Powered by Invision Power Board
Здравствуйте Гость ( Вход | Регистрация ) Выслать повторно письмо для активации

Страницы: (2) 1 [2]   ( Перейти к первому непрочитанному сообщению ) Reply to this topicStart new topicStart Poll

> [Пересказ][роман] Красный герцог (C.L.Werner), C L Werner - The Red Duke
Serpen
Отправлено: Янв 18 2021, 20:37
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 164
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 16




Глава XV


Запах дыма вторгся в сны Эль Сифа. Герцог Аквитанский изо всех сил старался не дать своему разуму вырваться из успокаивающей тьмы, но чувства отказывались подчиняться его желанию забыться. Крики и рычание, скрежет металла о металл, тошнотворный хруст стали, рассекающей кости, крики умирающих - всё это были звуки, которые уши герцога отказывались слышать.
Эль Сиф медленно открыл глаза. Жаркий свет солнца обжигал его лицо, как прикосновение факела. Он закричал, морщась от резкого укола боли, пульсирующей в его теле.
- Герцог жив!
Голос принадлежал эрлу Дюрану дю Мэну, и он отчётливо звучал над грохотом битвы. Эль Сиф не удивился тому, что его отважный вассал оказался здесь и сражался за своего ослабевшего господина. Преданность Дюрана была предметом песен и баллад, пламенная решимость пожертвовать собой во имя рыцарства. Смутные воспоминания мелькали в голове герцога, образы Дюрана, спускающего его парализованное тело с тонущего корабля, видения Дюрана, врывающегося в его палатку, чтобы спасти от когтей и клыков крысолюдей. От какой опасности Дюран теперь будет его защищать? Может ли это быть хуже той угрозы, которая, как он опасался, уже сейчас бежит по его венам?
- Он недолго будет жив! И никто из нас тоже!
Отчаянный крик издал маркиз Галафр д'Эльбик. Эль Сифу было странно слышать, что хладнокровный, расчетливый Галафр впал в мрачное расположение духа. Даже в пылу битвы с язычниками Галафре всегда находил способ обратить беду себе на пользу. Он был человеком с острым чувством того, как обмануть судьбу,даже когда казалось, что всё против него. Галафр был человеком, который всегда мог найти способ избежать сетей судьбы.
Эль Сиф решил выяснить, что же могло заставить предприимчивого маркиза впасть в отчаяние. Несмотря на боль, причиняемую солнцем, он заставил себя снова открыть глаза. Сначала всё было просто белым пятном, но постепенно, по мере того как герцог заставлял себя терпеть жгучую боль, очертания начали раскладываться сами собой.
Он лежал на деревянных носилках, завёрнутый в тяжёлые одеяла. Со всех сторон он видел скалистые серые холмы, вершины которых были увенчаны кустами коричневой ежевики и колючими кактусами. Эль Сиф уже видел такие места во время долгого похода на юг, чтобы освободить Магритту от армий Джаффара. Где бы он ни был, это было где-то в сухих, пустынных глубинах Эсталии.
Небольшой участок ровной земли между скалистыми холмами был усеян обрывками палаток, яркая геральдика знати Аквитании лежала в эсталийской пыли разорванная и окровавленная. Герцог видел оборванные остатки своего шатра, свисающие с нескольких столбов, несколько тел, разбросанных по периметру. Он почувствовал угрызения совести за этих людей, крестьян и дворян. Причина их смерти была очевидна. Они погибли, защищая шатер, пока Дюран и Галафр вытаскивали его парализованное тело, прибегая к отчаянной уловке, чтобы доставить своего лорда в безопасное место.
Звериное рявканье и ворчание заглушали даже звон мечей. Эль Сиф хорошо знал эти нечеловеческие голоса. У любого человека, сражавшегося в Орочьем кряже, этот звук не мог не впечататься в память. Не было никаких причин гадать, кто напал на его маленькую свиту и почему. Только орки могли обладать такими глубокими, ревущими голосами, и оркам нужно было не больше причин нападать, чем рыбе - плавать.
