликсу присесть за пустующий стул, - неважно, реально это или нет. Конечный итог всё равно одинаков.
- Но если ты сыграешь игру, может две, мы, может быть, сможем дать тебе подсказку.
- Нет, - сказал Феликс, его сердце заколотилось от собственной отчаянной логики. Если Кэт здесь - он найдёт её. Реально это или нет, но он найдёт её. И своего ребёнка…
Он задохнулся.
Он увидит своё дитя.
Келмайн издал хриплый вздох и почесал щёку, как будто деликатно информируя Феликса, что у того было что-то в глазу, и переглянулся с Лойгором.
- Я вот думаю, играет ли Архаон?
Любой из этой парочки мог сжечь его одним словом, но Феликсу уже было наплевать. Его собственная жизнь не волновала его уже преисподняя знает сколько времени, а теперь, когда его семья могла быть в пределах досягаемости, это беспокойство и вовсе покинуло его.
Он развернулся к двери, положил ладонь на ручку и толкнул.
- Мы сыграли с судьбой и были сожжены, - позвал Лойгор, его голос был неожиданно полным меланхолии, горький, опустошённый. - Редко когда бывает лишь один путь, а самый простой не всегда самый лучший. Ни одна дверь не открывается без последствий.
Но Феликс не слушал.
Он открыл дверь.

Испуганные мужчины в цветах города и провинции собирались на площади перед восточными воротами, голубое и золотое, синее и белое, реки, сливающиеся воедино у стены плотины, прежде чем пробить её и вырваться в море. Дым переливался через стены. Ударные волны взрывов прокатывались по воздуху, не слышимый звук, но волна, что заставляла трепыхаться полотна знамён и пугала лошадей. Команды артиллеристов в тесных чёрных ливреях выкрикивали какие-то непонятные технические инструкции, пока устанавливали пару орудий «Адское пламя» на анфиладные позиции по обе стороны от ворот. Сероволосые рыцари без шлемов, выстроились в линию, бастион из стали и конской плоти, что перекрыл главную дорогу на Ноймаркт, их широкие плечи были на одном уровне с водостоками заколоченных комиссионных заведений. Их мускулистые скакуны фыркали на торопящихся, волчьеликих чемпионов, которые огрызались в ответ, раздражённые запахом зажжённых фитилей, что наполнял воздух. Каждые несколько секунд раздавался новый удар в ворота. Барабаны, рожки, свистки и трубы добавили свой голос к грохоту пушек и рёву зверей. Дребезжа и гремя, потрёпанный старый паровой танк ворвался на площадь и засвистел, останавливаясь.
Феликс пробирался сквозь толчею, чувствуя себя, словно недавно получил по голове.
Он не помнил ни как пересёк порог той двери, ни как спускался по лестнице. И всё же - он здесь.
- Герр Ягер. Великий Зигмар, это ты?
Пробравшись через толпу, появился высокий рыцарь в блестящих серебристых доспехах, с украшенным пылающим сердцем табардом и вложенным в похлопывающие его по бедру ножны палашом. Феликс развернулся, чтобы поприветствовать мужчину, но прежде чем он успел открыть рот, рыцарь сгрёб его в медвежьи объятия. Раздался громкий лязг, когда доспех воина и кольчуга Феликса соприкоснулись, и Феликс отшатнулся, но был удержан крепкими руками, сцепившимися у него за спиной. Феликс вежливо кашлянул, вдыхая кислый запах смазки и пота. Мужчина отстранился, ухватив руками его за плечи, и усмехнулся.
- Альдред?
Рыцарь-храмовник отвесил короткий поклон.
Альдред Кеплер - или Разящий Клинок - был прежним владельцем меча Феликса, Карагула, однако он пал в пещере тролля в глубинах разрушенного Карака Восьми Пиков. Это не может быть реальным…. Не могло? Феликс уже ни в чём не был уверен. Храмовник выглядел, звучал и - милость Шаллии - пах как настоящий, и сердцу Феликса было достаточно этого, чтобы откликнуться на его появление, как на встречу со старым и дорогим товарищем.
Феликс обеими руками сжал руку Альдреда.
- Как я рад увидеть тебя снова.
- Ты носил с собой моё оружие, - пожал плечами Альдред. - Это была моя работа в мире. До сих пор этого было достаточно. Однако всё изменилось.
Что-то в словах храмовника показалось Феликсу неправильным, то ли из-за усталости, то ли ещё почему. Однако он попытался избавиться от этого чувства..
- Мне нужна твоя помощь, старый друг. Я ищу женщину. Катерина Ягер, моя жена, возможно, ты её видел. Она… - Феликс поднял перевёрнутую ладонь примерно на уровень груди и улыбнулся, когда её облик полностью сформировался в его мыслях. - Она примерно такого роста, с чёрными длинными волосами с небольшой серой прядью с левой стороны. Вероятно, самая прекрасная из беженцев Альтдорфа.
Выражение Альдреда посуровело и сердце Феликса замерло над пропастью.
- Из Альтдорфа же есть беженцы?
- В этом городе тысячи женщин и детей. Как ты думаешь, что произойдёт, когда то, что ломится через ворота, наконец, прорвётся?
Что-то врезалось в ворота с титаническим треском. Дерево затрещало и расщепилось, железо погнулось, створки чуть разошлись, открыв таран в форме отвратительной демонической головы. С его наглой морды стекал жидкий огонь, с шипением капая на плиты. Призывы сохранять отвагу всколыхнули воздух на предвратном дворе. Раздались приказы, щедро сдобренные именами Ульрика и Зигмара, мужчины, что разрозненно толпились перед воротами, были собраны в аккуратные ряды, словно овцы собаками, когда другой могучий удар обрушился на ворота. Запирающий брус разлетелся с громким треском, и пламя рвануло вверх по сломанным створкам.
Раздалась команда. По звучанию она напоминала что-то вроде «огонь!».
Стрелы свистнули из окон и с балконов заброшенных комиссионных заведений. Большая часть воткнулась в створки, а остальные бессильно отскочили от обитой бронзой головы демона.
Женский голос прокричал слова одобрения лучникам ополчения, занявшим позиции на крыше противоположного здания, словно некий экран для укрытой за фашинами из соломы и хвороста баллисты. Пока обслуга орудия делала последние торопливые проверки, стрелки заняли позицию, наложили стрелы и замерли в ожидании приказа. Он любезно пришёл от их женщины-командира, и ливень стрел просвистел на полсекунды раньше следующего самого быстрого отряда.
Феликс не мог отвести взгляд от женщины, что, опустившись на одно колено за недавно возведённым укреплением, потянулась за спину, чтобы достать стрелу из колчана. Стрела скользнула на тетиву, и женщина одним движением снова выпрямилась в полный рост. Она была на голову ниже любого мужчины в её отряде и стройной, как стрела. Мягкая куртка гамбезона[1] подчёркивала грудь. Предплечья и бёдра укрывали цельные кожаные пластины. Чёрные волосы рассыпались по плечам, за исключением единственного серого локона, упавшего на глаз. Не обращая на него внимания, она нацелилась на пробитые ворота. Отблески огня мерцали, отражаясь от тяжёлого кольца гномьего золота, что было надето на большой палец её левой руки, крепко прижавшись к тетиве лука.
Кэт.
- С древнейших времён врага сдерживали, никогда на повергая окончательно, но всегда отбрасывая прочь, - голос Альдреда потяжелел, его облик изменился, напомнив Феликсу того, кого он точно должен был знать, но при этом практически не изменившись. Феликс моргнул, и когда открыл глаза, это был всё тот же Альдред, такой же, как и прежде. Храмовник вытащил меч и указал на ворота. Курганские топоры врезались в обугленные створки. Копейщики и алебардщики Мидденхайма отступили за линию стрелков. Вниз слетел ещё один поток стрел. - С неизменным мужеством и железом в сердцах мы превозмогали. Теперь волки воют у ворот твоего мира и люди, подобные тебе, должны с достоинством и отвагой встать на пути зверей и отбросить демонов прочь.
Феликс попятился, застигнутый врасплох неожиданным и нехарактерным для храмовника напором.
- Альдред?
Храмовник кивнул кому-то позади Феликса и тот, обернувшись, увидел троицу крепких истребителей троллей, что пробиралась через переполненный Ноймаркт в поисках славной битвы. Гном с парой топоров был самым уродливым гномом из всех, с кем Феликсу доводилось встречаться за последнее время. Его сплюснутый нос был украшен волосатой бородавкой, а в больших ушах позвякивали золотые серьги. Позади него, быстро семеня ногами, спешил другой, более молодой и уступающий в размерах гном в мехах, с недавно обритой головой, на которой только-только начала прорастать рыжая щетина. А третий…
Феликс почувствовал, как его нежное сердце разбилось на куски.
- Снорри думает, что Феликс мыслит верно, - счастливо сказал Снорри Носокус, глупая улыбка появилась на его дурашливом, рябом лице. - Зачем давать им всем прийти сюда, когда мы можем сразиться с ними в воротах?
- Феликс решил, что не будет сражаться с нами, - сказал Альдред. - Вместо этого он решил поискать женщину.
Уродливое лицо Бьорни Бьорниссона исказила скабрезная ухмылка, и он пару раз ткнул Улли под рёбра, издав одобрительное ворчание, молодой гном покраснел и отступил от него подальше.
- Снорри… не понимает. Ты не хочешь снова сражаться со Снорри, юный Феликс? Это будет хорошая битва. Снорри видел… это… - его лицо скривилось, пока он пытался выразить мысль. - Все... избранный у стен.
- Он не выглядел таким уж крепким, - громко заявил Улли, всё ещё красный, и видимо поражённый громкостью собственного голоса. Он укоризненно посмотрел на двух других истребителей.
В горле Феликса встал комок. Вина его бездействия во время убийства Снорри, что преследовала его несколько месяцев и невесть сколько лиг, снова накрыла его с головой и какая-то часть его стремилась встать рядом со старым истребителем. Альдред выжидающе посмотрел на него. И Феликс не забыл данного ордену храмовника обещания - с честью обладать своим мечом, сражаться со злом везде, где бы оно ни появилось.
Он повернулся, чтобы вновь бросить взгляд на крышу. Его сердце пыталось удерживать его на месте, словно якорь, но он знал, куда должен идти.
- Прости меня, Снорри, - сумел выдавить он из себя и, покинув выглядевшего потерянным истребителя и его спутников, нырнул в толпу.

Струи фонтана падали на поверхность небольшого декоративного пруда, центральной части небольших вымощенных камнем городских садов, окружённых со всех сторон высокими серыми стенами зданий старого Мидденхайма. Красные розы и душистая жимолость карабкались по каменной кладке к небу. Оно было красным, как дурная примета моряка, наполненным грохотом орудийного огня и криками перемещающихся битв. Крики были не совсем человеческими и стекали с неба подобно свежей краске со стен. Феликс посмотрел наверх. По дёргавшемуся небу медленно текли облака, и вдруг резко понеслись вскачь. Его сердце забилось, дезориентированное и испуганное.
Что с ним случилось? Где он был? И что случилось с Кэт?
Он вновь сосредоточил всё внимание не саде, оглядываясь в поисках выхода обратно на Ноймаркт и вдруг увидел на краю пруда фигуру в доспехах длиной до бедра из жемчужно-белых ламилларных пластин. Его племянник сидел к нему боком, подогнув одну ногу под себя и отвернув лицо в сторону фонтана. Он пробежал пальцами - почти когтями - по воде. Толпа подавленных, печально выглядевших детей окружила его, изломанные отражения их заплаканных лиц смотрели в небо с поверхности воды, заполняющей бассейн. И только тогда Феликс заметил, что бронированная фигура не отразилась. Его кости наполнились могильным холодом.
Нет. Это не Густав.
Женщина обернулась, словно предупреждённая о его приближении бьющимся сердцем, и улыбнулась. Её коротко подстриженные волосы были белыми, как зола, кожа бледной, как человеческая кость. К серебристому шраму на левом виске добавился ещё один, аккуратно протянувшийся через горло. Один взгляд - этого оказалось достаточно, чтобы его руки вспомнили толчок, когда его клинок встретился с её шеей. В своём разуме он услышал стук отрубленной головы, упавшей на каменный пол башни Короля Троллей.
- Ульрика, я…
Вапирша прервала его, резким жестом проведя по горлу. Феликс мгновенно ощутил себя так, словно она и впрямь схватила его за горло.
- Ты ищешь Катерину, - сказала она, читая его мысли так же ясно, как его сердце. - Какое разочарование. Как предсказуемо.
Феликс скосил взгляд на тучи, что кружили над головой, окрашенные красным и подсвеченные серебром. Он вздрогнул.
- Прошу. Восточные ворота были прорваны. Если ты знаешь, где она…
Быстро, словно переход от задутой свечи к темноте, улыбка Ульрики превратилась в звериный оскал. Она схватила одного из детей, что бродили вокруг, подняла над головой, а затем бросила отчаянно извивающуюся в её хватке и умолявшую о помощи девчушку в пруд. Феликс вскрикнул и, не думая о том, как собирался вырвать ребёнка из хватки рук Ульрики, что намного превосходили его силой, подбежал к пруду, чтобы спасти дитя. Вампирша отшвырнула его прочь с такой лёгкостью, словно он и сам был ребёнком. Феликс отлетел назад, но быстро оправился и его меч выскользнул из ножен.
- Знаешь ли ты, какие мучения ожидают души вампиров, когда они по-настоящему умирают, Феликс? - спросила Ульрика, пока девчушка отчаянно билась в её хватке, брызгая водой на жемчужно-белые доспехи вампирши. Другие дети начали плакать, но никто не попробовал убежать. Казалось, они смирились с этим, или же знали, что бегство сделает только хуже. - Я - да.
- Ульрика, остановись!
- Это испытание, вызов. Волки у ворот и они голодны, и они непременно сожрут всех нас, если мы их не остановим. Не все из них носят лики демонов, человечий отпрыск, и если ты не убьёшь их, я буду вынуждена убить тебя.
Феликс опустил меч.
- Человечий отпрыск?
С рычанием Ульрика оттолкнула уже неподвижного ребёнка на дно пруда и вскочила, раскинув всё ещё влажные от воды руки, оканчивающиеся ужасными костяными когтями. Феликс вздрогнул от её резкого движения. Вампирша ухмыльнулась, превратившись в размытое пятно слева от него, пока Феликс отступал вправо, а затем, стоило ему поднять меч в позицию en garde и попытаться отступить, появилась справа и обрушила на него град ударов, пока он не упёрся спиной в стену и красные лепестки не упали ему на плечи. Движения вампирши были головокружительными, неестественными, такими же как скручивающееся в водовороте небо или крики, что звучали со всех сторон. Она наступала на него, оскалив волчьи клыки в голодном рычании.
С проклятием сдёрнув плащ, Феликс высвободился из хватки шипов вьющихся растений и крутанулся по стене в сторону за миг до того, как кулак Ульрики пробил лозу, розы и камень стены, где была его голова. Феликс отскочил от стены и резко развернулся. Кровь стекала по его лицу от нескольких небольших порезов. Шипы розы. На руках царапин было ещё больше, и ещё достаточное количество колючек продолжали цепляться за его одежду.
Ульрика вытащила руку из стены. Её ноздри раздулись от запаха свежей крови.
- Я не помню, чтобы ты был таким щепетильным в Прааге, моя любовь. Ты уже убил меня однажды. Зачем сдерживаться теперь?
Зашипев, как кошка, она бросилась к Феликсу, вытянув когти к его лицу. Меч Феликса взмыл, подчинившись инстинктам, и врезался в когти, переведя выпад на рукав его кольчуги, но не раньше, чем чудовищная сила удара отшвырнула его назад. Металлические колечки отлетели прочь и со звоном покатились по земле, пока он, отступая, пытался парировать последовавшие удары со всем имевшимся у него мастерством. В течение нескольких секунд, пока он ещё мог поддерживать подобную интенсивность, его меч, казалось, был всюду, его руки, такое ощущение, сами, без ведома или вмешательства его разума, выставляли меч навстречу каждому движению Ульрики. Его мышцы горели. Пот смешался с кровью, что стекала по морщинам, избороздившим его лицо. Вампирша обтекла его клинок, как будто бледность её кожи передавала её природу, ртуть: одну секунду она обошла поспешно исполненный «schrankhut», а в следующую проскользнула сквозь его защиту и нанесла такой удар в солнечное сплетение, что Феликсу показалось, будто его сейчас разорвёт надвое.
Воздух со всхлипом покинул его лёгкие, когда он, отлетев назад, врезался в бортик декоративного пруда и рухнул в воду.
Его зрение помутнело, разбитое на части проблесками света и взметнувшимися пузырьками воздуха. Рёв фонтана наполнил уши. Инстинкт кричал ему вздохнуть, но он сопротивлялся, даже когда его пустые лёгкие вопили на него, сопротивлялся достаточно долго, прежде чем приказать своим рукам и ногам поднять его и выставить лицо с поверхности пруда. Он полной грудью вдохнул мощные запахи наполненного цветочным ароматом воздуха. Вода струилась по щекам и спутывала волосы. Фонтан бил в спину и практически ослепил брызгами. Он со стоном согнулся, и его руки схватились за ушибленную грудь.
Это было больно.
Это было реально!
Водяной экран раздался, чтобы пропустить Ульрику, вампирша пролетела сквозь брызги, приземлилась на него и погрузила обратно в воду. Последнее, что услышал Феликс, прежде чем его уши вновь наполнило водой, были крики детей. Ульрика продержала его под водой несколько мгновений, прежде чем выдернула на поверхность, мокрого, задыхающегося от собственных волос, забивших рот.
- Тебе хотелось бы, чтобы не ты сам убил меня, любовь моя? Ты сопротивляешься, потому что теперь знаешь, сколько это причинит тебе боли?
Феликс хотел ответить, но не мог даже вздохнуть.
- В Стране Троллей есть выражение: лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал. И я теперь сожалею о том, что так и не сделала с тобой, - она широко раскрыла рот и наклонилась.
Феликс раскрыл рот в безмолвном крике и забился в её хватке, но лишь погрузился глубже в воду, когда вампирша наклонилась над ним. Вода закрыла лицо Ульрики и заглушила слова, что она говорила, пока давление сжимало его грудь.
- В твоих руках лежат судьбы миров, Феликс. У тебя есть силы спасти их, но не таким образом.*