Герцог сосредоточил взгляд на нечеловеческих нападавших. Чудовищ было не меньше двух дюжин, самый маленький на целую голову выше его самого, и каждый обладал бычьей тушей аргонианского вепря. Орки походили на людей, покрывая свои кожистые зелёные шкуры кусками доспехов, снятыми с тех, кого они убили в битве или грубо выкованными гоблинами глубоко под землёй. Каждый из зеленокожих зверей держал в руках массивный напоминающий на топор клинок, не похожий ни на мясницкий тесак, ни на фальшион, но обладающий всеми самыми уродливыми чертами одного и другого. У многих орков были свежие раны, отвратительные порезы, из которых сочилась густая зелёно-чёрная патока, отвратительно пахнущая мерзость, служившая им вместо крови.
Лишь несколько человек всё ещё противостояли оркам. Кроме Дюрана и Галафра, герцог видел только шестерых воинов, нескольких слуг без доспехов и пару рыцарей в потрёпанной пластинчатой броне. На его глазах громадный орк вонзил свой похожий на тесак клинок в нагрудник одного из рыцарей, и удар с такой силой пробил стальные доспехи, что герцог услышал, как хрустнули рёбра рыцаря. Прежде чем раненный рыцарь успел хотя бы отшатнуться от сокрушительного удара, орк схватил его за шлем свободной рукой и яростным рывком вывернул голову, сломав шею человеку в доспехах.
Волна дикой ярости пронзила тело Эль Сифа, когда увидел, как орочий вожак запрокинул голову, когда услышал раскатистый смех зверя, эхом разнёсшийся по полю боя. Для бретоннского рыцаря умереть таким образом было достаточным оскорблением, быть убитым такими бесчеловечными паразитами после того, как он пережил целый крестовый поход против могущественного врага - было трагедией. То, что убийца этого человека издевался над его смертью - было невыносимо.
Прежде чем он осознал, что делает, герцог откинул тяжёлые одеяла. Несмотря на долгие месяцы болезни и неподвижности, он чувствовал, как по его телу разливается сила, необузданная сила, подобной которой он никогда не знал. Он не бросился на вожака орков, а одним прыжком преодолел расстояние в дюжину ярдов, налетев на чудовище, как прыгающая пантера.
Красные глаза-бусинки твари расширились от шока, его похожая на фонарь челюсть отвисла в изумлении, когда болезненный герцог напал на него. Изумление орка сменилось недоверием, когда кулак Эль Сифа ударил его по лицу, сломав клык с железной коронкой и разбив кожистую губу. Взревев от ярости, орк отвёл руку, намереваясь разрубить обезумевшего человека пополам одним взмахом своего огромного клинка.
Двадцать фунтов убийственного железа обрушились на Эль Сифа, движимые воловьей силой руки орка. Угрожающий удар был таков, что пробил бы броню боевого коня, не говоря уж о человеке, чьей единственной защитой была тонкая шерстяная рубашка.
Орочий вожак удивлённо моргнул во второй раз, но на этот раз в его глазах появился страх. Чудовищный клинок не смог разрубить его врага пополам - он даже не прикоснулся к человеку. Это не удалось, потому что герцог схватил кулак орка своей рукой и остановил взмах клинка. А затем зеленокожий застонал от ужаса, когда герцог начал отрывать пальцы от рукояти его собственного меча - подвиг, невозможность которого понимал даже примитивный мозг орка!
Взревев от подпитываемой страхом ярости, орк ударил герцога кулаком. Человек отпустил руку вожака и нырнул под бугристую массу кожистой плоти. Освободившаяся рука военачальника развернулась, оставляя глубокую борозду на костяшках другой руки. Потеряв равновесие, орк отшатнулся назад.
Герцог бросился на шатающегося монстра. Словно какой-то зверь из тёмных джунглей, он набросился на орка, ударил его коленом в живот и повалил на землю, воздух вырвался из легких зверя в мучительном выдохе. Прежде чем зеленокожий успел что-либо предпринять, Эль Сиф вцепился тянущими пальцами в нижнюю челюсть орка.
Хриплый крик пронесся над полем боя, когда герцог Аквитанский одним рывком оторвал орку челюсть.
Зелёная кровь брызнула из изуродованного лица монстра, дикий ужас заполнил красные глаза. Вожак бросил свой огромный меч, отбросив грубую браваду, когда чистый страх поглотил его мозг. Орк повернулся на пятках, его единственной мыслью было бежать от этого безумного человека, который сражался с силой демона.
Орк сделал всего несколько шагов, прежде чем герцог прыгнул ему на спину, обхватив его живот ногами. Зеленокожий вцепился в человека, пытаясь оторвать его, но герцог не поддался его усилиям. Эль Сиф холодно сжал обе стороны толстого черепа орка и яростным движением сломал чудовищу шею.
Орочий предводитель сделал ещё несколько шагов, затем его массивное тело врезалось в каменистую землю, дергаясь, пока смерть медленно подкрадывалась к нему. Герцог оторвался от туши. Он ошеломлённо смотрел на поле боя. Люди и орки прекратили сражаться, смотря на жестокую битву между орочьим вожаком и дворянином. И люди и орки смотрели на него с выражением ужаса и благоговения.
Орки издали какофонию разочарованных воплей, разбегаясь в разные стороны от ужасного человека, который убил их предводителя голыми руками. Монстры в страхе бросали оружие и добычу, пинали и колотили друг друга, убегая, никто не хотел остаться позади, чтобы разделить судьбу своего вожака.
Вассалы герцога не спешили приближаться к своему господину. Страх был на их лицах, испуганное сомнение, которое охватило даже эрла Дюрана. Эль Сиф мог угадать их мысли. Они задавались вопросом, не овладел ли какой-нибудь ужасный дух телом их господина, какая-нибудь злобная сущность, которое падёт на них с такой же жестокостью, как и орк.
Они были правы в своем страхе.
Эль Сиф посмотрел на свои руки, покрытые жирной кровью орка. Он чувствовал, как внутри него горит ужасное желание, отвратительный голод, гремящий в его мозгу. Дрожа, он начал поднимать руку к лицу. Он боролся с принуждением, бунтуя против отвратительного импульса, который заставлял его слизнуть грязь с пальцев.
Воля герцога победила. Издав резкий крик боли, он упал на землю, и ужасный голод отступил, не утолённый, в чёрные коридоры беспамятства.
Последнее, что он услышал, был голос Дюрана, призывающий своих слуг помочь раненному лорду.
И снова герцог Аквитанский молился, чтобы его верный вассал оставил его умирать.
Тогда кошмар бы закончился.


Болезненный свет Моррслиб отбрасывал на землю зловещие тени. В воздухе было что-то мёртвое, тяжёлое и удушливое, словно складки погребального савана. В темноте шорох кожаных крыльев и хихиканье охотящихся летучих мышей создавали зловещий аккомпанемент к низкому гортанному пению человека, припавшему к голой земле.
Красный Герцог стоял рядом с Ренаром, пока некромант занимался своим ужасным ремеслом, наполняя смертного тёмной силой, необходимой для подпитки его чёрной магии. Вампир почувствовал, как силы вытягиваются из него, высасываются из тела паразитическим заклинанием Ренара.
Красный Герцог уставился в темноту. Позади него выстроилась его армия: скелеты и зомби, взятые из сотен крестьянских деревень, упыри и умертвия из катакомб Крак де Санг, чёрные рыцари из часовни Серейн. Вампир нахмурился, рассматривая свой отвратительный легион. Их будет недостаточно, особенно если нынешний король привёл свою армию в Аквитанию. Ему нужно было больше, ему нужна была сила, которая сокрушила бы любую армию живых, что бретоннцы могли выставить против него. Только тогда он сможет заставить эту землю заплатить за всё, что у него отняли. Только тогда он сможет построить свое Королевство Крови.
Огромные холмы окружали армию Красного Герцога, травянистые курганы, воздвигнутые примитивными лордами-табунщиками в честь своих павших мертвецов. Древние холмы были источником силы, которую Красный Герцог не осмелился использовать, когда сражался против короля Людовика. Теперь он знал. Он знал, что его честолюбию нет предела - и знал, что он сделает для достижения цели. Если бы перед ним лежали кости Жиля ле Бретона, он приказал бы им встать и выступить под его знаменем!
Заклинание Ренара закончилось рычащим оскорблением, именем настолько древним и грязным, что даже вампир содрогнулся. Он чувствовал электрический разряд в воздухе, холод, просачивающийся в воздух из царства за пределами эфира. Красный Герцог с тревогой всматривался в курганы, ожидая, когда заклинание некроманта освободит древних мертвецов.
В течение долгих минут была только тишина. Ренар нервно взглянул на своего хозяина, испугавшись того, что Красный Герцог сделает с ним, если заклинание не сработает. Вампир не обратил внимания на беспокойство Ренара. Он чувствовал перемены, ощущал запах силы в воздухе, нечестивую энергию, втягиваемую в холодную землю, притягиваемую к тому, что было погребено.