Феликс пришёл в себя, жадно ловя воздух ртом, чувствуя на горле хватку рук, которых более не было. И сидел он не в пруду, а на грубых булыжниках по середине улицы, что заполненной сражающимися бойцами. Он поднял голову, размышляя, где оказался теперь, потирая всё ещё саднившее горло. Между покосившимися домами пролетали оборванные знамёна: львы, орлы и грифоны яростно демонстрировали свои цвета, изодранные, но дерзко вставшие перед лицом врага. Леса копий и алебард дрожали от бега тысяч одетых в сталь пехотинцев. Стрелы затмили небеса. Пистолеты и полевая артиллерия издавали постоянный неумолчный гул, который заставлял его чувствовать себя как будто рядом с водопадом, и средь этого гула прорывались крики людей и другие, более звериные вопли.
Вокруг места, где сидел Феликс, поскрипывали кожей наголенники и набедренники, переминавшихся в ожидании людей. Отряд арбалетчиков стоял в резерве, наблюдая за битвой, готовясь к моменту, когда их цвета появятся на знамени конного сигнальщика в цветах Карла Франца, что скакал туда-сюда позади боевой линии. Воздух был кислым от пота и пролитого пива, грязной кожи и немытых людей, истинный вкус войны, для которой горечь пролитой крови была лишь изысканной приправой.
Со стоном Феликс встал на ноги и отряхнул свою мокрую одежду. Затем он огляделся, глаза уловили странную вещь: несмотря на то, что он, очевидно, был на какой-то улице Мидденхайма, в то же время, он находился на холме, с которого открывался вид на волнующееся поле битвы, заполненное десятками тысяч людей. Масштабы происходящего просто ошеломляли и долгое время всё, что мог делать Феликс, это стоять рядом с ожидающими арбалетчиками и просто наблюдать. Не было ни единого способа, которым Мидденхайм мог бы содержать такое количество войск. Вряд ли даже «Неостановимая» Макайссона могла бы переместить на вершину Фаушлага достаточное количество припасов для их поддержки.
Феликс попытался сосредоточиться на улице под армией. Окружающее выглядело как торговый район - всё дома с декоративными окнами, офисы с нотариусами по недвижимости и комиссарами и демонстративно непоколебимыми каменными фасадами банков. Непонятным образом всё это стало растянутым и истончённым вплоть до полной размытости, обрамляя бесчисленные воинства, что стояли лицом друг к другу на противоположных сторонах улицы.**
Сосредоточенные полки Империи удерживали центр линии. Десятки тысяч пехотинцев замерли в горделивом строю, ожидая, когда горн подаст сигнал и позволит им присоединиться к кровавому рукопашному бою их сородичей, что преобладал на поле битвы. Гордые цвета десяти провинций украшали сюрко и штандарты раскинувшихся на десятки лиг ряды несломленных бойцов. Могучие, закованные в латы кони рыцарей из большего количества благородных орденов, чем Феликс мог вспомнить, замерли между громоздкими квадратами имперских войск, вымпелы на их гордо поднятых копьях звонко щёлкали в порывах злого ветра. Задние ряды ощетинились артиллерией. Позиции Империи стискивали с одной стороны отряды бретоннской конницы с её замысловатыми гербами и цветасто изукрашенными конскими попонами, а с другой - укрытые пенькой кони всадников Кислева. Какое-то внутреннее чутьё подсказало Феликсу, что он стал свидетелем последнего рейда двух некогда гордых воинственных наций.
Союзники с эпохи Зигмара, отряды гномов укрепляли боевые линии Империи ружьями и громрилом. Решительные блоки тяжёлой пехоты в гладкой кольчуге и крылатых шлемах, украшенных драгоценными камнями и окованных золотом стали стеной щитов, окружившей ядро из артиллерии и стрелков. Расстояние было достаточно велико, но Феликсу показалось, что он узнал их лидера. Задрапированный в плащ из драконьей шкуры с высоким гребнем ярко-рыжих волос это не мог быть никто иной, кроме как Унгрим Железный Кулак, король-истребитель Карак Кадрина. Гномий царь руководил из центра своей щитовой стены, обращая в ничто волну за волной зверолюдоы и воинов Хаоса, охваченный странной огненной аурой.
Однако взгляд за границы гномьего расположения делал всё несколько более… странным.
Случайное видение? Пророчество?
Это было слишком странным, чтобы быть обычным сном.
Толпясь на призрачных булыжниках рядом с ними их - якобы - смертные враги являли собой грубую орду в десятки раз превосходящую числом объединённые силы Империи и гномов. Зеленокожие наполняли воздух шумом. Неуклюжие затянутые в кожу скоты долбили в барабаны из человеческой кожи. Тощие гоблины, не носившее ничего, кроме перьев и блестяшек. выдували пронзительные мелодии из костяных трубок и возглавляли своих последователей в пронзительных, буйных песнопениях. Каждую секунду с корявых гоблинских луков слетали тысячи стрел, в воздух взметались булыганы, выпущенные шаткими камнеметалками, а десятки гоблинов с шипастыми шлемами и импровизированными крыльями толпились около катапульт, ожидая своей очереди быть запущенными через поле битвы. Феликс вычленил из бурлящего сражения вожака зеленокожих: одноглазый чёрный орк, масса чёрных доспехов и мускулистой тёмно-зелёной плоти, с пеной на бивнях и выражением буйной радости в единственном глазе, бившийся в самой жестокой резне, где давили чудовищные чемпионы Хаоса. Орда вожака уже практически ушла из-под его контроля, части вырывались вперёд в поспешных атаках и снова отступали почти наугад, рваный кусочек на краю изящного кольчужного плаща, однако несмотря ни на что развевавшийся перед лицом общего врага.
Ошеломлённый столь невероятным союзом, Феликс обернулся обратно к силам Империи и устремил взор к другому их флангу, где, если это было возможно, в рядах сражающихся выстроилось нечто ещё более странное.
Блестящая стена копейных жвал эльфийских воинов, удерживала волну мародёров, управляясь своим оружием с грациозной, почти изящной безжалостностью. Их присутствие, впрочем, было не столь странно. Уже были прецеденты, когда армии эльфов и людей объединялись против сил древнего врага, однако поражало разнообразие эльфийских отрядов. Худощавые, с острыми, словно кинжалы, чертами воины в кожаных кхейтанах и пасленово-фиолетовых сюрко стояли бок о бок с блистательными копейщиками в серебряно-голубой чешуе и другими, что полностью избегали доспехов, эльфов с потемневшей от солнца кожей, носивших безрукавки цвета осенних листьев. Длинные луки и арбалеты-жнецы, говорили на одном языке смерти в едином хоре. Феликс не знал, что могло подвигнуть на воссоединение столь давно разделённую расу с такими долгими и кровавыми счётами, но пока он смотрел, над эльфийскими рядами пролетел огромный чёрный дракон, несущий на себе облачённого в железо эльфийского лорда, и тянущий за собой шлейф из тени.
Феликс прикоснулся к рукояти меча, но оружие никак не реагировало. Возможно, зверь был слишком далеко, чтобы пробудить инстинкт убийства для клинка, или, возможно, для Карагула всё окружающее было куда менее реальным, чем для него.
В этот момент он пожалел, что не может разделить его стальную двойственность.
Потому что там, в самом дальнем конце битвы, под растянутым миражом навеса винторговца, парила сущность более могущественная и устрашающая, чем всё, что могли породить кошмарные легионы Хаоса. Сквозь призрак неестественной тьмы шествовал череполикий титан, паря над землёй, что чахла под его поступью под воздействием тёмной магии, бессознательное проявление силы, слишком огромной, чтобы даже это могучее создание могло полностью контролировать её. Место, где сражалось это существо, было безжизненной пустыней, которую никто не разделял с ним, ибо даже возвышенные чемпионы, решившиеся напасть на него, падали замертво и спустя миг присоединялись к его неживым легионам. Имя, проклятие, знакомое каждому, кто хотя бы мельком изучал запретные знания, вздрогнуло в задней части разума Феликса и закричало.
Нагаш.
- Что тут происходит?
- Неизбежное, - произнёс суровый, слегка снисходительный голос из рядов рядом с ним. Вопреки логике и всему, что, как он помнил, он видел несколько мгновений назад, среди арбалетчиков стоял эльфийский маг. Этого Феликс знал лично. Он был высоким, как и все эльфы, но необычайно худым и бледным, с полупрозрачной кожей, сквозь которую едва ли не проглядывали кости Его лицо было узким и надменным, его миндалевидной формы глаза - кристально-бледными и почти жестокими. Теклис, верховный хранитель знаний Белой Башни Ултуана. Маг пожал плечами. - Уникальное. Конец всего, что было раньше.
Феликс слушал его вполуха, широко раскрытыми глазами глядя на развернувшуюся перед ним жестокую панораму уничтожения. Отряд воинов Хаоса, чьи доспехи плакали кровью, наступал позади экрана из молотящих конечностями отродий прямо в ревущие зубы имперских орудий. Эскадрон эльфийских рыцарей в доспехах с косоподобными шипами и на рептилоидных скакунах вырвался из схватки, в которой сошлись бойцы минимум семи рас, чтобы быть перехваченным и перемолотым стаей демонических гончих. Даже небо не пощадила ярость битвы. Магия потрескивала через облака, рыцари на пегасах и эльфийские орлиные воины выстреливали молнии колдовства, атакуя летунов Хаоса. Грохот был ошеломляющим, сам по себе становясь деморализующим орудием. Всюду что-то умирало громко и ужасно. Это было слишком огромно, чтобы воспринимать как единое целое.
- Что случилось с Мидденхаймом? Где Кэт?
- У вас странный выбор приоритетов, учитывая обстоятельства. Если бы вы только могли представить, что пришлось отдать мне, чем мне пришлось пожертвовать ради дела, тогда, может быть, вы смогли бы понять.
- Ты имеешь в виду, что случилось с Ултуаном?
Эльф презрительно усмехнулся.
- Вы всё ещё не понимаете.
Смиренный ропот прошёл по рядам арбалетчиков, шум подготавливающегося оружия и почти слышимый скрип зубов и обращающихся в сталь сердец. На сигнальном шесте знаменосца поднялась новая последовательность флагов: простой белый флажок с символом арбалета, затем два развевающихся треугольника под ним, синий и белый Мидденхайма.
- Приказ отдан: вперёд! - проорал сержант, после чего приложил свисток к губам и выдул сигнал к выступлению. Арбалетчики двинулись вперёд и Феликс, пойманный событиями, на которые не мог повлиять и контролировать, пошёл вместе с ними.
Он посмотрел в сторону, куда они направлялись, и в ужасе схватился за меч.
Без какого-либо формального предупреждения о возникновении столь грубой аномалии, огромный серебряный портал закрутился над центром хаоситских легионов. Искажения в эфире возникли вокруг его ореола, распространяясь, чтобы стать слезами, клешнями-прорехами в реальности, как это понял, исходя из своих скудных знаний Феликс. Через эти слёзы пронеслась тень. Наблюдать это было ещё большим кошмаром, чем всё, что он уже видел в этом сражении.
Это было то же самое, что сидеть в трюме корабля и смотреть, как солёная вода из дыры в обшивке заполняет его. Равносильно тому, чтобы стоять в очереди на виселицу. Это была та же самая тень, что преследовала его через Великий лес и Срединные горы и почти прикончила его, если бы не Макс Шрайбер. Это была смерть.
Это была неотвратимость.
- На что я смотрю?
- Время очень похоже на войну. Бесконечно долгие отрезки небытия или того, что я сам посчитал небытием, но всегда движущиеся вперёд, движущиеся сюда.***
- Я не понимаю.
- Он говорит, что у тебя есть выбор, Феликс, - скрытая пророчица из его сна шла по его правую руку, пара эльфа и мутанта видимо совершенно безобидное зрелище в рядах марширующих мидденхаймских арбалетчиков, - спасти мир или нет.
- Какой же это выбор?
- Не тот, что ты думаешь, - печально ответила пророчица.
- Кто ты? - выкрикнул Феликс, пытаясь переорать грохот марширующих ног и гул стрельбы. - Хотя бы, на чьей стороне?
Теклис только рассмеялся.
- Она же здесь, рядом с тобой, не так ли?
Эльф указал полумесяцем, венчавшим его посох, на группирующиеся вражеские отряды. Феликс посмотрел в том направлении. Некоторое время он ничего не видел - вытащить какого-то конкретного врага из неисчислимой бурлящей толпы казалось невозможным, но затем его взгляд зацепился за косматого серого гиганта в побитой броне, чьи плечи вздымались над битвой. Кхагаш-Фел верхом крушил на своём пути и орков и людей, его массивный боевой конь шёл тесно, плечом к плечу с могучим скакуном другого чемпиона. Его воронёная броня была богато украшена и сверкала таинственными рунами, которые заставляли его мерцать, словно мираж. Арек Коготь Демона топором и копьём разрывал на куски всех, кто осмеливался приблизиться к нему. Феликс струхнул, увидев двоих воинов бок о бок и сражающихся в согласии, так что они казались неостановимыми.
Кроме того, они были не одиноки.
Куда ни смотрел Феликс, всюду старые враги сеяли смерть в борьбе за право уничтожить мир, который он хотел оставить своему ребёнку. Огромный красный дракон Скьяландир парил над полем битвы, словно оно полностью принадлежало ему, стремительные потоки пламени превращали в пылающие факелы орлиных и ястребиных наездников, что кружились вокруг него будто насекомые. Некромант, Генрих Кеммлер, укрывался за боевой линией, там поднимая фалангу зомби, тут разрушая костяные легионы уступающего ему в силе заклинателя. С вершины рогатого колокола, что был установлен на своего рода колеснице и втянут в битву волной скавенской элиты воинов в красной броне, отдавал грозные приказы серый провидец Танкуоль. Скавенский колдун возбуждённо взвизгивал, опьянённый немереным количеством проглоченного им порошка искривляющего камня, пока шипованные колёса его колесницы подминали орков и гоблинов, и с радостными воплями испепелял зелёными молниями с когтей тех, кто пытался спастись бегством.
Неосознанно большой палец Феликса соскользнул с рукояти Карагула на золотое кольцо, чувствуя зарубки вырезанных на нём гномьих рун, что кольцом вились на его поверхности. Было так много вещей, о которых он никогда ей не рассказывал. Он бы отдал правую руку за возможность попрощаться, с удовольствием пожертвовал бы жизнью, если бы это позволило ему ещё разок обнять её. Да, он был глупым сентиментальным стариком и, что было ещё хуже и чего он всегда боялся, романтиком. Это было ненастоящим. Кэт была ненастоящей.
Топот ног давил на Феликса, как тиканье часов, как шелест песка, как течение крови. Броня мидденхаймцев мерцала в свете портала, каждый человек был рябью в бассейне, отражающем лунный свет. Феликс подумал, какие миры и странные кошмары лежат за ним, но потом решил, что в действительности не желает знать. И он не хотел, чтобы хоть кто-то узнал.
Потому что это было реально.
- У меня есть выбор? Тогда верните меня к Готреку, чтобы я мог положить этому конец. Этого хотят все. Последнее приключение. Разве не так?
Маг и прорицательница обменялись тяжёлыми взглядами.
Он закрыл глаза и подчинил разум своей воле.
- Верните меня обратно.

Горячий ветер дул в лицо Феликса. Он открыл глаза.
Он вернулся назад на Ноймаркт, но на этот раз смотрел на него с крыши, на которой он до этого увидел Кэт. Деревянные обломки баллисты хрустели под его ногами, когда он подошёл к краю. На зубцах отпечатались потемневшие, искажённые силуэты мужчин и женщин, увековечив мгновение, когда они были сожжены заживо. Феликс почувствовал, как горлу подкатила желчь. Казалось, что в эту позицию попал огненный шар.
Он положил руки на раскалённые зубцы и высунулся.
Ворота были разбиты, камни вокруг них ещё тлели. Островки пламени усеивали предвратную площадь, как свечи в мавзолее, горящие для мертвецов, что устилали окрестное пространство. Огонь отражался от разбитых окон, разрубленных нагрудников и расколотых шлемов, от выроненных клинков, от крошечных кусочков металла наконечников стрел, выступающих из спин мёртвых людей. Феликс почувствовал, как его глаза слабеют в пляшущем свете.
Был ли это последний тест, чтобы оценить его реакцию на то, что оставляют после себя силы Хаоса?
Феликс смахнул слёзы с глаз и шмыгнул носом.
- Прости, Кэт. Именно тебя я никогда не должен был оставлять. Я должен был умереть, защищая Альтдорф.
- И кому бы это помогло?
Пальцы Феликса почти впились в каменную кладку. Тот голос. Сердце его запело, но какая-то часть внутри по-прежнему отказывалась верить. Он не сводил глаз с костров.
- Я не вижу, что это принесло бы больше вреда. На самом деле, с этого места, я не думаю, что это изменило бы хоть что-то.
- Ты спас Макса.
- Если бы не я, он мог бы всё ещё быть жив.
- Сомневаюсь, что он видел это так же.
Феликс вздохнул и опустил голову. А затем развернулся.
Кэт стояла перед ним. Её волосы были растрёпаны, серая прядь над левым глазом выкрашена в красный. Её кожаные доспехи и мягкая подкладка обгорели, а несколько кусков и вовсе пропали. Других выживших не было.
- Ты и вправду Кэт? - спросил он, оглядывая её сверху донизу и удивляясь, почему он всегда делает подобные глупые вещи, вот как этот вопрос. - Ты не собираешься сказать, что у меня есть великое и страшное предназначение?
- У тебя есть предназначение, Феликс, - ответила Кэт и взяла его за руку, смотря ему в глаза. - И оно не предполагало меня. Но я рада, что всё-таки была включена в него, пусть и на столь короткое время.
Феликс улыбнулся сквозь слёзы и притянул её к себе, как будто биение его сердца на её груди могло сделать её настоящей. Внезапно всё то, что он хотел сказать или сделать обратилось в ничто.
Этого было достаточно. Этого мгновения.
Кэт подошла ближе, пока их бёдра не соприкоснулись, и между ними осталась лишь яростно сжатая рука. Она застенчиво улыбнулась и развернулась, открыв шерстяную перевязь, расположенную между колчаном и мягкой спиной гамбезона. С пухлого личика, увенчанного копной белокурых волос, с любопытством смотрела пара кристально-ярких голубых глаз. У Феликса не было опыта в подобных вещах, но он догадался, что ребёнку должно быть чуть меньше года. Дитя весело что-то пролепетало и улыбнулось в ответ на улыбку Феликса, когда он протянул руку, чтобы потрепать его за щёчку.
На самом деле, это больно, но Феликсу было всё равно. Его сердце расплавилось и превратилось в золото.
- Моя дочь…
- Роза Ягер, - произнесла Кэт, её голос становился всё тише, пока мир вокруг них угасал, запоздало возвращаясь во тьму, - скажи привет своему папе.