Послышался отдалённый стук, мягкий звук перекатывающейся гальки и просачивающейся сквозь траву грязи. Красный Герцог последовал за шумом, его лицо расплылось в яростной усмешке.
С одного из курганов ровным потоком скатывалась земля, подталкиваемая вверх усилиями чего-то, пробивающего себе путь сквозь стену. Вскоре ручеек превратился в каскад грязи, камней и травы, а на поверхности кургана стали появляться дюжины отверстий. Шишковатый серый камень протиснулся в слабый лунный свет, грязь прилипла к его поверхности, корни обвились вокруг его боков. Когда камень подняли повыше, оказалось, что это кость, обызвествлённая поверхность черепа.
Когти скелета вскоре последовали за черепом, вцепившись в края отверстия, пытаясь вытащить остальную часть лишённого плоти тела из кургана. Сгнившие остатки ремней с бронзовой чешуей окружали ребра твари, похожий на тесак фальшион болтался на поясе, прикреплённый к телу ржавой железной цепью.
Красный Герцог поманил к себе древнего лорда-табунщика. Череп умертвия повернулся на шее с резким щелчком, ведьмовские огни, тлеющие в глазницах его злобного лица, уставились на вампира. Медленно, с неуклюжей неподвижностью существа, пролежавшего две тысячи лет в могиле, умертвие направилось к Красному Герцогу, с него сыпались грязь и сорняки. За первым последовали другие, образовав отряд древних мертвецов.
Ренар вздрогнул, съёжившись, когда две сотни воскресших лордов-табунщиков двинулись к нему, и быстренько метнулся за внушительную тушу Эль Морсильо, прячась в тени призрачного боевого коня.
Красный Герцог оставался неподвижным, пока зловещая процессия оживших скелетов приближалась к нему. Вампир поднял руку, жестом приказывая седым выходцам с того света остановиться. Весь отряд остановился как один человек, их горящие глаза выжидающе смотрели на своего нового хозяина.
- Теперь, - прошипел Красный Герцог, глядя на ряды немёртвых воинов, - начинается моя месть. - Он сжал свою облаченную в броню руку в кулак, пластины заскрежетали друг о друга, когда вампир в гневе проявил свою отвратительную силу.
- Сначала узурпатор герцог Гилон, - прорычал он. - Затем король и все, кто молится коварной Леди!

- Кажется, герцог Гилон получил ваше послание, - сказал сэр Леутер графу Эргону.
Рыцари только что поднялись на покрытые виноградом холмы, возвышающиеся над замком Аквитейн. Позади них, Вигор и пророчица Изельда верхом на пони и с массивными боевыми конями в поводу, замыкали небольшую процессию. Потребовалось три дня тяжёлого пути, чтобы добраться до замка герцога Гилона. Они не осмеливались задерживаться в пути, чтобы пополнить припасы и сменить лошадей в замках, мимо которых проходили. Невозможно было сказать, сколько времени у них было, чтобы остановить Красного Герцога. Хуже того, никто не мог сказать, куда безумие вампира пошлёт его немёртвые легионы в следующий раз. Каждый замок, мимо которого они проезжали, мог уже пасть перед Красным Герцогом и быть наполненным воинами-скелетами, став бастионом против живых.
Несмотря на заверения Изельды, что она видела в своём отражающем бассейне, как герцог Гилон собирает свою армию, оба рыцаря почувствовали себя лучше, воочию увидев сбор войск. Это было впечатляющие силы, собрание рыцарей, какого ни один из мужчин никогда раньше не видел. Даже самые пышные турниры бледнели по сравнению с количеством воинов, собравшихся на полях за деревней Аквитейн. На каждом клочке открытой земли, казалось, вырос шатер или палатка, яркие знамена дюжин благородных домов хлопали на ветру. Гербы, украшенные геральдикой сотен семей, сияли на щитах и плащах, расставленных на деревянных подставках перед палатками. В тысячах импровизированных стойл и конюшен с волнением двигались боевые кони всех цветов и мастей, их смелый дух пробуждался от запаха войны.
Если бы он сам не видел армию Красного Герцога, Леутер сказал бы, что ничто не устоит против такого огромного скопления рыцарей. Но он видел легионы вампира, отвратительную орду ходячих трупов, которые не знали ни страха, ни усталости. Что может сделать даже это могучее войско против такого врага?
- Ты должен быть храбрым и не дать своему духу дрогнуть, - сказала Изельда, подъезжая к нему на вершине холма.