[1] Гамбезон (от англ. gambeson) - Поддоспешник или подлатник — термин, используемый для обозначения разновидности одежды, надеваемой под доспех. В другом источнике упоминается как полукафтанье или зипун, который надевается под латы, панцири, кольчуги, бахтерцы, куяки и другое. Основными функциями поддоспешника являются смягчение удара, принятого на доспех (амортизация); защита от холода и натирания тела доспехом или кольчугой(например на плечах). Подлатники шились из разного типа тканей (чаще всего бумажных), и набивались ватой.

* - мутные места
[Показать/Скрыть]
* -
Цитата
Felix opened his mouth for an airless scream and struggled, splashing water, but only managed to drive himself deeper under as the vampire leaned over him. The water closed over his eyes, distorting Ulrika`s face and the words she spoke to him as the pressure built inside his chest.
`The fates of worlds lie in your hands, Felix. You have the power to save them, but not like this.`

Феликс раскрыл рот в безмолвном крике и забился в её хватке, но лишь погрузился глубже в воду, когда вампирша наклонилась над ним. Вода закрыла лицо Ульрики и заглушила слова, что она говорила, пока давление сжимало его грудь.
- Судьба миров лежит в твоих руках, Феликс. У тебя есть сила спасти их, но не у такого, как ты сейчас.
** -
Цитата
Felix tried to focus on the street beneath the army. It looked like a merchant district - all houses with decorative windows, the offices of conveyancers and commissioners and the ostentatiously permanent stone frontages of banks. It had all been stretched out somehow, thinned just beyond the point of opacity to encompass the immense hosts arrayed against each other from opposite sides of the street.

Феликс попытался сосредоточиться на улице под армией. Окружающее выглядело как торговый район - всё дома с декоративными окнами, офисы с нотариусами по недвижимости и комиссарами и демонстративно непоколебимыми каменными фасадами банков. Всё это было каким-то образом растянуто, истончено почти до точки непрозрачности, чтобы охватить огромные орды, расположенные друг напротив друга на противоположных сторонах улицы.**
*** -
Цитата
`What am I looking at?`
`Time is much like war. Aeon-long stretches of nothing, or what I came to consider nothing, but always moving forward, always going here.`
`I don`t understand.`

- На что я смотрю?
- Время очень похоже на войну. Эон-длинные отрезки ничего, или же то, что принимают за ничто, но всегда ведущие вперёд, всегда приводящие сюда.***
- Я не понимаю.
Top
Serpen
Отправлено: Авг 30 2020, 17:25
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 15




Глава семнадцатая. ПЕРВЫЙ ИСТРЕБИТЕЛЬ


Очнувшись, глаза Феликса вновь встретились с пульсирующим золотисто-красным сиянием рун, а нутро сводило болью от горькой улыбки. Всё это было иллюзией, испытанием, придуманным бесчувственным хранителем рун, но в душе оно казалась реальным. В нужный момент он искал поддержки жены, и на пороге смерти она оказалась рядом.*
Он видел своего ребёнка.
В ад судьбу. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться.
- Вставай, человечий отпрыск. Станет только хуже.
Феликс спрятал лицо в ладонях и со стоном встал, а затем провёл руками по щекам, словно те могли пасть ниц от отчаяния, не придержи он их.**
Истребитель стоял, уперев топор в землю и сложив свои покрытые шрамами руки на его рукоятке. Его пальцы ритмично то сжимались, то разжимались, тик, который у кого-нибудь другого Феликс описал бы как нервный. Его единственный глаз блуждал по пятну земли под ногами, губы безмолвно шевелились, словно в глубокой, медитативной молитве.
Феликс взглянул через плечо Готрека, и его руки соскользнули с лица, больше не удерживая его отвисшую челюсть. Теперь он понял.
За Готреком появился ещё один истребитель, но настолько массивный, что Гурниссон казался в сравнении с ним тщедушным. Он был выше на голову, что лишь ещё сильнее подчёркивалось ярко-рыжим хохлом волос, и с такой устрашающей мускулатурой, что, казалось, мог сразиться с горами. Глядя на него, Феликс словно бы ощущал некое чувство «[/I]», словно в тело, которое он видел, было вложено куда больше, чем было возможно, несмотря на впечатляющие размеры. На нём были высокие кожаные сапоги и килт из металлических пластинок, скреплённых бронзовыми кольцами. Помимо этого и нескольких шипов пирсинга на шее и соседнем плече, гном был обнажён. Тело массивного истребителя перекрещивали татуировки, но в отличие от замысловатых узоров, нанесённых на тело Готрека, эти были атавистическими, ветвящимися синими линиями, что образовывали бесконечную спираль вокруг его могучего тела.
Большой истребитель положил на плечо громадный рунический топор и изучал Феликса глазами глубокого, вечно гневного голубого оттенка. Феликс мог бы потерять себя в этом взгляде.
Взгляде бога.
Феликс нервно покосился на своего спутника.
- Это то…
- Да, человечий отпрыск, - грубо ответил Готрек. - На этот раз, это действительно он.

Всадники пронеслись по каменистому склону, вызвав миниатюрную лавину из щебня и льда. Так высоко в горах никогда не было толстого слоя земли, слои вечной мерзлоты скрывал лишь тонкий слой почвы. Воздух был полузамороженный и такой разреженный, что одним вдохом заполнить лёгкие было проблемой. Племена же, казалось, наслаждались этим, почти игриво выбирая льдинки из путовой шерсти своих пони, опуская кожаные «уши» своих шлемов и ухмыляясь, серо-коричневые лица сияли телесным теплом.
Отряд краснолицых, тяжело дышащих всадников резко осадил коней перед Морзанной. Их животные стойко фыркали, скребя копытами покрытую инеем землю. Морзанна стряхнула с рукавов лёд и улыбнулась, используя орлиный посох Нергуя, как дорожную трость, чтобы пройти остаток пути и присоединиться к всадникам. Кхагаш-Фел был прав, гордясь своим народом. Их бесстрашие и упорство могло сравниться лишь с их энтузиазмом. И это было заразительно.
Несмотря на судьбу, которая, как она знала, поджидала её в крепости Истребителя.
- Темуган утверждает, что видел тот корабль, когда он входил в облака, пророчица. Там, - заговоривший всадник, воин с впалыми щеками, широкой улыбкой и огненно-жёлтыми глазами, скрипнул седлом, поворачиваясь, и указал на небо. Ветер всколыхнул широкие рукава его шёлковой рубахи, использующейся как поддоспешник к безрукавке, собранной из кожаных чешуек. - Он отметил это место и не спускал с него глаз в течение шести часов.
- Вы нашли путь наверх?
- Там нечего искать, пророчица, - заявил всадник, передавая то, что, он знал, было сокрушительными вестями, и делая это без малейшего признака страха, даже не задумываясь о том, что приносящему дурные вести стоило испытывать страх.
В восточной степи у людей был свой путь.
- Оставь меня, я должна подумать об этом. И скажи Темугану, что он может оторвать взгляд.
- Ты добра и сильна, могущественная прорицательница, - прокричал всадник, уже пришпоривая своего скакуна и срываясь в галоп со своим арбаном. Мужчины спустились к орде закутанных в меха соплеменников, что заняли высокогорную долину. Несколько тёмных линий протянулись по горам к югу, остальные части огромного воинства Кхагш-Фела, что пробирались по десяткам ненадёжных дорог и козьих тропинок, которые смогли отыскать ордынские следопыты.
- Я постараюсь прибыть туда, как только смогу, - произнесла Марзенна, обращаясь к стылому воздуху.
- Ваша непреходящая способность к состраданию дарует мне неиссякаемый источник помощи, дитя моё, - ответил ей воздух - Мне так приятно испытывать ваше разбитое сердце и разрушать ваши мечты снова и снова.
- Я не мечтаю.
Эхо смеха зазвенело у неё в ушах.
- Надеюсь, вы готовы к концу?
Морзанна посмотрела на скалистый бесплотный уступ, который отметил стоический Темуган, её взор обследовал уклон, пока тот, наконец, не скрылся в облаках. Крепость была там. Она чувствовала силу, но даже с помощью того, кто помогал ей, она сомневалась, что сможет перенести кого-то кроме себя на столь большое расстояние с помощью магических средств. К тому же любая гномья крепость - а эта в особенности - обладала мощной рунической защитой, вплетённой в её конструкцию, чтобы предотвратить подобного рода налёт. Разумеется, это работало в обоих направлениях, и эта особая цитадель была построена, как для сдерживания тварей внутри, так и для защиты тех, кто оставался снаружи.
Она обнажила клыки. Эта крепость могла бы с равным успехом находиться на луне.
- Всегда есть путь. Должен быть, ибо я видела себя там, как вижу тебя. Мне нужно время, чтобы увидеть его. Но у моих умений есть пределы, Тёмный Властелин.
- У вас, возможно, но не у меня, и не в этом месте. Здесь ткань мирского пронизана божественным. Вы чувствуете это, Морзанна? Конец Времён настал и ни небо, ни земля больше не будут такими, как прежде.
В воздухе пронеслась пульсация силы - дыхание, прорвавшееся над пустотелым силуэтом полубога с крыльями летучей мыши. Тёмный Властелин открылся на кратчайший миг, прежде чем вновь исчезнуть за слоями реальности. Как и почва на высокогорье, слои реальности здесь были тонкими, достаточно изношенными, чтобы Бе`лакор почти смог воплотиться в своей истинной форме.
Истоки проклятия нематериальности Бе`лакора предшествовали письменности, по крайней мере для человеческой культуры, но она видела пиктографические плиты, погребённые в доисторических руинах под болотами Альбиона, где имелись намёки на Тёмного Властелина, и читала тексты, найденные в развалинах эльфийского города Ореагара, который якобы являлся переводом протокхемрианского устного мифа, про поборника с такими злобными амбициями, что он был лишён физической формы самими богами.
Лично Тзинч сделал это, и теперь Бе`лакор по слою за раз преодолевал это проклятие.
В большей демонстрации силы её господина она и не нуждалась, но из-за грохота скованной вечной мерзлотой скалы под ногами, показалось, что она всё-таки увидит её.
И она была не для неё. Она была для всего мира.
Скалы затряслись, сорвались первые камни, а за ними откололись огромные валуны, и покатились вниз, разлетаясь при ударе на куски, пока тряска всё усиливалась. Однако вопль из тысяч глоток заглушил даже грохот камнепада. Морзанна повернулась к орде, уныло глядя, как одна из гор, по которой всё ещё шли воины племён, содрогнулась. Миллионы тонн рухнули внутрь, словно фундамент скалы был уничтожен в одно мгновение. Люди ещё кричали, но теперь их было не слышно из-за обрушившейся горы. Другую гору раскололо по середине, оторвав плиты размером с дом. Морзанна потеряла дар речи.
К кому обращать молитвы, когда боги были среди вас?
Земля качнулась, едва не свалив Морзанну. Её спасла собственная лёгкая комплекция. Сотни же кочевников Кхагаш-Фела и их коней оказались менее удачливы: их разбросало по сторонам, когда ещё один пик на южной оконечности долины содрогнулся в инфернальных судорогах, и его вершину сорвало потоком магмы. Морзанна упала, вонзив когти в вечную мерзлоту и ощутив мучительную дрожь земли. Та взбрыкнула, подбросив Морзанну, а затем поднялась вверх, чтобы встретиться с ней. Она с размаху ударилась о скалу, всё ещё крепко вцепившись в неё когтями, а затем подняла взгляд.
Гора Казад Дренгази падала вниз на её глазах, но она не рушилась.
Вверх поднималась долина.
Она слышала о кабалах древних сланнов, что проводили подобные ритуалы при формировании земли, но не думала, что хоть кто-то из ныне живущих ещё мог осуществить нечто подобное. Сила Бе`лакора прибывала с наступлением Конца Времён, а так близко к демонам, запертым в крепости Истребителя, он был как никогда близок к божеству, коим так жаждал стать. И к которому становился всё ближе.
- Твоя единственная задача - отшельники-истребители, - сказал Бе`лакор, его голос был громче рёва поднимающегося камня. - Они могут призвать гнев Гримнира, а это та встреча, к которой я не готов.
Крики десяти тысяч глоток пронзили небеса, когда долина подняла их ввысь, и смех чёрных богов поприветствовал их души на небесах.
- Пока что.

- Гримнир, - выдохнул Феликс, глядя в сухое, безжалостное лицо гнома, что смотрел на него сверху вниз с чем-то вроде божественного безразличия и откровенной враждебности. - Но он… разве он не…?
- Вот в такие времена ты живёшь, человечий отпрыск, - тяжело ответил Гримнир, его голос был грохотом, напоминавшим громыханье боевых возов, направлявшихся во враждебные горы, восходящий ропот, взывающий к мщению.
Феликс, не в силах вымолвить ни слова, просто глупо таращился.
Он слышал рассказы о втором пришествии Зигмара со времён отъезда из Альтдорфа и, по правде говоря, особо не придавал им значения. Даже после всего, увиденного им, подобное казалось маловероятным. Если боги желали заступиться за своих верных, то к чему было ждать, чтобы всё стало настолько плохо? Но одно дело услышать историю о далёкой войне в чужой провинции от обычного выпивохи, который сам не видел ни того, ни другого, другое - самому оказаться в неоспоримой ауре божественного. Он посмотрел вверх, уверенный, что либо его тело сейчас сожмётся, либо под ним разверзнется земля.
- Ты звучишь совсем не так, как, мне казалось, должен звучать говорящий бог, - проговорил Феликс, таращась на Гримнира с глупым видом, словно горничная на проезжающих парадом рыцарей рейксгвардии в сверкающих доспехах.
- Ничто не вечно, парень. Я не всегда был таким и, возможно, не всегда буду.
С этими словами Мстительный Предок отвернулся от него и перевёл своё внимание на Готрека.
- Ты настоящий Истребитель, Готрек, и это честь для моего имени. Десять тысяч лет назад я оставил здесь могучие силы - и бремя - в ожидании моего наследника в Конце Времён. Ты зарекомендовал себя достойным взять это и имеющим силы нести его.
Готрек усмехнулся. Феликс не мог упрекнуть гнома в том, что тот испытывал удовольствие. В конце концов, не каждый день ты удостаиваешься личной похвалы своего бога.
- Гримнир… - рассеянно повторил Феликс.
Не обращая на него внимания, Предок поднял руку, похожую на сваленный дуб с вырезанной на нём мускулатурой, и указал мимо рядов колонн на дверь, через которую настоятель-истребитель изначально провёл их внутрь.
- Царство Хаоса. Это не то место, которое вы можете описать тому, кто его никогда не видел. Последние десять тысяч лет я сражался, чтобы не пустить то, что лежит за этой дверью. Но это Конец Времён и моя сила уменьшается. И ты тот, кому я могу передать эту ношу, сын Гурни.
- Разве это не выход наружу? - прошептал Феликс, наклоняясь к Готреку.
- Это путь Гримнира, человечий отпрыск, - пробормотал Готрек, слегка смутившись от того, что ему пришлось объяснять это в присутствии самого Предка. - Отсюда нет выхода.
- О, - сказал Феликс, сев и обхватив руками колени, когда его разум, наконец, обработал эту маленькую, но, в конце концов, довольно уместную часть информации. - Но… настоятель ведь вышел через неё. И они заперли её с той стороны, так?
Готрек покачал головой, отчаявшись от простодушности человечьего отпрыска.
Впрочем, как сказал бы Коля, если бы кислевит был здесь - это не важно. Там, откуда они пришли, в любом случае вряд ли оставалось так уж много важного для любого человека. Он подумал о своих жене и дочке. Он был готов положить свою жизнь, чтобы увидеть их, и не важно, из-за сострадания или жестокости, ему была дарована эта возможность. Если бы они всё ещё были живы, и если бы было хоть что-то, чем он мог пожертвовать, чтобы они пожили ещё хоть чуть-чуть, он бы, не колеблясь, отдал собственное сердце.
- Соберись, - сказал Готрек. - Мы ещё не нашли то, за чем пришли.
- Не он, - прогрохотал Гримнир, когда Феликс встал на корточки, готовясь к исполнению куда более трудной задачи - встать на ноги. - Ты зарекомендовал себя достойным, Готрек. Он - нет. Он сентиментален. Он не понимает масштабов этой войны, жертв, которые должны быть принесены.
- Он - друг гномов и летописец, - ответил Готрек. - Это всё, что тебе нужно знать.
Глаза Гримнира вспыхнули, его верхняя часть торса как будто бы стала ещё шире, когда он положил обе руки на черенок своего топора. Грохот прошёл через столбы, словно вибрации по коже барабана, свет рун замерцал. Феликс сглотнул, чувствуя себя очень, очень маленьким. Сама гора, казалось, задрожала вокруг него.
- Ты прекословишь? Мне?
Готрек взглянул на Феликса, а затем выпятил челюсть. Кровь стекала с незаживших ран, когда он расправил плечи и повернулся к своему Предку.
- В этом? Айе, я это делаю.
- Хоть раз в своей жизни, Готрек, будь разумным. Это же Гримнир, - внезапно единственной мыслью в голове Феликса осталось то, что ему сказала во сне пророчица-мутант.
«Вы бессильны против противника, что ждёт вас в Казад Дренгази, и смерть Готрека станет погибелью всего мира».
Это было то место, и что-то безумное в глубочайшем уголке разума Феликса, сказало ему, что он был лишь в нескольких минутах от того времени. Он резко выпрямился и встал рядом со своим компаньоном.
- Всё в порядке. Я подожду тебя здесь или найду другой выход, если смогу.
- Никто не называет моего летописца недостойным. Он хорош настолько, насколько хорошо говорит обо мне.
С усмешкой, которая могла бы расколоть горы, Гримнир отступил на пару шагов и поднял топор.
- Ну что ж, тогда давай. Окровавь свой топор, если сможешь.
Готрек взвесил топор в руке, напряжение пело в каждой его мышце, его единственный глаз сверкал багровым золотом рунического света. Если бы Феликс не знал его лучше, то подумал бы, что какая-то часть Истребителя даже была рада тому, как всё обернулось. Какой ещё больший вызов его доблести может быть? Какая большая погибель?
«Но этого может хватить, чтобы спасти последующий».
Это провидица сказала следующим, но что это значило?
- Прекрати это, - закричал Феликс, больше не заботясь о том, что встревает в разговор поперёк бога. - Иначе ты умрёшь здесь.
Готрек даже бровью не повёл, а Гримнир просто рассмеялся.
- Настоящий Истребитель - это больше, чем путь к его смерти или мера его позора. Он - один из аспектов меня. Его жертва является отголоском моей цели. И ты - настоящий Истребитель, Готрек сын Гурни, возможно, последний великий истребитель.
Как будто это был вызов, на который он не мог не ответить, Готрек взревел и понёсся на Предка. Слишком быстро для гнома его комплекции и силы, Гримнир отодвинулся в сторону, его топор хлестнул вниз едва ли не с небрежностью, но с силой достаточной, чтобы отбить лезвие готрекового топора в сторону, а самого Истребителя заставить пошатнуться. Готрек быстро пришёл в себя, перекинул топор из одной звеневшей руки в другую и атаковал снова.
Что именно произошло дальше, Феликс не мог сказать наверняка.
Гримнир обрушил вихрь ударов, которые Готрек, похоже, сумел парировать, ибо остался на ногах. Феликс не мог понять, как Истребитель справился с этим. Время от времени казалось, что у Предка восемь рук, и когда они занимались тем, чем Гримнир и был славен, пытаться следить за ними было всё равно, что смотреть за крыльями стрекозы в полёте. Весь бой продлился, вероятно, секунд десять, от первого до последнего удара. Феликс не был уверен. Его разум замедлился чуть не до остановки, ошеломлённый скоростью и яростью, что развернулись на его глазах.
Но то, что случилось позже, Феликс почувствовал, так, словно он всегда это знал.
Он смотрел, как пророчество разворачивается.
Мстящий Предок резанул лезвием звёздного металла по телу Готрека, а затем провёл его вверх и замер, склонив голову. Казалось, всё застыло. Сердце Феликса задрожало между ударами. Он увидел, как кровь сверкнула на лезвии поднятого топора Гримнира.
Затем с болезненным ощущением, вызванным резким ускорением, время вернулось к своему нормальному ритму.
Готрек был сбит с ног и крутанулся вполоборота. Не было сопротивления, не было попытки встать и снова сражаться. Истребитель ударился о землю, словно кусок красного мяса. Его топор упал рядом с ним с погребальным звоном. Гном лежал на боку. Кровь запятнала его татуировки и образовывала лужу под его жестоко изрезанным телом, вытекая из ужасной раны на груди. Феликс в ужасе уставился на лицо своего друга. Возможно, это из-за этого места, этого дворца мщения, возможно, из-за компании, но Феликс чувствовал, как его пульс бьётся молотом ему в затылок, и ощутил страшное желание опустошить свои лёгкие, бить в грудь и яриться от полной, абсолютной глупости вселенной.
Это было слишком.
Готрек Гурниссон был мёртв.

* - мутные места
[Показать/Скрыть]
* -
Цитата
Felix came to, his eyes welcoming back the red-gold pulse of rune-light with a smile so bittersweet that it ached all the way to the pit of his stomach. It had all been a fantasy, a trial devised by some uncaring rune-guardian, but in his heart it felt real. He had been there for his wife when it mattered. He had been with her at the death.

Феликс пришёл в себя, его глаза поприветствовала красно-золотая пульсация света от рун. На его лице застыла улыбка, такая горько-сладкая, что у него заболело всё внутри.* Это была фантазия, испытание, разработанное каким-то хранителем рун, но для его сердца оно было достаточно настоящим. Он был там, вместе со своей женой, именно тогда, когда это имело значение. Он был с ней во смерти.
** -
Цитата
Felix buried his face in his palms and groaned as he sat up, then dragged his hands down his cheeks as if they might collapse into despair without bracing.

Феликс закрыл лицо ладонями и со стоном сел, а затем провёл по щекам, как будто бы они могли рухнуть в бездну отчаяния, оставшись без поддержки.**
Top
Serpen
Отправлено: Сен 13 2020, 17:57
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 15




Глава восемнадцатая. ПОСЛЕДНИЙ БОЙ


Дно долины вознеслось над стенами Казад Дренгази подобно гигантской волне. И солнце сверкнуло, пойманное копьями и кольчугой северян, словно гребнем пены на её вершине. Густав Ягер широко раскрытыми неверящими глазами смотрел на то, что было просто невозможно. Слева, медленно рушилась гора, уходя прямо под поверхность облачного моря. Казалось, сама земля под их ногами разламывает себя на части. Ламеллярные пластинки его доспеха тихо звякнули, когда он вцепился в зубец стены внутреннего оборонительного кольца. Гномы в кольчужных тогах разбегались по стенам, что-то тараторя на своём особом, напоминающим тарабарщину наречии, не обращая внимания на то, что за рёвом рождения новой горы и того, что казалось предсмертным хрипом старой, никто всё равно не мог их услышать.
Растущая гора поднялась выше, заслоняя солнце над привратным укреплением у входа в цитадель и накрывая тенью её нижние районы. Ещё больше истребителей-отшельников, не имея ничего, кроме своей странной одежды и оружия, разбегались в стороны от падающей тени, словно муравьи от паводковых вод, и занимали места на верхних оборонительных уровнях. Густав почувствовал, как его кости завибрировали. Он стиснул челюсть, но зубы всё равно выбивали дрожь. Поднявшаяся гора наклонилась и медленно, но неизбежно, как срубленный дуб, начала опрокидываться на предвратные укрепления.
Густав пробормотал что-то, напоминавшее молитву, прежде чем броситься на землю и сжаться за прочной мраморной амбразурой, когда фантастическая масса скалы врезалась в ворота и, раздавив их, как если бы те были из песка, полностью уничтожила кусок оборонительной стены. Он ощутил, как древняя кладка внутреннего обвода тёрлась о его щёку, когда твердыня Первого Истребителя вздрогнула от удара.
Уплотнённая скала свалилась в цитадель, расслаивая пласты и субпласты и горячее метаморфическое ядро, поскольку чистый вес и давление заставляли поверхность горы светиться красным и исходить паром. Поверхность ринулась вперёд, как рухнувшая волна, мчащаяся по пляжу, равно обращая в пыль и стены и здания.
По сравнению с этим, люди и лошади, ехавшие на ней, казались крошечными. Густав подумал, что они, наверняка, кричат, но за этим грохотом и с такого расстояния всё равно было ничего не услышать. Сотни были сброшены и раздавлены, но оставшихся было более чем достаточно, чтобы расправиться с тем небольшим количеством гномов, что защищали эту обманчиво могучую цитадель.
Скальная лава пробила следующее оборонительное кольцо, использовав остатки своего импульса, чтобы выплеснуться на широкие улицы, что лежали позади. На мгновение всё успокоилось, вселенная вдохнула, приспосабливаясь к новому порядку. Разрушенные здания осели. Ослабшие камни скатились по склону.
А затем раздался вопль, буйный и пронзительный, и через пролом в стене на второй уровень цитадели хлынула орда мародёров. Всадники рванули вперёд, перемахивая через завалы, мчась к следующим вратам и выпуская стрелы, стоило им заметить малейший намёк на гнома.
Густав поднялся за амбразурой и смотрел, как отряд гномов-отшельников, держа в каждой руке разнообразное оружие - топоры и цепи, молоты и булавы - вырвался из разрушенного здания и атаковал открытый фланг колонны мародёров. Их свирепость было невозможно описать, и Густав сжал кулак и даже слегка приободрился, когда увидел одного из гномов, вооружённого молотами, рядом с воином Хаоса в чёрных доспехах, что возглавлял колонну. Но стоило ему поверить, что отчаянная атака гномов сможет купить защитникам третьей стены немного времени, как перед мародёрами-пехотинцами выскочили конные лучники, обрушившие на атакующих гномов ливень смертельно-точных стрел.
Раздавив сопротивление, мародёры заревели и двинулись дальше.
Оглушительный «банг» у его правого уха заставил Густава отвлечься от кошмарной сцены. Он обернулся, напоминающая серп подушка дыма на мгновение окутала его, прежде чем унестись прочь. Малакай упёр свою длинную винтовку в пол около амбразуры и быстро перезарядил, выкрикнув что-то непонятное истребителю-настоятелю, который стоял перед ним, подняв к груди свои два скрещенных топора.
- Оржук аказ урук. Глимхад хугорл ал икрим, - проворчал тот.
- Это невежливо говорить на языке, который не все из присутствующих могут понять, - выкрикнул Густав. Прозвучало это немного истерично, однако разве ситуация не была вполне подходящей для этого?
Инженер поднял свою заряженную винтовку и прицелился в «Неостановимую», как будто собираясь выстрелить по своему дирижаблю, что, словно серебряное облако, парил над их головами. Свет от его красного прицельного камня скользил по носу корабля, пока не упёрся в расколотый смотровой экран мостика. Как только он сделал это, Малакай Макайссон принялся махать перед лучом рукой в последовательности резких взмахов и кратких пауз, точек и тире.
- Я спросив його, що он думает, станется, коли мы трохи повзрываем його замок, - объяснил Макайссон.
- Повзрываем?
- Трохи.
- И?
Макайссон усмехнулся, закончив сигналить и вновь взяв своё оружие двумя руками.
- Вин сказав, що не знаэ.

Истребитель был мёртв.
Эти три слова ударили по разуму Феликса, подобно резцу по надгробному камню. Истребитель был мёртв. В его голове побежал поток изображений. Лица. Места. Экзотические земли, которые они видели вдвоём; враги, против которых они сражались бок о бок; друзья, которых они обрели. И которых потеряли. Он вспомнил огромное количество выпивки, бесчисленные споры и почти бесконечные походы, часто в дождь и холод, пешком и с пустым брюхом, но отчего-то воспоминания об этих, почти забытых часах в компании Готрека почти заставили его улыбнуться, если бы не сжигающее его ощущение горя, от которого сводило мышцы.
Храмовый зал дрожал, как будто находясь под какой-то бомбардировкой, но Феликсу было всё равно.
Истребитель был мёртв.
И снова в его разум проникли слова пророчицы, как насмешка, повторяясь вновь и вновь, как он ни старался их игнорировать или силой выкинуть из своей головы. Эта попытка лишь оставила его уязвимым, когда то, что он считал давно и благополучно забытым, воспользовалось возможностью нанести удар. Пророчица-мутант была не первой, кто разглагольствовал о гибели Готрека. Это было несколько лет назад, во время их побега с чёрного ковчега тёмных эльфов, когда величайший демон Принца Боли сбежал от Готрека, напоследок оставив холодящее душу послание: «Больший, чем я, умрёт, убив тебя».
Истребитель был мёртв.
Это было то самое время, то мгновение баланса, когда всё застыло, когда чаши весов судьбы и пророчества замерли в равновесии.
Всё, о чём мог думать Феликс - какой же глупой, какой бессмысленной и пустой была эта смерть. Он задавал себе вопрос, что же теперь делать ему? Был ли он обречён в конечном итоге зачахнуть в безумии в этой прихожей? Из всех демонов, мутантов и безумных святош, что пихались локтями, чтобы огласить своё грошовое пророчество о смерти Истребителя, ни один не потратил на Феликса и лишнего слова. Только загадочное заявление пророчицы, что у него есть выбор.
Он не мог оторвать глаз от тела своего товарища. Они щипали. Как будто они были привязаны к нему - приплавлены, приварены - и он не мог их отвести.
Он знал, что должен делать.
Это единственное, что мог сделать друг и летописец для истребителя. Это был зал мести и пророчество демона было исполнено лишь наполовину.
Феликс развернулся на месте, и лишь услышав смешок Гримнира, осознал, что уже вынул меч и поднял его в защитную стойку. Это был невесёлый, насмешливый звук, какой мог бы издать труп, волочимый по гравию.
- Ты тоже будешь драться со мной, человече? И насколько лучше твоего спутника, как ты думаешь, ты выступишь?
Феликс стиснул зубы, но не опустил меч.
- Это важно? Всё равно мне больше ничего не осталось.
С рычанием Мстящий Предок рванул вперёд, высоко подняв топор. Феликс напрягся за своим клинком, но не дрогнул. Он знал, что это был жалкий, никчёмный жест, чтобы отомстить за пустую смерть. Могучий топор Гримнира разрежет его зачарованный клинок, как вафлю. Через секунду он будет мёртв, и вряд ли Густав и Малакай пробудут здесь достаточно долго, чтобы заскучать о нём или, тем более, оплакать его. И тут возникла безумная идея, что он может использовать эту секунду для атаки. В любом случае, это было так же хорошо, как просто умереть, посему, почему бы не использовать это последнее горячее биение жизни, чтобы принести этому каменному богу хотя бы одно мгновение боли, которую Феликс чувствовал в этот миг, прежде чем сам он умрёт.
Феликс поменял стойку, опустив эфес и взмахивая мечом вверх и вниз. Коля однажды описал ему, как люди охотились на дикого кабана. Зверь был спровоцирован на атаку через лес прямо на кордон поджидавших его охотников с копьями. Там не нужно было особого мастерства - лишь простое мужество, воля, чтобы встать перед мчащимся зверем, когда между вами и вашим концом был лишь единственный острый кусок металла.
Предок навис над ним, больше дикий медведь, чем кабан, мощная грудь, опоясанная крепкими мышцами и татуировками, открылась, когда он приготовился нанести разрезающий удар.
Феликс взревел и ударил мечом.
Гримнир в последний миг извернулся, остановив свою атаку и издевательски легко отбив выпад Феликса изогнутым краем своего топора. Затем к изумлению - и небольшому огорчению - Феликса, Гримнир расхохотался. Он опустил топор и упёр руки в бока, его каменно подобная грудь ходила ходуном от раскатов смеха. Феликс сердито, до рези в глазах, уставился на него, чувствуя, как жизнь постепенно возвращается в, казалось отбитые навсегда после единственного отражённого гномьим богом удара, стиснувшие рукоять мёртвой хваткой Карагула пальцы.
- Что случилось? - спросил Феликс, лёгкая хрипота придала его голосу оттенок бравады, коей он не испытывал. Он ожидал, что к этому моменту уже будет мёртв, и ужас от того, что он только что пытался сделать, только теперь начал заполнять его тело. - Боишься, что можешь испачкать свой топор?
Смех Предка перешёл в тихое хихиканье, его огромная рука оторвалась от бедра и поднялась к глазам, чтобы вытереть похожую на каплю золота слезу.
- Похоже, я и вправду слишком надолго застрял в Царстве Хаоса, ибо не ожидал найти столько отваги в ком-то из молодых рас. Скажи мне, человече, в твоём народе все такие, как ты?
- Я не думаю, что какой-то особенный.
Гримнир снова едва не рассмеялся, но сумел удержаться. Феликс сердито посмотрел на него. Истребитель был мёртв, а его убийца смеялся.
- Что бы сделал любой человек, чтобы отомстить за убийство друга? - с рычанием вернул богу Феликс.
- Твоё тело хрупкое, человече, но твоё сердце там, где оно должно быть, и я предоставлю тебе это, - огромный Предок вздохнул, огромная грудь вздымалась, когда он с лязгом опустил на пол свой огромный топор. Руны, которые украшали его поверхность, погасли, словно настроенные на приливы и отливы настроения своего хозяина. - Может быть, ты и недостоин, но не похоже, чтобы у меня были ещё десять тысячелетий, чтобы дожидаться кого-то другого. Гномы всегда были практичны и, возможно, ты достаточно достоен.
Гримнир опустился на колени в лужу крови рядом с телом Истребителя и положил руку тому на лицо. Ладонь Предка была настолько огромной, что скрыла всю голову Готрека и часть гребня. Феликс дёрнулся вперёд, предупреждающе зарычав и снова подняв меч.
- Оставь его. Разве ты уже не сделал достаточно?
Предок стрельнул в его сторону предупреждающим взглядом. В нём не было угрозы, лишь такая властность, что Феликс сам не заметил, как отступил и опустил меч. Гримнир не двигался.
- Что ты делаешь?
- Тише, человече, будь терпеливым.
Золотисто-красный свет заструился в месте прикосновения ладони Предка и щеки Истребителя, окутав сперва голову, а затем и всё тело Готрека золотистым коконом энергии. Феликс болезненно хмыкнул и поднял руку, чтобы защитить глаза, но как только он это сделал, свет начал отступать и он осторожно вернул руку на рукоять своего меча.
Гримнир поднялся, два кровавых пятна отпечатались на его коленях, и кивнул в сторону Готрека. Феликс повернулся и посмотрел.
Раздался скрежещущий вдох, который наполнил грудь Истребителя, а затем кашель, словно у человека, измученного жаждой, что дорвался до воды и пил с такой алчностью, что поперхнулся. Готрек сел прямо, хрипя и трясясь. Его собственная кровь блестела на камнях вокруг него, но раны на теле исцелились. С ещё одним резким кашлем Готрек сделал новый вдох и, наконец, протолкнул его в глотку. Он смущённо огляделся.
Феликс ахнул, приложив руку ко рту.
- Готрек, твой глаз.
Истребитель хлопнул рукой по своему единственному здоровому глазу, а затем, как слепой человек, нащупывающий путь в темноте, провёл пальцами по направлению к другому, который последние двадцать лет был пустым провалом в черепе.
До сей поры.
- Что Гри… - пробормотал было Готрек, но, взглянув на своего благодетеля, осёкся и закончил уже явно другими словами. - Что происходит?
- Встань Истребитель, - пророкотал Гримнир, протягивая руку. - В этом месте всегда есть ещё больше убийств.
Готрек сжал руку Предка и позволил себя поднять. Он сжал кулаки, рубанул наотмашь для проверки и крякнул от удовлетворения, ощутив свои исцелённые мышцы. Затем он развернулся, его «хороший» глаз закрылся, когда он уставился на Феликса, чтобы проверить остроту своего второго, восстановленного силой Гримнира.
Его и многого другого.
Истребитель был жив!
Феликс не мог говорить от переполнявших его чувств.
- Ты умелый и необыкновенно сильный, истребитель, - сказал Гримнир, одобрительно кивнув на топор Готрека, когда гном нагнулся, чтобы поднять его с пола. - Поддержка моего топора за столькие годы закалила тебя, но ты знаешь, что самые могущественные его чары по-прежнему бездействуют.
- Ты говоришь о руне Освобождения. Айе, король Тангрим из Карак Дума говорил об этом, но со смертью его кователя рун исчезло и мастерство для её пробуждения.
Гримнир улыбнулся. Феликсу отчего-то это выражение показалось крайне пугающим.
Предок протянул руку.
- Дай-ка мне его.
Готрек немного поколебался - что понятно, учитывая произошедшее - затем чертыхнулся и кинул оружие в ожидающую ладонь Гримнира.
Пальцы Предка сомкнулись вокруг рукояти, а другая ладонь накрыла боковую плоскость лезвия. Он произнёс слово, которое Феликс не успел разобрать, прошептав его метеоритной стали между его пальцами, а затем убрал руку, открыв взглядам яростно сверкающую квадратную руну в самом центре клинка, которой, Феликс мог бы поклясться в этом самим существованием Империи, раньше там не было. Он ощутил сильную пульсацию. Это было очищение, словно опуститься в горячую ванну после нескольких месяцев в грязи в дороге. Магия, присущая этому странному месту, словно бы отступила в её присутствии, колонны заколебались, но странным образом стали как будто только прочнее. Стены тоже теперь казались не такими далёкими, теперь они были примерно там, где Феликс бы ожидал их увидеть, исходя из внешнего размера храма.
- Руна Освобождения была создана, чтобы убить богов Хаоса, - сказал Гримнир, возвращая топор в хватку Готрека. - Ты найдёшь это полезным.
- Тебе стоило взять это с собой в первую очередь.
- Изначально я так и планировал. Но, хоть я и чувствовал себя сильным, я знал, что проиграю. И если бы это случилось, я должен был оставить что-то моим наследникам, кои пойдут по моим стопам. Моему воплощению в Конце Времён.
Готрек насмешливо фыркнул.
- Фыркай, сколько хочешь, но это так, - с этими словами Гримнир вручил Готреку свой топор. Он был таким же массивным и из того же неземного металла, который использовался и для создания готрекового оружия. Руны, украшавшие его поверхность, были похожими, но даже на глаз Феликса довольно сильно отличались. - Конец Времён настал и так должно быть, что оба моих орудия должны быть переданы в руки моему наследнику.
Готрек оглядел оружие и сурово покачал головой.
- Я не вор. Это топор Торгрима Злопамятного, оружие моего верховного короля.
- Это топор Моргрима, оружие моего сына, и он принадлежит мне.
- Как он сюда попал? - встрял Феликс, его голос казался ужасно лёгким и назойливым после грохочущих голосов спорящих гномов. Он прочистил горло и бессознательно сбросил октаву. - Это иллюзия вроде Мидденхайма?
- То была не иллюзия, человече, и сейчас тоже не она.
Готрек кивнул, словно бы поняв, его голос, когда он заговорил, казался столь же твёрдым и острым, как кремень.
- Значит верховный король пал. Азамар, всеруна, была сломана и королевства гномов больше нет.
- Не совсем так, как ты думаешь, но так будет. Неисчислимые полчища серого провидца Танкуоля и вожака, с которым вы не сталкивались, называемого Обезглавливатель, пока только осадили его. Однако, его гибель, - продолжил Гримнир, протягивая топор Готреку, - так же записана, как и твоя.
- Разве его нельзя спасти? - спросил Феликс, ошеломлённый.
Если уж Вечный пик мог пасть, то какая надежда выжить была у Империи?
Гримнир вопросительно посмотрел на Готрека. Если Истребитель и был обеспокоен неизбежным истреблением своего рода, то не подал вида. Он взял богоподобные топоры и взмахнул на пробу, после чего мрачно ухмыльнулся.
- Больше никаких проверок. Теперь я знаю, где моя погибель. Идём, человечий отпрыск.
Последнее уже было брошено через плечо, когда Истребитель развернулся и отправился к дверному проёму.
- И напоследок, - окликнул его Гримнир. - Эта дверь стояла запертая, запечатанная и охраняемая мной и моими отшельниками в течение десяти тысяч лет. Открытие её ослабит защиту, что окружала это место и откроет его для того, кто мог поджидать этого мгновения все эти годы. Это князь демонов, что пощадил вас на вашем корабле, и который прямо сейчас атакует Казад Дренгази.
Феликс бросил отчаянный взгляд на дверь. Знание о том, что она больше не выведёт обратно в крепость и к людям, которых он покинул там, лишь усилили его бессильные муки.
Густав.
- Разве ты не можешь остановить его? - спросил он Предка.
- Не когда путь будет сломан. Я всего лишь эхо Гримнира. По правде говоря, я жду вас в пункте назначения.
- Пусть демон приходит, - сказал Готрек.
- Бе`лакор почти такой же старый, как и я. Там куда ты направляешься, на пороге Хаоса, он сильнее всего, и тебе никогда до него не добраться.
- Пусть приходит, - повторил Феликс, объяснив, когда Готрек развернулся и удивлённо посмотрел на него. - Если он последует за нами, тогда у Густава и Малакая ещё может быть шанс.
Гримнир улыбнулся и показал на дверь.
- Сентиментальный, айе, но храбрый. Пусть это даст тебе силы там, куда вы направляетесь, человече.