Леутер неловко поёрзал в седле. Ему не хотелось думать, что Изельда использует свою магию, чтобы читать его мысли, хотя он знал, что это было бы просто для женщины, наделённой силами Леди.
Изельда виновато улыбнулась ему.
- Я должна знать, что думают люди, которые будут защищать эту землю, - сказала она, после чего повернулась в седле и обвела взглядом графа Эргона. - Больше, чем кто-либо другой, именно вы должны решительно противостоять злу Красного Герцога. Ибо в вас горит единственная надежда уничтожить его, - в её глазах появилось затравленное выражение, на лице - озабоченная гримаса. Она взглянула на двух рыцарей, не вполне скрывая беспокойство в своём взгляде.
Граф Эргон похлопал по рукояти меча.
- Чудовище умрёт, - поклялся он. - За то, что он уже сделал, и за то, что ещё сделает.
- Не позволяйте мести взять верх над честью, - упрекнула его Изельда. - Без чистого сердца вам не победишь. Месть - это зараза души, - она пристально посмотрела на Леутера, внимательно изучая его. - Жажда славы ничуть не лучше, - предупредила она.
Слова пророчицы удивили Леутера, ранив его сильнее, чем, как он думал, могли быть сказанные простые слова. У него была благородная цель - искупить то, что сделал его дядя, искупить честь рода д'Эльбиков. В преследовании этой цели не было ничего постыдного. Конечно, это не было тщеславным предприятием, построенным на фундаменте гордыни и высокомерия.
Изельда продолжала смотреть на него. Затем она незаметно взглянула на графа Эргона. Леутер сразу же догадался, что она имела в виду. Он так и не сказал дворянину, почему Красный Герцог напал на замок Мэн и убил его домочадцев.
Леутер покачал головой, опустив глаза. Нет, есть вещи, которые он не станет обсуждать. Только не с дю Мэном. Слишком многое теперь зависело от них, чтобы они поссорились из-за вражды. Конечно, не было никакой причины сообщать дю Мэну о великом позоре, который запятнал семью д'Эльбиков.
Выражение лица Изельды стало суровым. Она указала на башни замка Аквитейн.
- Нам следует поторопиться, - сказала она, бросив последний неодобрительный взгляд на сэра Леутера. - Герцог Гилон сейчас встречается со своими генералами. Было бы лучше, если бы мы поговорили с ним до того, как они обратят его внимание на свои собственные стратегии и тактики.
- В конце концов, мы знаем врага лучше, чем генералы герцога, - сказала Изельда, всё ещё глядя на Леутера.

- Здесь нет никакой ошибки. Наш враг - сам Красный Герцог, а не какой-то там подражатель его ужасам. Он намерен завоевать всю Аквитанию и превратить её в своё собственное Королевство Крови, - голос Изельды эхом разнёсся по огромному каменному залу, отражаясь от изобилующих полостями стен, от древних доспехов и потускневших щитов, расставленных по всему огромному залу.
Мужчины, сидевшие вокруг огромного дубового стола в центре комнаты, до появления пророчицы представляли собой массу грызущихся самомнений. Теперь они были молчаливы, внимательны и подавлены. Они ловили каждое её слово, как будто оно было свято само по себе. Бароны и эрлы, графы и маркизы, даже сам герцог Гилон - все они отложили свои знания, чтобы выслушать мудрость, предложенную этой слугой Леди.
- Красный Герцог уже опустошил большую часть региона на севере. Целые деревни были вырезаны, их кладбища разграблены, чтобы пополнить ряды армии вампиров, - Изельда замолчала, встретившись взглядом с герцогом Гилоном. - Он замышляет ещё худшие ужасы, ваша светлость. Даже сейчас Красный Герцог марширует к курганам лордов-табунщиков, чтобы поднять древних мертвецов из их могил.
- Если он доберется до Драконьего холма... - пробормотал сэр Роже, и лицо старого рыцаря побледнело.
Изельда мрачно кивнула.
- В Драконьем холме похоронены тысячи древних воинов. С этими людьми, марширующими под его знаменами, у Красного Герцога будет армия, угрожающая всей Бретоннии.
- Король был поставлен в известность об угрозе, - сказал герцог Гилон. Казалось, он постарел лет на десять с того дня, как прогнал сэра Леутера с глаз, его лицо осунулось и было изнурённым, глаза потемнели от усталости. Нервная дрожь пробегала по его левой щеке, заставляя половину лица время от времени дёргаться. - Королю потребуется время, чтобы собрать армию, время, чтобы весть достигла других герцогств. До тех пор у нас есть только сэр Ришемон и те, кто ехал с ним из Куронни.