Громоподобный ответ вырвался из подбрюшных батарей «Неостановимой», и в руинах нижнего города вспучились взрывы орудийного огня, разрывая равно и людей, и коней и оставшиеся здания равнодушной огневой мощью. Отряд Густава, расположившийся в рядах истребителей-отшельников рядом с амбразурами по всей длине стены, выкрикнул радостное приветствие и добавил свою ноту в симфонию смертоубийства. Краткая очередь треска и хлопков из их собственного ручного огнестрела прозвучала, как пятиорудийный салют, в то время как дирижабль развернулся влево, отклоняясь от храмового комплекса, и поплыл над нижними уровнями, поддерживая ту же скорость стрельбы, что и раньше.
Дисциплинированные мародёрские формирования распались, когда отдельные люди упали на землю. Горстка вновь появилась уже на крышах или высоких башен, пытаясь вести огонь по металлическому брюху дирижабля, но расстояние было обманчивым, и их стрелы падали вниз, не добравшись до парящего корабля.
Сверху, на мостике «Неостановимой» прозвучал паровой рог, подавая какой-то сигнал, и мгновение спустя её металлическое брюхо раскрылось. Нижняя часть гондолы, сталь которой Густав считал столь же прочно прилаженной, как и на остальной поверхности, вместо этого, оказывается, состояла из множества небольших лючков, скрывавших что-то вроде балластных отсеков. Теперь эти люки открылись, и поток тёмных цилиндрических предметов в угрожающей тишине пролился на улицы внизу.
Бомбы.
Ещё одна вещь, о которой он читал в книжке своего дяди. Ещё одна вещь, в которую он не верил. Он снова прижался к амбразуре и приготовился.
Параллельные следы из всё более жестоких взрывов проложили путь через нижние уровни цитадели, выбрасывая к небесам столбы дыма и фонтаны обломков. Густав в восторге смотрел за проявлением мощи дирижабля. Кому было нужно какое-то древнее гномье пророчество, когда они владели этим?
Здесь, здесь было спасение Империи - Малакай Макайссон и метко названная «Неостановимая»!
Уже половина нижнего уровня цитадели была в огне, пламя было болезненным и тёмным в разреженном воздухе, и всё, что ещё не было разрушено, колебалось на волоске от сего. Подбрюшные и бортовые орудия продолжали гвоздить то немногое, что продолжало стоять. Дирижабль медленно развернулся и начал заход на второй круг.
- Ни один хаосорождённый ваззок не сдюжит з моим дирижаблем.
Густав улыбнулся, но потом, сам не понимая почему, вдруг задрожал. По рядам отшельников-истребителей прошёл ропот и он понял, что не одинок. Температура, и без того близкая к точке замерзания, стала ещё чуть ниже, даже несмотря на полыхающие по всей цитадели пожары. Густав почувствовал, как воздух во рту начинает превращаться в лёд. Зарождающаяся головная боль начала стучаться в его виски.
- Тёмный маг! - закричал он.
Чёрный силуэт забился в пламени, словно какое-то гигантское морское чудовище, рвущееся из сетей. Бойцы Густава обрушили на воплощающегося зверя ливень пуль, но на нём не осталось ни единой метки. Макайссон с ворчанием поднял свою длинную винтовку. Красная точка появилась в центре проявляющейся рогатой головы. Высокомощное оружие выстрелило с оглушительным грохотом, и Густав в ожидании вцепился в стену и выглянул наружу, только чтобы увидеть, как пуля рикошетит от демонического черепа.
Он застонал.
- Бе`лакор. Я думал, Макс изгнал его.
Макайссон ругнулся и торопливо перезарядил винтовку.
- Тримайся за стеною, парень. Це просто очередной демон.
Бе`лакор вырвался из пламени, огонь облизывал его вулканическую плоть, когда демон широко раскинул крылья. Внезапный шквал возник из ниоткуда, наполнив их и выстрелив демоном в небеса. На его теле мелькнула пара следов от пуль, когда он ненадолго поравнялся с укреплёнными воротами третьей стены. Там он сложил свои крылья и нырнул вниз.
Истребитель-отшельник с окованным с двух сторон посохом швырнул себя вниз, когда демон на полной скорости врезался в стену твердыни, словно пушечное ядро. Укрепление медленно начало складываться внутрь самого себя. Гном сжимал свой посох, яростно суча ногами, пока падал, и стена рушилась вслед за ним. Эхо глубокого рёва раздалось из-под руин крепости, и на одно мгновение мир обесцветился. Волна отдачи разошлась от эпицентра настолько быстро, что всё вокруг было охвачено волной вибрирующей силы. Затем твердыня раскололась, как яйцо, пурпурный огонь вырвался из трещины и сокрушил всё, что было рядом, во взрыве тёмной магии. Отшельник был сожжён дотла, лишь на мгновение опередив укрепление, и огромный кусок стены превратился в кратер, покрытый стеклом.
Бе`лакор поднялся в его центре, крылья демона раскрылись подобно чёрному ореолу.
- Ну ладно, хай будет - большой демон.
- Сихрак. Сихрак Гриммнир ха!
Один из отшельников-истребителей о чём-то яростно спорил с настоятелем, затем к ним со всех сторон присоединились другие, подняв настоящий гвалт. Густав вопросительно посмотрел на Малакая.
- А, кажись, воны хотят собрать силы, щоб призвать мощь Гримнира, коли он откликнется.
- Почему, дьявол, он может не откликнуться?
Малакай пару мгновений прислушивался к спорящим отшельникам, наклонив голову, затем повернулся к Густаву.
- Вин каже, що судьба легла на наследника Гримнира, - он послушал ещё немного, пока настоятель продолжал отбиваться от своих сородичей. - И його летописца.
Густав выдохнул, надув щёки, и вытащил меч. Похоже, он ему всё-таки понадобится.
- История моей жизни.

Дверь в Царство Хаоса раскрылась под ботинком Готрека, расщепившись по середине подобно лучине. То, что осталось, пало под ударами топоров. Это было не обязательно, но, казалось, Истребитель просто наслаждается этим, почти детское ликование от ощущения силы в его руках светилось в глазах Готрека. Феликс смутно припоминал похожее чувство, когда в детстве первый раз взял в руки настоящий стальной клинок. Он печально улыбнулся. Смутно. Он осторожно, внимательно осматриваясь по сторонам, последовал за Истребителем, его собственный меч был готов встретить любого атакующего, что мог быть привлечён их, столь громогласным вторжением.
- Я должен привыкнуть к балансу, человечий отпрыск, - сказал Готрек, ухмыляясь, в его броде застряли щепки от дверей.
- Угу, само собой, - пробормотал Феликс.
Перед ними простирался ограниченный рядами колонн огромный зал со сводчатым потолком. Мерцающие светокамни на потолке отбрасывали дикие тени, что скрывались между величественных арок, украшенных резьбой, изображающей схватившихся демонов и истребителя. В центре каждой плиты сверкала красная руна, тысячи их создавали неприятное ощущение пола, покрытого ковром из огня. Феликс даже мог учуять запах палёного, сернистая вонь шла откуда-то из глубины храма. Он нервно посматривал на окружавшие его произведения зодчества. Зал звенел от незримых сталкивающихся топоров. Эхо воплей демонов и гномих кличей отражалось от потолка и стен. По колоннам вились лики проклятых.
Это были не Пустоши, которые они когда-то пролетали на пути в Карак Дум, или захваченные ими внутренние земли Кислева, через которые они прошли не так уж и давно.
Это была прихожая в Царство Хаоса - извращённые владения самих богов.
Именно здесь Гримнир перешёл из Старого Света в обиталище богов. Именно здесь создал он свой плацдарм, укрепил его рунами и камнем, и благодаря своей собственной битве и бдительности своих последователей превратил его в островной форт в бесконечной пустоте энтропии, неизменный все десять тысяч лет.
Это было поразительно.
Движение на краю зрения привлекло внимание Феликса к одной из дальних колонн. Одноглазое создание из гноя и вываливающихся кишок выбралось из укрытия. Ещё одно торопливо выпрыгнуло из-за следующей колонны, жирное глазное яблоко, исторгавшее из себя безумное скопление щупалец, лезвий-усиков и мясистых хлыстов, сочившееся грудами собранных человеческих глаз и глаз других смертных рас, нависло над ним. Феликс покрепче сжал меч. Голодный стон разнёсся под сводами зала. Демоны любого безумного воображения, формы и материи шаркали, прыгали, скользили, сочились и, в буквальном смысле, выползали из деревянных панелей, привлечённые запахом смертного. Готрек презрительно расправился с гниющим демоном-меченосцем, и пинком отшвырнул его растворяющиеся останки. Шелест крыльев заставил Феликса поднять глаза к потолку.
Он сглотнул.
Это были дезертиры, неожиданно понял Феликс, пережившие вечную войну. Похоже, именно персональная битва Гримнира удерживала здесь этих пехотинцев Хаоса. Эти жалкие представители были настолько ничтожными, что сбежали от топора Предка и скрылись в эту карманную сферу между своим миром и тем, который Феликс считал настоящим. Может и слабые для Гримнира, но по-прежнему демоны и в количестве вполне достаточном, чтобы заставить Феликса задуматься. По его мнению, он бы справился с одним или двумя - это если предположить, что они будут подходить к нему по одному - но здесь созданий уже было больше, чем пара-тройка особей.
Но изначальное мнение вынужденно сменилось другим - значительно больше.*
- Прикрывай спину, - сказал Готрек, и, не сбившись с шага, зарубил облачённую в одеяния из перьев демонетку. Демоны вопили и орали, и Готрек ответил им своим рёвом, кромсая топорами нечистую плоть. - Держись, человечий отпрыск. Мы не будем останавливаться до самого конца.

Морзанна умирала здесь.
Она проживала этот момент каждый день своей жизни, ощущая жар огня на коже, как когда Благочестивый сжёг её дом, слышала крики, боевые кличи на языке, который она не могла распознать до этих последних нескольких дней. Она узнала рушащиеся строения вокруг неё, пока те обращались в руины под безжалостным обстрелом с небес. В своём сознании и своей душе она испытала мощь того, кого называла своим господином, смотрела глазами будущей себя, как он снёс здание ударом руки, а потом указал на последние ворота.
Сила сжалась до острой чёрной точки на кончике когтя князя демонов. Морзанна чувствовала, как злоба поднимается от земли по его мановению, кружась вокруг его формы, подобно кружеву в вихре. Пройдя сквозь нее, появился луч тьмы, окружённый пурпуром и голубым, и ударился в ворота. Закричавшие люди и гномы бросились в разные стороны за мгновение до того, как бастион взорвался гейзером из обращённого в стекло камня и искривлённого металла.
Из-за стены раздались безумные крики, и из амбразур вырвался залп, когда оставшиеся немногочисленные защитники открыли огонь, приготовившись принять последний бой во внутреннем дворе. Пули били по божественной форме Бе`лакора, рикошеты с хрустом впивались в каменные стены или сбивали с коней всадников. Кочевники проносились мимо огромного демона, выпуская тучи стрел, прежде чем ворваться в ворота.
Предвидение её собственного ухода не беспокоило её.
В некотором смысле, это даже успокаивало. Её жизнь была заимствованной жизнью, которая должна была закончиться два столетия назад, если бы не вмешательство Феликса Ягера. Судьба, по её мнению, полностью осознавала иронию момента, и, по крайней мере, в этой жизни она направляла Бе`лакора в его собственной великой работе.
Смерти этого мира от руки Всеизбранного, собственного дитя-во-тьме Бе`лакора.
И его возрождения.
Будущее - невидимое, но вполне ощутимое - лежало перед ними всеми. В чём оно заключалось, в какой форме должно было проявиться, она не знала, но оно было там, и простой факт незнания волновал Морзанну.
Призвав свою силу на кончики пальцев, она переместилась на горящую улицу - тени поспешили окутать её - и поднялась на башню, у которой воздушным ударом сорвало крышу.
Пожары вспыхивали повсюду вокруг неё, выпотрошенные здания поднимались подобно островам в закатном море. Крики клубились вокруг, поднимаясь к небесам, словно дым. В вышине раздавался неумолчный гул, и она подняла голову, посмотрев на гладкое брюхо дирижабля гномов. Орудийные стволы, закреплённые в крутящихся металлических башенках, вращались и стреляли, Краем глаза она заметила, что один из артиллеристов заметил колдунью-мутанта и развернул в её сторону своё орудие. Вздохнув, она хлопнула в ладоши, и башенка взорвалась в буре осколков, отлетев от дирижабля.
Иногда она задавалась вопросом, зачем вообще утруждает себя сражением, но пока что её время ещё не пришло. Одна минута или сто лет, какая разница? Она видела этот момент всю свою жизнь. Если она собиралась сдаться сейчас, то с таким же успехом могла всё закончить несколько десятилетий назад. Она почувствовала изменения, что произошли потом, впрочем даже без предварительного предупреждения их всё равно нельзя было пропустить.
На мгновение волшебство, что струилось из эфирных врат на полюсе, было подавлено другим источником. Он шёл из-под земли, прорываясь сквозь трещины в скале реальности, как будто мир был взломан и свет засиял из его ядра. Это были полярные врата, которые Гримнир давным-давно поклялся закрыть, и проход на его дорогу лежал здесь.
И только что он открылся.
Бе`лакор откинул голову и торжествующе взревел, а затем исчез в середине крика с громким хлопком, что всосал окружающие огни в неожиданно опустевшее пространство.
Морзанна почувствовала облегчение. Она сыграла свою роль, но будущее теперь было в руках других. Она посмотрела на внутренние стены крепости, отметив с почти материнской гордостью, что племена продолжали вливаться внутрь, несмотря на исчезновение их адского господина. Верёвочные арканы взметнулись вверх, захлёстывая каменные зубцы, воинов сдёргивало с конских спин и они врезались в стены, и, ухмыльнувшись напоследок, начинали карабкаться вверх. Горстка стрелков на стенах выпустила последние несколько торопливых выстрелов, прежде чем ринуться вниз. Насколько она могла видеть, защищать стену остались лишь один человек и один огромный, странно экипированный гном-истребитель.
Она часто слышала, что смерть похожа на сон.
Гном поднял длинное огнестрельное оружие. Вспышка красного света ударила ей в глаза, ослепив её на одну решающую секунду, прежде чем резкий взрыв помчался впереди выпущенной им пули.
Морзанна улыбнулась.
Пришло время увидеть её собственные сны.
Она всегда задавалась вопросом, каково это - спать.

- Отступаем! Все отходим к храму!
Густав махал руками, приказывая своим людям, встав на нижнюю ступеньку лестницы к входу в храм Гримнира, и крича, пока от разреженного воздуха и дыма его голос не превратился в хриплый скрежет. Дым был таким густым, что он больше не мог разглядеть «Неостановимую». Острые точки света, что прорывались сквозь тёмную завесу, с равным успехом могли быть огнями дирижабля и звёздами. Только неумолимые раскаты грома подтверждали, что корабль гномов по-прежнему висел над головой. Пока дирижабль был в воздухе и вёл огонь, у него ещё оставалась надежда, но Густав с радостью бы обменял горсть орудий воздушного судна на половину того же количества умелых людей на земле.
Всадники в железных и кожаных чешуйчатых доспехах вырвались из клубов дыма, хлопали нащёчники шлемов и кожаные юбки, подкованные копыта цокали по камням. Густав вздрогнул, когда рядом свистнула стрела. Человек в грязном бардовом и золоте, в поцарапанном нагруднике, медленно покрывавшемся ржавчиной, поймал стрелу кожаной поддевкой между доспехом и плечом и, вскрикнув, упал на землю. Другой получил стрелу в заднюю часть бедра и, опустившись на одно колено, сделал отчаянный выстрел из мушкетона, только за тем, чтобы мгновение спустя быть обезглавленным теслом другого, пронёсшегося мимо конного северянина.
Повсюду он видел, как умирают его люди, люди, которых он вёл с самого Баденхофа, люди, которых он считал чем-то большим, чем просто друзьями.
С вцепившимися в его могучий бронированный торс клочьями дыма, настоятель атаковал группку конных северян. Он прыснули в стороны и издевательски насмехались над разъярённым гномом, нашпиговывая его стрелами. Пару мгновений спустя истребитель превратился в дикобраза, бело- и чёрнооперённые стрелы торчали из каждого не защищённого доспехом участка тела. Сделав последний рывок, гном пошатнулся и упал на землю.
- Парень, лови.
Густав инстинктивно поднял руку и схватил брошенный в его сторону гномий пистолет. Судя по всему, он уже был заряжен, и Густав, не мешкая, развернулся и спустил курок, поразив огромного рыцаря Хаоса, что нёсся к последней отчаянно защищавшейся, прижавшись спинами к колоннам, группке истребителей-отшельников.
Малакай был в нескольких шагах от него и, отступая, повесив свою длинную винтовку на ремень через плечо, разбирался со всеми проблемами с помощью огромной ручной бомбарды. Со сноровкой, выдающей немалый опыт, он проигнорировал снующих мародёров и, повернув рукоятку кривошипа, правой рукой открыл камеру и загрузил в неё слева то, что напоминало пояс с патронами. Затем он начал поворачивать рукоятку и сперва медленно, но затем, пока его правая рука всё наращивала силу и скорость вращения, всё быстрее и быстрее, орудийные стволы, поворачивались, пыхтя, и принялись выплёвывать поток снарядов. Смеясь, инженер повёл стволом слева направо, и первый ряд вражеской кавалерии умер, не успев сделать и шага. С диким ржанием упали лошади. Мужчины дёргались, когда попадавшие снаряды оставляли в их телах кровавые кратеры, многие оставались в седле лишь затем, чтобы миг спустя быть раздавленными тушами их падающих коней. С каждым выстрелом из дула пушки извергалась вспышка, и отстрелянные гильзы снарядов потоком падали на ступеньки и, звеня, скатывались вниз. Единственная линза в защитных очках Макайссогна сияла, как око демона. А затем он провёл дулом орудия в обратную сторону, с ещё большим ликованием свалив второй ряд атакующих.
Густав поднял пистолет и закричал.
- У вас ещё есть патроны для этого?
- У барабане ще пять.
Густав отступил ещё на шаг и, прицелившись в обезлошаденного мародёра, метким выстрелом снёс ему половину черепа.
Пистолет с шестью выстрелами. Интересно. Жаль, Империя никогда не сможет использовать его в деле.
- Моя придумка, - крикнул Макайссон.
Густав снова прицелился и выстрелил. И ещё раз. И ещё. Пока пистолет не щёлкнул впустую затвором, после чего Густав встал наверху лестницы спиной к колонному фасаду храма. Он отбросил пистолет и обеими руками взял саблю. Оружие Малакая заклинило. Истребитель, выругавшись, встряхнул его, а затем вытащил из рюкзака бомбу и, выдернув иголку, от чего вспыхнула небольшая искра, швырнул гранату вниз по ступенькам, а сам устремился наверх, чтобы присоединиться к Густаву.
Взрыв был негромким, но жестоким, разбросав во все стороны искореженные тела. Сама лестница, правда, пострадала незначительно, и не успел ещё дым от взрыва полностью развеяться, как конники северян уже рванули вверх. Макайссон подмигнул Густаву, грубой силой расклинил пушку, от чего неиспользованные боеприпасы пролились на землю, со звоном запрыгав по камням, и зарядил новую ленту.
- Не хошь дать клятву летописца, а юный Густав?
Возможно, из-за неизбежной смерти, это предложение развеселило его. А может, бессмысленность происходящего заставила его глупо захихикать.
Он - летописец истребителя, в каком безумном мире?
- Как будет «иди в ад» на гномьем?
- Ах, паря, - с ухмылкой ответил Малакай, поднимая орудие и берясь за рукоятку своей татуированной рукой. - Мы в нём весь цей день.

Напоминающие пещеры коридоры отзывались гулким эхом на вопли демонов. Каменные стены бездонных лестничных пролётов звенели от столкновения рунических топоров и когтей, тела падали вниз, в бесконечность, или образовывали груды перед ожидающими своей очереди подраться. Стройные мраморные мосты пересекали реки бездонной тьмы, из которой извергались ужасы и кошмары, чтобы стать очередной жертвой безжалостных топоров Готрека. Феликс старался не отставать, отбиваясь от всего, что пыталось подобраться к Истребителю со спины. Его руки онемели, грудь пылала огнём, и он едва мог видеть из-за пота, заливавшего лицо. Когда же он смог улучить мгновение и вытереть глаза, всё, что предстало его глазам - поток тёмных искажённых существ, карабкающихся по стенам или выливающихся из боковых коридоров. Казалось, из каждого камня раздавались визгливые вопли.
Готрек пробил дыру в демонических рядах и врубился в тех, что ждали позади.
С топором Гримнира в каждой руке Истребитель стал неодолимой силой, воплощением кровавого мщения, как и предсказывал Предок. Феликсу приходилось напрягать все силы, чтобы не отставать. Часть его хотела напомнить Готреку, что его, в отличие от гнома, не напитали божественной силой, но с таким количеством проблем, что с воплями и рёвом надвигались на него, у Феликса не было ни желания, ни возможности, тратить силы ещё и на это.
Если он отстанет, от него вряд ли останется очень много.
В конце очередного высокого коридора показалось что-то иное - дверь - и Готрек, ничтоже сумняшеся, принялся прорезать им путь в её направлении. Створки были достаточно высокими, чтобы в них мог пройти великан и широкими, чтобы проехала шеренга рыцарей рейксгвардии. Его резная деревянная обшивка изображала битву, охватывающую океаны и народы и пустоту наверху, и была окована по краям медью. Флероны[1] в форме побеждённых демонов, казалось, скрежетали зубами от гнева, окружённые руническими надписями, напоминающими охранные круги. Феликс оббежал Истребителя, чтобы попробовать дёрнуть за ручку. Дверь издала металлический скрежет запора, закрывавшего её с другой стороны.
Он подёргал за ручку, затем ударил её и разочарованно вскрикнул.
- Из всех бесполезных…
- Дай-ка я попробую, человечий отпрыск.
Феликс снова вынырнул перед Истребителем, подняв меч навстречу атакующим ордам, пока Готрек одновременно заступил на его место, они двигались, словно исполняя замысловатый танец, как фигурки танцоров в гномьей музыкальной шкатулке. Феликс парировал нож с ржавым краем, трёхлезвийную клешню, топор, покрытый волдырями, его меч двигался быстрее, чем он мог его контролировать. Он не отступал ни на шаг, повернувшись к Готреку спиной, пока Истребитель подошёл к двери, его топоры издавали жужжание.
Они согласно взревели, когда воздух вокруг заполнили осколки меди и деревянные щепки. Макс отдал свою жизнь за это. Ради этого умерли Снорри и Ульрика, Коля и Кэт. И всё же, несмотря на все усилия богов и полубогов, они сделали это.
Их последнее приключение.
Они собирались спасти мир.
И они сделают это вместе.

флерон - 1. в готической архитектуре - крестоцвет - завершение в виде крестообразного цветка или ростка на фронтонах, вимпергах, фиалах и башнях; 2. стилизованное изображение изогнутой ветви в центре паркового партера.

* - мутные места
[Показать/Скрыть]
* -
Цитата
As a first estimate, one admittedly arrived at under duress: a lot more.

В качестве первой оценки, пусть и несколько вынужденной, это было уже много больше.*
Top
Serpen
Отправлено: Сен 27 2020, 18:08
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 15