Герцог указал на рыцаря, сидевшего по правую руку от него. Сэру Ришемону нравился взгляд отца, но не его мрачный настрой. Ришемон буквально излучал возбужденную энергию, его воинственный дух жаждал скрестить клинки со столь грозным врагом. Как и всем молодым рыцарям, ему не терпелось заслужить себе имя и прославить свой род.
- Если Красный Герцог задержится среди курганов, он даст нам время подготовиться к походу против него, - сказал Ришемон. - Один рыцарь стоит дюжины его ходячих скелетов. Пусть вампир зовёт свои мешки с костями на битву. Каждый час, когда он откладывает свою атаку - это ещё один час, когда армия короля растет.
- Вы не понимаете размаха его армии, - предупредил граф Эргон, поднимаясь со стула. - Я сам это видел. Легион Красного Герцога уже превосходит нас числом. Если он сумеет разграбить могилы лордов-табунщиков, у него будет достаточно сил, чтобы разбить даже это скопление сил, как блоху. Это будет не о двенадцати к одному, это будет пятьдесят, сто к одному против нас!
- И не забудьте, милорд, - сказал Леутер. - В то время как наша армия должна обеспечивать себя продовольствием и отдыхать между битвами, орда Красного Герцога движима не чем иным, как злом вампира. Они не нуждаются ни в пище, ни во сне, ни в крове. Они могут продолжать атаку, пока все люди в Аквитании не будут мертвы.
Герцог Гилон стукнул облачённым в кольчугу кулаком по тяжёлому дубовому столу, привлекая к себе всеобщее внимание.
- Вампиру нужно помешать добраться до Драконьего холма, - заявил он. - Мы не можем допустить, чтобы его армия стала ещё больше, чем сейчас.
- Хорошо звучит, ваша светлость - возразил барон в парике из винодельческой области, - но как нам его остановить? Потребуется несколько дней, чтобы собрать здесь лагерь и перехватить Красного Герцога. Нам придётся оставить позади пехотинцев и обоз. Единственное, что мы смогли бы взять с собой, - это то, что могло поместиться поперёк седла.
Герцог Гилон откинулся на спинку стула, его щека подёргивалась, пока он обдумывал логистическую проблему.
- Припасы можно сплавить вниз по реке, - предложил он и покачал головой. - Нет, для этого нужно собрать достаточно барж, чтобы перевезти все, а у нас их просто нет.
- Милорды, - обратилась Изельда к генералам. - Есть и другой способ. Если мы сумеем отвлечь Красного Герцога от его цели, заставим его отказаться от своего плана нарушить курганы по собственной воле.…
- Зачем вампиру делать такое? - спросил Ришемон. - Судя по всему, при жизни он был искусным стратегом. Став одним из немёртвых, он, возможно, стал злым, но я думаю, что надеяться, что это сделало его глупым - это уж слишком.
- Не глупым, - поправила Ришемона Изельда. - Безумным, - она позволила слову повиснуть в комнате, прежде чем объясниться. - Разум вампира расстроен, он не может полностью сосредоточиться на настоящем. Он дрейфует между днём сегодняшним и днём вчерашним, не в состоянии сделать различие. Когда он осадил Башню Волшебства, он сражался с Изабо, а не с её скромной преемницей Изельдой, - пророчица нахмурилась, расстроено сжимая свои тонкие руки в кулаки. - Безумие Красного Герцога делает невозможным для моей силы предвидения предсказать, что он сделает дальше. Я вижу, как он может действовать, но не знаю, как именно он будет действовать.
- Значит, вы хотите сказать, что мы проиграли? - спросил герцог Гилон с намеком на страх в голосе. - Леди бессильна помочь нам против этого чудовища?
- Нет, ваша светлость, - ответил Леутер. - Леди Изельда говорит, что её магия не может помочь нам предсказать, что сделает вампир. Однако, нам не нужна её магия, чтобы сделать это.
- Что вы имеете в виду? - спросил один из сидящих генералов. - Как без пророчицы и её предвидения мы можем предсказать, что будет делать Красный Герцог?
Граф Эргон склонился над столом, постукивая облаченным в броню пальцем по расстеленной на нем пергаментной карте Аквитании.