Глава девятнадцатая. ПОГИБЕЛЬ ГОТРЕКА ГУРНИССОНА


Серебряное сияние омывало внутреннее святилище храма Гримнира призрачным мерцанием. Воздух подрагивал от текучего гула, что намекал на едва удерживаемые под контролем силы, стуча во внутреннем ухе Феликса. Взгляд вокруг вызывал дезориентацию, это было всё равно, что пытаться отыскать серебряный шиллинг на дне колодца желаний, пока рядом флейтист выдувал одну и ту же расстроенную ноту.*
Помещение было таким же, как внутренний двор над ними, и с таким же круговым исполнением. Здесь не было ни силовых поддерживающих колонн, что разделяли бы зал на части, ни каких-либо иных укромных мест, в которых можно было бы укрыться от этого света. На высоком потолке перекрещивались арки из железа и камня, которые образовывали узор, напоминающий звёздное поле, и в центре каждого сверкал единственный красный рубин. На противоположной стороне расположился мезонин, поддерживаемый едино лишь гномьей изобретательностью, да двумя мраморными лестницами, что вились к нему вдоль изогнутых стен храма. Над каждой лестницей висела люстра. Каждая из них представляла собой железную решётку из геометрических фигур: квадраты, сходящиеся вместе, чтобы, в свою очередь, сформировать звёзды, которые собирались в пирамиды, которые накладывались друг на друга, чтобы, в конце концов, соединившись, образовать окончательную, кубическую форму люстры. Драгоценные светокамни, превосходящие свечи, светились с них, но окружающий свет размывал их цвета и яркость.**
Феликс посмотрел на мезонин. Именно там и находился источник света и вибрирующего гула. Огромный серебряный портал размывался и искажался. Он был идентичен тому, который ему показали во время испытания Гримнира, но вместо того, чтобы свободно повиснуть в воздухе, искажения, которые он испускал, ограничивались огромными каменными дольменами, что были сконструированы для его сдерживания. Мраморные стойки были искусно вырезаны в подобия гномьих богов. Это были не Гримнир, как понял Феликс, а двое других представителей гномьего пантеона: Грунгни Кузнец и Валайя Создатель очага.
Конечно, скорее всего, сам Гримнир и создал это святилище. А Мстящий Предок не был настолько хвастлив, чтобы украсить его собственным изображением.
Серебряная поверхность была полупрозрачной, плёнка, а не барьер, и видения, что проносились за ней, были в постоянном движении. Единственной константой был Гримнир. Захваченный своей вечной битвой, предок был настоящим колоссом. Создание, которое видел Феликс за колышущимся серебряным барьером, было больше аватара, что расправился с Готреком наверху, его скорее стоило сравнивать с большими зданиями или маленькими холмами, чем со смертной плотью. Какая часть данного впечатления была вызвана собственными божественными пропорциями Гримнира, а какая - искажениями портала, Феликс бы не смог с уверенностью ответить. Однако за тот краткий миг, что он смотрел на портал, он увидел, как Предок сцепился с двуглавым демоном, чей собственный ржаво-красный мускулистый торс напоминал ожившую гору, заставил ноющего монстра опуститься на колени, а затем сломал ему позвоночник, после чего двинулся дальше. Всё это происходило в абсолютной тишине, за исключением неумолчного давящего гула.
Феликс хотел увидеть больше. В бесконечном потоке было что-то завораживающее. Однако времени на это не было, и он заставил себя отвести взгляд.
Развернувшись к проходу, он с раздражённым вздохом поднял меч, глядя на то, как из прохода выливались демонические пехотинцы. Они толпились вдоль стен, окружая их подковой из глумливых воплей и подёргивающихся когтей, но не приближаясь к центру зала, словно ночной гоблин к пятну солнечного света.
Феликс отступил назад, рискнув бросить взгляд и только тогда обнаружив, что его спутник оторвался от него. Горек был в нескольких шагах впереди, почти в центре круглого зала, между подвесными люстрами, и вглядывался в портал.
Нет, не в портал. Во что-то перед ним.
Скрытый в лучистом свете портала, на троне на возвышении из бронзовых черепов восседал Бе`лакор. В ореоле яркого света, сам Тёмный Властелин был пустотой, в которой светилась только восьмиконечная звезда, как будто свет портала вырывался лишь с одной целью - осветить этот злосчастный символ разрушения. На его рогатой голове была надета корона, а у подножия трона униженно расселись четыре огромных и равно ужасных фигуры.
Одна имела багровую плоть и звериный облик, облачена в архаичную броню, отмеченную бронзовыми рунами, и сжимала топор, который казался голодным, лёжа на согнутом колене создания. Там, где первый был грубым узлом из сочащейся кровью брони и дикости, второй был гибким и стройным, изгиб его бедра словно бы излучал тонкую многозначительность. Феликс почувствовал, как тревожная алхимическая смесь из желания и самоотвращения забулькала внутри него. Он даже не знал, что заставило его обозначить это существо, как «она», но это и не имело значения, её отвратительная, нечеловеческая красота преодолела столь прозаические ограничения похоти. Третий же отличался от предыдущих двоих так же, как те чудовища отличались друг от друга. Слишком жирный, чтобы встать на колени, он сидел на корточках, миазмы коричневатых газов поднимались от его тлетворной туши. Рваные цепи свисали с рогов, как украшения. Личинки ползали по его плоти. Бубоны набухали и лопались, порождая жужжащих мух, что роились вокруг его головы, иногда приземляясь, чтобы отложить яйца под провисшими складками омертвевшей плоти. Ошеломлённый, Феликс повернулся, чтобы рассмотреть последнее существо. Его птицеподобное тело было странно сочленено и слабо покачивалось, как будто бы стояло на плоту. Он был укутан в одеяния, что мерцали подобно оазису под солнцем Арабии. Из его капюшона выступал длинный птичий клюв. Выше, скрытые тенью капюшона, светились обещанием просветления глубокие голубые глаза. Он держал посох одной чешуйчатой рукой с четырьмя когтями. Он ослеплял и даже в свете портала сиял всеми цветами радуги и парочкой тех, о которых Феликс даже и не подозревал.
«Великие демоны», подумал Феликс, и нервная дрожь поползла по его сжимавшей клинок руке. «Четверо!» Один от каждой из четырёх Великих Сил. «Это моя судьба», напомнил себе Феликс. Он сглотнул.
Как же он ненавидел пророчества.
Бе`лакор опустил руки на свой трон из черепов и поднялся, вызвав взволнованное бормотание его адских просителей.
- Ваше величайшее желание исполнено, Готрек Гурниссон. Ваше имя будет звучать эоны, имя того, кто открыл путь к божественности для пятой Великой Силы. Вы являетесь свидетелем новой эры, когда четыре силы, неизменные со времён криков своего рождения, должны склониться и признать Властелина Тьмы одним из своего пантеона.
Бе`лакор холодно рассмеялся, отступая от престола и расправляя руки, как будто приветствуя полчища демонов, что всё ещё вливались внутрь в задней части зала.
- Я - Тёмный Властелин. Блудный сын. Пария. Всеизбранный. Только я могу объединить забытых слуг Четырёх и, наконец, положить конец вечной войне Гримнира.
Кровожад зарычал, повернув свою звериную морду в сторону Готрека и Феликса. Огонь вылетал из его пасти. Ненависть полыхала в его глазах.
Бе`лакор указал себе за спину на каменный дольмен.
- Вот то место, куда попадают падшие изгнанники, чистилище, где им остаётся лишь два пути - бесноваться от бессмыслия и голода на протяжении тысячелетий или сдаться и погибнуть от топора Гримнира. Только я могу их освободить. Только я могу привести их легионы в пепел и адский огонь вашего мира.
Изящная демонесса Слаанеша томно поднялась на ноги посмотрела на Феликса, а затем на Готрека. Понимающая полуулыбка играла её губах.
- [B]Помнишь, Готрек Гурниссон, я предрекла, что кто-то, больший, чем я, умрёт, убив тебя? Он тебя убил. А сейчас он должен умереть. Вы открыли дверь для Тёмного Властелина, моей драгоценности, и теперь ваша смерть станет смертью самого Гримнира.[/B]
- Спускайтесь сюда, демоны, - выкрикнул Готрек, взмахнув обоими топорами. - Один за раз или все вместе, но сегодня вы больше не сможете оказаться ближе к Гримниру, чем сейчас. Не заставляйте меня подниматься по лестнице или, клянусь, вам же будет хуже.
Кровожад оскалился и начал подниматься, только затем, чтобы замереть, когда на его плечо легла ладонь Бе`лакора.
- Поводок тебе идёт, - издевательски крикнул Готрек, вызвав рык раздражения у демона Кхорна.
- Я буду пировать твоим мозгом, смертный. Даже секунду своей короткой жизни не сомневайся, что я это сделаю.
- Оставьте этих двух крыс собакам, - сказал Бе`лакор отпуская плечо кровожада и великодушно вытягивая коготь в направлении бешеной демонической орды, что в ответ тут же взвыла, взвизгнула и двинулась вперёд. Феликс покрепче сжал меч. - У вас есть и более значимые дела. Сплотите ваши легионы. Вы все знаете, что от вас требуется.
Андрогин, чумной здоровяк и мерцающий оракул склонили головы и поднялись - каждый сообразно своей комплекции - прежде чем направиться к ограничивающим портал дольменам.
Они шли за Гримниром!
- Когда я скажу, человеческий отпрыск, беги, - Готрек развернулся в вполоборота, один топор был направлен на надвигающуюся демоническую орду, а другой - на Бе`лакора и оставшегося великого демона. Бровью он указал на нишу под мезонином. Она была высотой с человека, отделена как от портала каменной кладкой, так и от демонического прилива и Готрека с его топорами.
Вероятно, это было самое безопасное место в храме, хотя, любое столь смелое утверждение было, в лучшем случае, относительным.
Выпятив челюсть, Феликс шагнул к спине своего товарища и поднял меч.
- Не в этот раз. Сегодня мы будем сражаться вместе.
- Это твои похороны, - пробурчал Готрек, а затем, с ворчливой меланхолией. - Как я понял, это не попадёт в мою посмертную поэму?
- Наверное, нет, пожалуй.
- Жаль.
Один за другим трое великих демонов прошли через серебристые воды портала, и Бе`лакор повернулся к неподвижному кровожаду. Кхорнитский демон по-прежнему смотрел на Готрека и Феликса, его крылья сгибались и разгибались, словно в мыслях твари несли его к ненавистным врагам. Царственные черты Бе`лакора скривились от нетерпения, но прежде чем он успел произнести слово наставления, кровожад испустил душераздирающий вопль, рванул к краю балюстрады, а затем расправил крылья и прыгнул.
Феликс почувствовал, как его мужество дало слабину, когда тень от крыльев демона затмила свет портала
Раздвоенные копыта твари врезались в плиты пола, и Феликс едва устоял на ногах, когда камень содрогнулся под ударом. Меж тем берсерк свернул крылья, взмахнул топорами и издал дикий вопль. Кровь и пламя слетали с кинжально острых зубов. Сверкали руны его доспехов. Огненная трещина его хлыста вырвала Феликса из накатывающего на него ужаса, прежде чем он успел погрузиться в него так глубоко, что уже не смог бы освободиться.
Как будто подчиняясь некому неслышному сигналу, демоническая свора залаяла и рванула в атаку.
Без лишних слов, Готрек взревел и развернулся к кровожаду, в то время как Феликс повернулся за его спиной и встал лицом к лицу с атаковавшей демонической ордой.
С апокалипсическим лязгом столкнулись метеоритное железо и проклятая бронза, а затем все чувства Феликса были отвлечены нахлынувшей волной струпьев, когтей, мешков под глазами и скрученных лезвий.
Он парировал первый удар - мясницкий тесак, покрытый желчными соками - и с минимальными затратами сил отвёл его в сторону. Ему не стоило растрачивать их впустую, если он хотел прожить больше нескольких секунд. Не в силах бороться с адским приливом, он отступал. На него бросился демон с коричневой кожей, тремя ассиметрично расположенными рогами и металлическим шаром на цепи. Феликс уклонился. Шипастая булава едва не опустилась на уворачивающееся тело Феликса, если бы его своевременно вскинутый кулак не врезался в мягкую челюсть адовой твари. Подбородок нечистого лопнул, и Феликс ощутил, как по его руке поползли мерзкие личинки. Он поспешно отпрыгнул в сторону. Приземистый, обезьяноподобный ужас, вооружённый лишь напоминающими кувалду кулаками пролетел мимо Феликса и рванул к Готреку. Феликс протянул ногу и сбил дерзкого. Злобное удовлетворение дало ему силы удержать позиции ещё мгновение: неглубокие, мелкие порезы в необъятной туше демонической орды.
«Игнорируете Феликса Ягера, так значит?»
Парирование, финт, контрудар: его меч танцевал, как будто притягиваемый клинками нападавших и заменявшими оружие щупальцами, клешнями и иными отростками. Его руки онемели до плеч. От каждого вздоха по глотке будто скрябали рашпилем, а грудь поднималась с таким нежеланием, словно дыхание было бременем, без которого оно с превеликим удовольствием бы и вовсе обошлось. Каждый раз в подобное мгновение ему предоставлялась возможность воткнуть Карагул в брюхо очередного монстра, но чаще всего он позволял этому мигу пройти - лучше прожить лишнее мгновение, чем рискнуть. Он знал, что нет двух одинаковых демонов, и нельзя было с уверенностью предсказать, обернутся ли выпущенные кишки вокруг его меча, или же клинок встретит на своём пути металлические пластины, от столкновения с которыми Карагул выпадет из руки Феликса со всеми вытекающими из сего последствиями.
Что-то разорвало кольчугу под левой подмышкой и кольнуло плоть. Феликс не понял, что это было. Он даже ничего не почувствовал. Если он выживет, то у него ещё будет время сполна насладиться этими ощущениями. В сложившихся обстоятельствах это вполне сошло за оптимизм. Если бы он каким-то образом нашёл в себе силы, чтобы сражаться целый день, то ему всё равно предстояло поразить ещё тысячи врагов, а за каждого демона, которого он останавливал или умерщвлял, ещё десяток проскальзывали мимо него.
Он был просто одним человеком, стоящим по пояс в воде и раскинувшим руки, пытаясь остановить прилив.
Поверхность под его ногами перешла от плоской к ярусной. Он отступил на шаг, затем на другой, и только сделав третий понял, что, несмотря на все его усилия, был оттеснён к левой лестнице. Он поискал Готрека, чью спину он вроде как защищал, и отыскал его почти там же, где оставил - в центре зала.
Истребитель был руническим призраком в вихре звёздного металла, железным ядром в центре яростного шторма из багровой плоти и беснующейся бронзы. Огненные жгуты слюны вырывались из водоворота, ошпаривая мелких демонов, что рискнули подобраться поближе. Другие затаптывались копытами кровожада или походя потрошились взмахами его топора или щелчками кнута. Его оружие билось в топоры Готрека, словно молоты о наковальню. Сталкивающаяся магия порождала алые и золотые искры, а иногда особо сильное столкновение вызывало могучую волну, что раскидывала окружавших демонов и расплющивала их тела о камни стен. Присутствие обоих топоров Гримнира и активированной Руны Освобождения делало противостояние куда более равным, чем во время их последнего столкновения в подземельях Карак Дума, но, сугубо на взгляд Феликса, первозданная свирепость и ошеломляющая ярость кровожада всё-таки давали тому небольшое преимущество.
Чудовище с плавящимся лицом и парой работающих как поршни шипованных рук появилось перед Феликсом, и ему пришлось отвести взгляд от своего компаньона и заняться своей собственной безопасностью.
Он не знал, что именно сейчас делает, но назвать это сражением, пожалуй, не осмелился бы. Он уклонялся, отступал и лишь изредка парировал. Это был танец, точнее пьяная, неловкая, измождённая пародия на оный, описанный ему в спешке и в котором он так и не успел как следует попрактиковаться перед главным выступлением своей жизни. Он отступил ещё на шаг.
Исходящий от портала вой становился всё более резким и пронзительным. Его сияние мерцало на краю зрения, и Феликс повернул к нему лицо, чтобы предотвратить усталость глаз. При этом он невольно заметил, что происходит на другой стороне.
Картинка была искажена и трудна для восприятия, показывая огромное, возможно, бесконечное поле, двигавшееся в двух измерениях за рябящим, полупрозрачным бассейном серебра. Прокатывающиеся искажения всё запутывали ещё сильнее. Там были случайные вспышки света. Волшебные атаки, понял Феликс, почти без передышки обрушиваемые на Гримнира полчищами демонов. Концентрированный взрыв покрыл поверхность портала пузырями, как если бы на него направили источник тепла. Было трудно оценить расстояние по тому, что он видел, но Феликс заметил, как три великих демона зашли за спину Гримниру и обрушили на него согласованный залп магического пламени. Предок пошатнулся. Звука не было, но Феликс заметил, как лицо Гримнира скривилось от боли.
Феликс не хотел верить, что Гримнир действительно мог оказаться в опасности, но было похоже, что Бе`лакор и вправду сумел достичь того, чем похвалялся - сплотить враждующих великих демонов и сокрушить могущественного Предка.
Чем бы обернулся для мира его успех?
Чувство безнадёги наполнило Феликса. Он был простым смертным, что он мог противопоставить тому, кто мог сокрушить бога?
Отчаянный «миттельхау» вспорол глотку чёрного ужаса, сбив его на середине прыжка и разбрызгав едкую кровь по ближайшей стене. Через тело павшего демона уже перебиралась отвратительная сороконожка и Феликс то ли с криком, то ли с рыданием, отчаянно бросился вперёд и пинком отшвырнул её к перилам лестницы. Он поднялся уже на высоту семи или восьми футов, и со своей позиции мог разглядеть кратер из тел и крови, в середине которого всё ещё сражались Готрек и кровожад.
- Гримнир, Готрек! Мы должны что-то сделать!
Истребитель оскалился, возможно показывая, что услышал отчаянный крик Феликса, но с непрекращающимся потоком могучих ударов, который на него изливал забывшийся в ярости кровожад, Истребитель вряд ли мог что-нибудь изменить.
Феликс быстро огляделся, ища хоть что-нибудь, чем мог бы помочь. Всё, что угодно, что стало бы чем-то большим чем, проклятье Зигмара, обычной затяжкой времени. Он посмотрел наверх. Над головой качалась железная люстра. Он закусил губу, проследив взглядом от люстры, до того места, где отчаянно бился Готрек. Быстро сделав расчёт, он внутренне ругнулся. Густав был прав.
Он и вправду был плачевно героическим старым олухом.
Освободив немного пространства широким взмахом меча, он присел на корточки, а затем прыгнул, потянувшись левой рукой к основанию люстры.
Он ухватился за железный прут и повис на нём, напрягшись так, что лицо стало красным, будто рак, а мышцы свело лёгкой судорогой, когда вся масса его бронированного тела обрушилась на его нерабочую руку. Мордатая демоническая тварь вцепилась в болтающуюся ногу. Феликс пнул пакость и спихнул вниз, одновременно воспользовавшись им как опорой, чтобы закинуть руку с мечом на железную решётку и забраться на люстру.
Дрожа от напряжения, Феликс выпрямился в полный рост. Он оказался в железной клетке, освещённой крошечными светящимися камнями. Она была достаточно просторной, чтобы он мог стоять внутри не пригибаясь, а пол образовывали прутья, достаточно широкие, чтобы, если особо не расслабляться, передвигаться внутри. Люстра болталась на прочной гномьей цепи. Бросив взгляд вниз, он увидел сквозь прутья решётки своих порченых преследователей повторяющих его движения, прыгающих, хватающихся и висящих мгновение перед тем, как быть сброшенными в беснующееся море следующими претендентами, что пытались использовать своих повисших на люстре сородичей, чтобы самим подобраться поближе к ускользнувшей жертве. Ещё больше поднималось вверх по лестнице, как будто Феликс и так был всего лишь случайной помехой на пути к их главной цели. Он увидел Бе`лакора, стоящего рядом со своим троном из бронзовых черепов.
Демон вытянул коготь в направлении Феликса, и на его губах появилась злобная ухмылка.
Феликс выругался и быстро нырнул вниз мимо решётки из звёзд и треугольников, ко дну клетки.
Он едва успел выскользнуть, всего лишь глотнув раскалённого воздуха, когда в клетку над его головой врезался раскалённый шар огня.
Поток горячего воздуха принёс с собой ливень из раскалённых металлических обломков, что обрушился на него, как залп арбалетных болтов. Плащ в мгновение ока превратился в лохмотья. Прямо под ним кровожал в очередной раз бросился на Готрека, его кроваво-красную шкуру пронзили раскалённые и всё ещё светящиеся железные куски клетки-канделябра. Феликс справился с нахлынувшей волной паники достаточно, чтобы обрести контроль над своими руками и ногами, вытащить меч и направить его клинок вниз.
А затем он прыгнул.
Обхватив рукоять Карагула двумя руками, Феликс вложил всю свою массу и всю инерцию падения в клинок, вонзив его в плечо гигантского демона.
Медные застёжки между спинной и нагрудной пластиной разорвались, и зачарованный меч погрузился в мясо по самую драконоглавую рукоять. Из раны выплеснулось пламя, как будто испущенное тем, чьё изображение венчало рукоять клинка, и кровожад издал сотрясший камни вопль боли. А затем содрогание спины и удар чёрных крыльев отбросили Феликса прочь.
Он пролетел по воздуху, размахивая руками и пытаясь за что-нибудь уцепиться, и со всего маху врезался в стену зала.
Кольчуга болезненно впилась в спину и плечи, затылок ударился о камень. Он прикусил язык, ощутив кровь, а затем упал на лестницу и наверняка скатился бы по ступеням, если бы не ухитрился вцепиться всё ещё размахивающими в поисках опоры руками в мраморную балюстраду.
Чувствуя головокружение, Феликс встал и неверяще похлопал себя руками. Он был весь в синяках, но живой, и, за исключением небольшого кровотечения подмышкой - относительно невредимым. Кровожад отшвырнул его к нижним ступеням правой лестницы. Демоны до сих пор избегали этой стороны, увлекаемые самим Феликсом на левую лестницу и изливаясь, подобно зерну на кровавую мельницу, в кою превратились кровожад и Готрек, схватившиеся в центре зала.
Готрек отступил от молотящего воздух, ослепшего от ярости кровожада. Истребитель вытер рукой кровь, похоже из сломанного носа, бросил на Феликса почти обвинительный взгляд, а затем с воплем берсерка бросился на демонический поток, льющийся по левой лестнице к порталу.
Заметив, что любой демонический воин, что вставал на пути Готрека, был выпотрошен, разрезан надвое или пинком сброшен с лестницы, Бе`лакор вытащил свой меч, Энергия потрескивала по всей длине чёрного клинка.
Истребителя скрывал Хаос, но Феликс был уверен, что видел ухмылку на лице Готрека.
Рука Феликса инстинктивно потянулась к поясу за его собственным мечом.
Его там не было.
Сглотнув комок в горле, он поднял взгляд.
Кровожада окутало пламя ярости. Красная звезда, облизываемая короной кровавого огня. Он стиснул кулаки, инфернальные мышцы набухли, сбросив укрывавшие руки и шею бронзовые платины, на шее набухли вены - стальные канаты, когда демон задрал голову и взревел. Это был крик, который можно было услышать с другого края бездны, и заставил бы завопить от боли даже самых тёмных её обитателей. Феликс пошатнулся. Он увидел свой меч. Тот, раскалённый добела, торчал из ключицы демона, вокруг него извергались раскалённые угольки, нечто вроде смеси демонической крови и связывающей магии.
Зигмар, и что теперь?
Руки Феликса начали в спешке ощупывать одежду в поисках хоть чего-либо, что могло сойти за оружие. В левом ботинке он отыскал небольшой ножик. Он вытащил его. Затем был ещё разряженный хохландский пистолет, для которого у него не было заряда. Он взял и его тоже, схватив за дуло и собираясь использовать ореховую рукоятку, заместо дубины. Он отступал, пока не упёрся спиной в стену, и сглотнул.
С финальным яростным рёвом кровожад потопал к нему, широкие плечи подёргивались от желания потрошить, разрывать и пускать кровь.
Феликс выругался, отвернулся от него и рванул вверх по лестнице.
За спиной раздался гневный рык демона, лестница затряслась под копытами кровожада, когда рассвирепевшая тварь устремилась в погоню. У чудовища были крылья, но оно хотело догнать его. Либо это, либо же демон просто слишком обезумел от жажды преследовать, рвать, крушить и убивать, чтобы включить разум.
- Готрек! - закричал Феликс, перепрыгивая две ступеньки за раз.
Предупреждение? Крик о помощи?
Феликс был не уверен, но в этот миг это было единственным, что он смог выдавить из себя.
Он практически швырнул себя в мезонин, запыхавшись, тяжело вдыхая воздух, ужаливший его привкусом озона. Гул портала стал сильнее, а сияние почти ослепляло, особенно когда на поверхности вспучивались яркие пузыри, порождаемые магическим ударами с той стороны. Готрек и Бе`лакор были подкрашены жёлтым и сражались на ковре из черепов, что ранее был троном Тёмного Властелина. Тёмная молния пронеслась между топорами Готрека и протянутыми когтями демонического князя, обращая в прах любого меньшего демона, что оказался поблизости. Истребитель крякнул и надавил, словно участвуя в прямом противостоянии силы. Дуги электричества потрескивали вокруг купавшейся в серебре фигуры Бе`кора. Изморозь искривляющего камня расползалась по каменным стенам и лицам статуй Предков.
Из каких-то глубин Феликс нашёл в себе силы, чтобы, пошатываясь, встать и пойти вперёд. Черепа захрустели под ногами. Времени ужасаться уже не было.
Могучие мышцы Готрека напряглись, когда он прорвался сквозь электрическое поле, окружавшее великого демона, и опустил на него топоры. Клинок Бе`лакора поднялся навстречу, от столкновения разлетелись осколки тьмы, скрыв, как в тумане, сражающихся бойцов, пролетевших сквозь них. Бе`лакор усмехнулся, растворившись во тьме в тот же миг, когда топор Готрека рассёк воздух там, где мгновение назад стоял демон. Готрек зарычал, рассекая пустоту яростными ударами, разрывая туман на части, пока тот струился к порталу и формировал фигуру Бе`лакора с вытянутой рукой и словами силы на устах. Испепеляющий залп чёрных стрел вырвался из пальцев демона и врезался в защитное поле, формируемое руной Освобождения. Оно засветилось красно-золотым, создавая вокруг Готрека щит того же цвета. Он выглядел тоньше, чем ранее наколдовал для себя Макс. Щит тревожно мерцал под градом ударов, и подобно кольчуге, отклоняющей и поглощавшей удары, но оставляющей на теле синяки, требовал от Готрека напряжения всех сил, чтобы оставаться на ногах.
Феликс не мог поверить своим глазам.
После всего, что они пережили, всех, кого потеряли, и каждого преимущества, за которое они заплатили кровью, Готрек проигрывал.
Он стиснул зубы и поднял нож. Нет, пока его летописец ещё жив.
Бе`лакор заметил его, избитого, старого, с закручивающимися от электричества посеребренными волосами и жалким оружием в руке. Князь демонов опустил меч. Его обсидианово-чёрная рука, пройдя через форму другого заклинания, прикрыла жестокий смешок.***
- Феликс Ягер. Если это не моя неуда…
Улыбка внезапно сползла с его лица.
Раздался треск, когда подкованные медью копыта врезались в мрамор и проскрежетали, останавливаясь. Было ощущение жары, давления и ужасной, всесокрушающей ярости и, движением, которое казалось чрезвычайно медленным, Феликс повернул голову.
Взбешённый кровожад, ослеплённый, не видя ничего, кроме того, что лежало в пределах досягаемости его гнева, нёсся по мраморным ступеням. Рукоять Карагула вспыхнула на его плече, как наконечник копья атакующего рыцаря в лучах заходящего солнца. Он поднял свой бронзовый топор и ринулся в атаку.
Повинуясь инстинкту, Феликс бросился на землю. Демон проскочил в дюйме над ним, кожа Феликса покраснела от адской жары, источаемой тушей демонического создания. Кровожад не остановился. Он был слишком разъярён для этого.
Демон нёсся прямо на Готрека и Бё`лакора.
Князь демонов зарычал, его глаза окатили ненавистью атакующего кровожада, пока руки совершали пассы в воздухе перед ним. Воздух помрачнел и потемнел, и Бt`лакор начал растворяться в нём.
Хохол Готрека прорезал мутную взвесь. Близость портала придавала ему металлический блеск, идолы Предков были изготовлены из неровно обрезанного куска олова.
На морде Бе`лакора снова появилось весёлое выражение, пока он растворялся во тьме.
- Что там говорят в этих слезливых мелодрамах, которые так необъяснимо любит ваш спутник - сзади?
- Ты должен мне жизнь летописца, демон, а гном никогда не забывает долгов, - Истребитель поднял свой заслуженный топор, не выказывая ни малейшего беспокойства о пышущей яростью смерти, что неслась за его спиной, в обоих глазах Готрека сверкнул мстительный свет. - Око за чёртово око.
Он опустил топор, вонзив его в плоть бедра Бе`лакора. Князь демонов взвыл и в крике боли прозвучала слабая нотка паники. Богоубийственная руна Освобождения запульсировала, как кадык поглощающего пиво гнома, жадно всасывая теневую магию, которая поглощала Бе`лакора. Пока не исчезла. Готрек высвободил топор, который покрывали капли чего-то эфирного и серого.
Бе`лакор протянул руку к Кровожаду - не для того, чтобы остановить того с помощью магии, которой у него не осталось благодаря топору Готрека, а чтобы воззвать к разуму великого демона.
Но стараниями Феликса тот уже лишился последних крупиц оного.
Готрек ухмыльнулся, кивнув чему-то в портале, что мог видеть только он.
- Сзади.
Феликс приподнялся на локтях и в немом ужасе смотрел, как кровожад врезался в Готрека и, стоптав Истребителя, ринулся дальше. Лезвие его топора разрубило Тёмному Властелину руку в локте и вонзилось в бедро, медные рога пронзили грудь князя демонов и отправили их обоих - и Готрека месте с ними - сквозь портал.
- Готрек! - закричал Феликс, когда все трое исчезли внутри портала, всколыхнув его серебряную поверхность.
Меньшие демоны по всему залу и - непостижимо - всё ещё пробирающиеся внутрь через вход, издали жалостный вопль.
Феликс поднялся, сжимая ножик и пистолет, но ни одно из созданий не выказывало желания атаковать. Впрочем, неизвестно, сколько ещё это продлится. Тяжело дыша, он внимательно изучил портал. Ему хватило одного мгновенья на раздумья. Затем он поцеловал кольцо и пробормотал молитву Зигмару.
Это была просто привычка. Вряд ли бог-король мог услышать его здесь.
А затем он прыгнул в портал, отправившись вслед за своим другом.