- Мы знаем, как Красный Герцог воевал против короля Людовика Праведного, - заявил он, окидывая твёрдым взглядом генералов. - Мы знаем, в каких битвах он сражался и где. Когда вампир осадил Башню Волшебства, он сделал это в неоригинальном повторении того, как он провёл кампанию в первый раз. Он даже послал свою немёртвую кавалерию атаковать деревни, которые он разрушил столетия назад.
Герцог Гилон хлопнул в ладоши, и лицо его просветлело при мысли о предложении графа Эргона.
- Мы можем сразиться с Красным Герцогом, как это сделал король Людовик! - он просиял. - Хроники Аквитании рассказывают о каждой битве против вампира и его войск. Мы наперёд можем увидеть, где Красный Герцог! - герцог ударил кулаком по карте, шлёпнув ладонью по древним курганам лордов-табунщиков. - Мы можем составить наш план и сокрушить это чудовище там, где оно будет наиболее уязвимо!
- Поле Церен! - воскликнул сэр Роже. - Открытое пространство там даст нашим рыцарям отличную возможность проскакать по пехоте вампиров и разбить их вдребезги!
- Есть ещё холмы, о которых стоит подумать, - заметил маркиз со шрамом на лице. - Мы можем расположить лучников по обе стороны поля боя и ослабить легион вампиров, прежде чем послать туда наших рыцарей, - маркиз покаянно покачал головой, заметив угрюмые взгляды, брошенные на него другими аристократами. - Я не сомневаюсь в доблести наших рыцарей, но чувствую, что мы должны смотреть на вещи разумно. Есть вероятность, что Красный Герцог значительно превзойдёт нас числом. Я спрашиваю, что более позорно: принять ценность крестьянского лука или позволить вампиру завоевать Аквитанию, потому что защитники этой области были горды и высокомерны?
Критичные слова маркиза возымели своё действие, заставив замолчать оскорблённое высокомерие рыцарей.
- Мы также можем найти утешение в присутствии могилы герцога Галанда. Галанд испил из чаши Грааля, и божественная сила Леди до сих пор наделяет его могилу огромной силой, - в глазах Изельды, когда она говорила о великом герое Аквитании, горел пылкий, почти благоговейный огонь. Мало кто из сидевших за столом заметил лёгкий румянец на её щеках и мрачную улыбку, появившуюся на губах. - Благодать Леди насыщает могилу герцога Галанда. Святая сила даст отпор созданиям Красного Герцога, возможно, даже сам вампир не сможет вынести благословения Леди. В любом случае, я знаю, что Красный Герцог будет ослаблен, если ему придется сражаться на такой освящённой земле.
- Есть ещё один момент, который нужно обдумать, - добавила Изельда, поднимая один из своих тонких пальцев. - Мы знаем, что безумие Красного Герцога в конце концов приведет его обратно на поле Церен, - она вздохнула, нахмурившись, когда самая тревожная из всех этих мыслей заставила себя произнести ее. - Единственное, чего мы не знаем, - это когда безумие приведёт его туда. К тому времени, когда Красный Герцог повернёт к полю Церен, он, возможно, уже разграбит могилы лордов-табунщиков и откроет кромлехи вокруг Драконьего холма.
Леутер повернулся к пророчице, и в его голове зародилась отчаянная мысль.
- Может быть, нам удастся каким-то образом спровоцировать безумие вампира, - предложил он. Он смотрел на герцога Гилона и его советников, тех же самых людей, которые издевались над его предупреждением раньше. Теперь эти люди смотрели на него сосредоточенно и с надеждой. - Если Красный Герцог решил напасть на Изабо, когда увидел Башню Волшебства, то, возможно, это ключ к тому, чтобы привести его на поле Церен. Если мы сможем каким-то образом спровоцировать его безумие, заставить его думать, что король Людовик ждёт, чтобы сразиться с ним…
Ришемон вскочил на ноги. Быстрыми шагами отважный рыцарь пересёк зал, направляясь к рядам доспехов и оружия, выставленных вдоль стены. Он остановился перед потрёпанным старым знаменем, на котором было изображено разделённое на четыре части поле и геральдика в виде стоящего на задних лапах коронованного льва, выступающего против стоящего на задних лапах леопарда, носящего увенчанный полумесяцем шлем арабийского султана. Ришемон благоговейно склонил голову, затем отодвинул штандарт от стены, держа его над головой за бронзовую перекладину.