Равнина из чёрного стекла простиралась на миллионы миль вокруг. В другой жизни Феликс был сыном торговца: он мог увидеть кривую земли в постепенно поднимающемся над горизонтом парусе торговца. Но не здесь. Здесь равнина продолжалась всюду, докуда Феликс мог дотянуться взглядом. Измученное небо раздирали вспышки молний, гром издевательски звучал над тёмной землёй, подобно смеху богов и демонов. Воздух был сухой и имел горьковатый привкус, как от посасывания монеты. Феликс сомневался, что река или озеро могли найтись где-нибудь в… он покачал головой и сдался. Какую меру расстояния он бы не смог изобрести или выдумать, она бы всё равно не была адекватной. Его длинное путешествие в итоге привело его в место, в которое даже Готрек вряд ли бы взял его.
Он был в Царстве Хаоса.
Раскалённом ядре вселенной.
Доме богов.
Он обернулся, отчасти, чтобы вернуть себе смертное ощущение масштабов - шесть с половиной футов, плюс-минус дюйм, до портала - но в куда большей степени, чтобы успокоить себя осознанием, что в любой момент может вернуться обратно. Он мог видеть сквозь портал храм, плоский и искажённый, как и это место с той стороны. Он мог видеть диких демонических тварей, что столпились у дальней стороны. Пока они выглядели вполне довольными, оставаясь там, и это прекрасно подходило Феликсу, хотя и было словно ударами молота по его заветным мыслям о возвращении обратно в его мир.
Вздохнув, он убрал волосы с лица и развернулся, хрустнув чем-то, что устилало землю. Нигде не было ни следа Бе`лакора или других великих демонов, что временно объединились с ним, чтобы расправиться с Гримниром и возглавить прорыв демонической армии из Казад Дренгази.
Если не считать багровой, отрубленной головы, из которой Готрек с усилием пытался втащить свой топор.
Глаза на морде кровожада остекленели. Красный язык вывалился из раскрытой пасти. Феликс уже как-то привык к рассеивающимся в эфире после смерти демонам, так что ему пришлось напомнить себе, что в настоящий момент он и сам, как бы, находится сейчас именно там. Это была не особо приятная мысль. Из того, что ему удалось выяснить из самодовольного монолога Бе`лакора, демон, убитый здесь, мог оставаться мёртвым долгое, очень долгое время.
Феликс нашёл это достаточно обнадёживающим. Единственное, что сделало бы его настроение ещё лучше - это туша дохлого Бе`лакора где-то неподалёку.
Прикрыв глаза рукой, чтобы защитить их от вспышек молний, он внимательно оглядел округу. Горизонт - как он, утешая себя, называл его - выглядел как дикое море. Демонические орды, объединённые Бе`лакором, не сгинули вместе с ним, но, казалось, Гримниру и Готреку объединёнными усилиями удалось их потеснить.
Возможно, впервые за десять тысяч лет.
Это и было надеждой?
Феликс поднёс кольцо к губам и помолился. Во имя каждого бога, что ещё был жив, он надеялся, что был прав.
- Добро пожаловать ко мне домой! - закричал Гримнир. его гномья кровь всё ещё была горяча от битвы, щёки раскраснелись, а глаза сверкали. Сейчас он был ближе к нормальному размеру, просто чуть более крупный, чем обычный гном, а не тот титан, которого он видел через портал. В одной могучей руке он держал топор. В этом оружии не было ничего грандиозного. Это был просто топор. Впрочем, ему и не требовалось чего-то особенного. Его присутствие само наполняло силой, и даже Феликс ощутил, как рядом с ним его спина выпрямляется, и он смотрит на мир с куда большей сталью в сердце.
- Готрек, - позвал Феликс, делая шаг в сторону своего друга и собираясь оттащить его обратно, однако не слишком при этом отдаляясь от портала, опасаясь, как бы тот каким-то неизвестным манером не исчез или как-то иначе поддался искажённым измерениям этого места. - Заберём оружие, артефакт, или что тут есть для нас, и свалим. Возможно, ещё не поздно использовать его, чтобы помочь Густаву и Малакаю.
Гримнир мягко улыбнулся и покачал головой.
- Ты всё ещё не понимаешь. Я - сила, парень. Во мне. Давным-давно я пришёл сюда, чтобы сразиться с богами и навсегда остановить угрозу Хаоса. Я потерпел неудачу, хотя и не полностью. Я всё ещё стою, - он повернулся к Готреку, пожав плечами, жест, что для фигуры менее монументальной можно было истолковать, как самоуничижительный. - Но теперь настал Конец Времён и я не могу остановить его. Пришло время вновь воссоединиться с миром, чтобы сразиться в его последней битве, как я всегда намеревался - отказаться от моего бремени в пользу моего наследника.
Феликс уставился на истребителей, смех грома гремел в его ушах.
- Вы имеете в виду - отдать Готреку часть своей силы. Вы ведь это хотите сказать?
Гримнир ткнул пальцем в толпящихся в отдалении демонов.
- Они вернутся, и здесь должен быть кто-то, кто встретит их. Ты - мой наследник Готрек, если ты примешь это. Это та судьба, что влекла тебя с тех пор, как ты укрылся в той пещере и поднял мой топор. Ты - Истребитель, следующий моему собственному примеру. Я обещаю тебе вечность битвы, и я обещаю тебе погибель, - зубы Прародителя обнажились в усмешке. - Самая могущественная погибель, что когда-либо доставалась любому истребителю. Моя погибель.
Готрек выглядел задумчивым. Он взглянул на портал, а затем выпятил челюсть и повернулся к демонам, что заполнили бескрайний горизонт. И кивнул.
Всего раз.
- Нет, - закричал Феликс, шагая вперёд, и в ад портал, даже если предположить, что они и так уже заблудились вместе с ним. - Нам нужен Готрек. Мир нуждается в нём. Я…- его голос сорвался. Он поднёс кулак ко рту, после чего ударил себя в грудь. - Он нужен мне. Он поклялся отправиться со мной в Мидденхайм. Он поклялся!
Феликс снова отступил назад. Глаза заполнились слезами, о которых он уже и забыл, что они у него были. Он вытер их и фыркнул.
- Мир умирает.
- Да, - ответил Гримнир. - Может, он умрёт, и может, я умру, пытаясь спасти его. Но есть и другие миры, парень. Миры, которые будут нуждаться в их собственных богах.
«Уход Готрека может стать гибелью этого мира, - сказала ему пророчица, - но этого может быть достаточно, чтобы спасти следующий».
Несдерживаемые слёзы текли по щекам Феликса, когда Готрек повернулся к нему, размывая зрение и рассеивая блики от бьющих молний, так что казалось, будто Истребитель окружён серебристым ореолом. Он оглядел его с головы до пят, как будто пытаясь хорошенько запомнить, как если бы время, которое он собирался провести здесь, могло бросить вызов даже легендарной памятливости гномов.
- Нет, - всхлипнул Феликс. - Нет. Он не предлагает славную загробную жизнь с девами и вином, Готрек. Нет ни одной порченой твари, что вставала у нас на пути, которой бы я пожелал подобной судьбы, - он протянул руку к Готреку, но его ноги почему-то продолжали увлекать его к порталу. - Я потерял слишком много, чтобы потерять и тебя. Это уже слишком. Вернись со мной. Я буду сражаться рядом с тобой до конца. Я…
- Феликс, - произнёс Готрек, мягко прерывая его.
Феликс молча разинул рот, ошеломлённый, когда Готрек улыбнулся ему всеми зубами, и в этой улыбке было всё, что нужно было сказать. Она была беззаботной, напоминающей ту, что когда-то принадлежала гному, что всё ещё не нёс бремя нескончаемого поиска. Свет струился от него и Феликс протёр глаза, надеясь, что этот эффект уйдёт, но, к его удивлению, свет остался. Слишком поздно Феликс узнал прикосновение серебристой поверхности портала к своей спине. Он погрузился в него и мир стал серебристым. Он сопротивлялся настойчиво утягивающему его потоку, требованию его существа, чтобы бросить на его светящегося спутника - его друга - один последний умоляющий взгляд.****
Окружённый ореолом серебра, Готрек поднял топор в знак прощания.
- Запомни меня.

* - мутные места
[Показать/Скрыть]
* -
Цитата
A silver radiance bathed the inner sanctum of Grimnir`s temple with a spectral shimmer. The air resonated with a limpid hum that hinted at forces only barely held in check and that thrummed against Felix`s inner ear. Looking around was disorientating, like trying to locate a silver schilling at the bottom of a wishing well while a flautist played a single out-of-tune note beside him.

Серебряное сияние омывало внутреннее святилище храма Гримнира призрачным мерцанием. Воздух подрагивал от чистого гула, что намекал на едва удерживаемые под контролем силы, стуча во внутреннем ухе Феликса. Взгляд вокруг вызывал дезориентацию, это было всё равно, что пытаться отыскать серебряный шиллинг на дне колодца желаний, пока рядом флейтист выдувал одну и ту же расстроенную ноту.*
** -
Цитата
The chamber was of a similar size to the courtyard above it and with the same circular design. There were no weight-bearing columns here, nothing to divide the temple into more discrete spaces, nor to provide any hiding place from that light. The high ceiling was vaulted with ribs of iron and stone that crossed each other in a pattern that resembled a field of stars, a single ruby glittering in the centre of each one. There was a mezzanine level at the opposite end of the chamber, supported by nothing more obvious than dwarfish ingenuity and the two marble staircases that swept around the curve of the temple`s walls towards it. A chandelier hung over each staircase. Each was an iron latticework of geometric forms, squares coming together to form stars, which assembled in turn into pyramids that lay atop one another in the confines of the final, square shape of the chandelier. Precious glowstones, rather than candles, shone from them, but the ambient light around them washed out their colours and brightness.

Помещение было таким же, как внутренний двор над ними, и с таким же круговым исполнением. Здесь не было ни силовых поддерживающих колонн, что разделяли бы зал на части, ни каких-либо иных укромных мест, в которых можно было бы укрыться от этого света. На высоком потолке перекрещивались арки из железа и камня, которые образовывали узор, напоминающий звёздное поле, и в центре каждого сверкал единственный красный рубин. На противоположной стороне расположился мезонин, поддерживаемый едино лишь гномьей изобретательностью, да двумя мраморными лестницами, что вились к нему вдоль изогнутых стен храма. Над каждой лестницей висела люстра. Каждая из них представляла собой железную решётку из геометрических фигур: квадраты, сходящиеся вместе, чтобы, в свою очередь, сформировать звёзды, которые собирались в пирамиды, которые накладывались друг на друга, чтобы, в конце концов, соединившись, образовать окончательную, кубическую форму люстры. Драгоценные светокамни, превосходящие свечи, светились с них, но окружающий свет размывал их цвета и яркость.**
*** -
Цитата
Be`lakor noticed him standing there; battered, aged, hair curling from the electric heat and paltry weapons in hand. The daemon prince lowered his sword a fraction. His obsidian-black hand, part-way through the form of another spell, left it to smooth a cruel laugh from his lips.
`Felix Jaeger. If it is not my downfa-“`

Бе`лакор заметил его, избитого, старого, с закручивающимися от электричества посеребренными волосами и жалким оружием в руке. Князь демонов опустил меч. Его обсидианово-чёрная рука, пройдя через форму другого заклинания, прикрыла жестокий смешок.***
- Феликс Ягер. Если это не моя неудача…
*** -
Цитата
Felix gaped, stunned silent, as Gotrek produced a saw-toothed smile that said all that needed saying. It was carefree, reminiscent of one that had once belonged to a dwarf yet to bear the burden of a never-ending quest. Light was streaming off him and Felix roughly rubbed his eyes dry, expecting the effect to clear with the tears but to his surprise it remained. Too late, Felix recognised the cool touch of the portal on his back. He had backed into it, and the world was turning silver. He resisted the urgent pull of the current, the demand of his native plane, to throw his luminous companion - his friend - one last imploring look.

Феликс молча разинул рот, ошеломлённый, когда Готрек улыбнулся ему всеми зубами, и в этой улыбке было всё, что нужно было сказать. Она была беззаботной, напоминающей ту, что когда-то принадлежала гному, что всё ещё не нёс бремя нескончаемого поиска. Свет струился от него и Феликс протёр глаза, надеясь, что этот эффект уйдёт, но, к его удивлению, свет остался. Слишком поздно Феликс узнал прикосновение серебристой поверхности портала к своей спине. Он погрузился в него и мир стал серебристым. Он сопротивлялся настойчиво утягивающему его потоку, требованию его существа, чтобы бросить на его светящегося спутника - его друга - один последний умоляющий взгляд.****

Top
Serpen
Отправлено: Сен 27 2020, 18:09
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 15




КОДА


Тьма, темнота глубин земли, одинокое пространство внутри стен разума Феликса. Портал исчез, погребённый под тем же обвалом, что раздавил демонов и погасил светокамни потолка под толщей обрушившихся камней. Казалось, только Феликсу удалость спастись, укрывшись под защитой арки огромных каменных дольменов Гримнира. Единственный слабый источник света исходил от рунического клинка, частично заваленного грудой мрамора. Это был Карагул. Он всё ещё был раскалён после встречи с кровожадом, и его постепенное угасание было единственным внешним подтверждением для Феликса, что время не остановилось.
Сколь минут - или часов - он смотрел, как остывает его клинок, кто знает?
Где-то внутри обвалившегося зала он слышал струйку воды. Какой бы ни была псевдоразмерность, в которую было помещено это место, теперь, после ухода Гримнира, оно стало обычной частью смертного мира. Был ещё один звук, едва заметное царапанье, как будто кто-то где-то далеко пытался прокопаться внутрь. Он прислушался. Этот звук, который он услышал, это голоса? Они звучали так, будто звали его по имени. Он покачал головой.
Нет. Теперь он был один.
Там снаружи продолжался Конец Времён, но они смогут обойтись и без него, и без Истребителя. Впрочем, это его уже не беспокоило.
С болью во всём теле, с болью внутри, он медленно наклонился и потянулся рукой к завязкам, стягивающим его кольчужную рубаху. Другую он сунул за пазуху, чтобы вытащить завёрнутый в промасленную ткань свёрток, хранившийся рядом с сердцем. Он положил его на колени и аккуратно развернул ткань, открыв свой обитый кожей дневник, писчее перо и маленькую железную чернильницу. Он пару мгновений просто смотрел на них, а затем глубоко вздохнул.
Воздух был тяжёлый, спёртый. Он прожил половину своей жизни среди гномов и провёл достаточно часов под землёй, чтобы понимать, что это значит.
У него оставалось не так много времени.
Развязав шнурок, который не давал раскрыться драгоценным страницам его дневника, Феликс раскрыл небольшую книжку. Её корешок заскрипел, засохнув после стольких лет бездействия. Затем он открыл флакон, заточил перо ногтем большого пальца и аккуратно окунул кончик в чернила. Затем, в умирающем свете своего меча, он начал писать.
Готрек Гурниссон наконец нашёл свою гибель.
И Феликс Ягер исполнит свою клятву.

«Если этот дневник будет найден, если этот день закончится победой, запомните - здесь покоится Истребитель».

К О Н Е Ц


...или начало...
Top
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Topic Options Страницы: (2) 1 [2]  Reply to this topicStart new topicStart Poll


 


Мобильная версия