- Знамя короля Людовика Праведного, - объявил Ришемон, демонстрируя его так, чтобы все собравшиеся генералы могли его видеть. - То самое знамя, что было рядом с ним в первой битве на поле Церен! Если что-то и спровоцирует этого немертвого ублюдка встретиться с нами в открытом бою, то только это!
Герцог Гилон лучезарно улыбнулся сыну, вдохновлённый умом и воображением Ришемона не меньше, чем театральным красноречием рыцаря. Он жестом приказал своим генералам и советникам утихомирить возбуждённый ропот.
- Небольшой отряд всадников может быть послан на перехват Красного Герцога без каких-либо логистических проблем, которые помешают выступить против него со всей мощью Аквитании. Это будет опасная миссия; люди, которые поскачут к Красному Герцогу, должны подойти достаточно близко к его войску, чтобы вампир смог увидеть знамя короля Людовика, но оставаться достаточно далеко, чтобы спокойно отступить. Они должны провести Красного Герцога через Аквитанию, выманить его оттуда, загнать в безумные тиски собственного прошлого. Они должны доставить вампира на поле Церен, где армия будет ждать, чтобы уничтожить его и весь его чудовищный легион.
- Отец, - сказал Ришемон, преклонив колено перед Герцогом Гилоном. - Я добровольно вызываюсь на эту задачу.
Герцог Гилон побледнел. На мгновение судорога вернулась на его щеку.
- Я не могу этого допустить, - сказал он. - Ты нужен мне здесь, чтобы помочь организовать оборону на поле Церен.
Ришемон встал, лицо его пылало от гнева.
- Это был мой план, ваша светлость, - заявил он, не вполне скрывая эмоции в голосе.
- Прошу прощения, - перебил его Леутер. - Но план обмануть Красного Герцога был моим. Если кто и должен рисковать своей шеей, так это я.
- Мы не можем доверить эту миссию простому домашнему рыцарю, - бросил вызов граф Эргон, делая шаг вперёд. - Я предлагаю себя в качестве приманки для вампира.
Леутер повернулся к старшему рыцарю, свирепо глядя на него.
- Вам нет дела до того, чтобы заманить Красного Герцога на поле Церен! Ваша единственная мысль - не дать никому другому уничтожить вампира, прежде чем вы получите свой шанс отомстить! - он усмехнулся графу Эргону, указывая на негнущуюся правую руку аристократа. - Кроме того, вы ранены и физически немощны.
Граф Эргон скорчил гримасу и схватил Леутера за правую руку.
- Я немного поправился с тех пор, как спас тебе жизнь в Меркале, - сказал он, с огромным удовольствием наблюдая, как Леутер вздрагивает от боли при упоминании о его спасении. - Что касается Красного Герцога, то я поклялся Леди убить негодяя. Это и есть истина, - он поклонился герцогу Гилону, положив меч на пол у его ног. - Но теперь я даю эту клятву. Я клянусь, что приведу вампира на поле Церен, чего бы мне это ни стоило. Я не стану предпринимать шагов, чтобы отомстить за свою семью, пока Красный Герцог не попадётся в вашу ловушку.
Герцог Гилон улыбнулся силе клятвы графа Эргона.
- Я давно знаю вашу семью, дю Мэн. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь из них нарушил своё слово. Вы можете вести "приманку", как вы это называете. - герцог сурово указал на коленопреклоненного графа. - Но я добавляю ещё одно условие. Вы возьмёте с собой сэра Леутера д'Эльбика. Если в пылу страсти вы поддадитесь искушению забыть свою клятву мне, тогда Леутер будет рядом, чтобы напомнить вам о вашем обещании.
Граф Эргон нахмурился, поднялся на ноги и бросил кислый взгляд на Леутера.
- Как прикажете, ваша светлость.
- Выберите себе спутников, - приказал герцог Гилон. - Не больше дюжины человек. Возьмите лучших лошадей, которые были приведены на смотр, выберите животных, известных своей стойкостью сердца и быстротой ног.
Выражение лица герцога стало суровым.
- Да пребудет с вами Леди, граф Эргон, - сказал герцог. - Судьба Аквитании зависит от успеха вашей миссии.
Top
Serpen
Отправлено: Янв 19 2021, 19:07
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 164
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 16




Глава XVI


- Мне казалось, ты говорил, что умеешь ездить верхом!
Издевательский смех герцогини Мартинги прокатился по саду. Для герцога этот звук был таким же чарующим, как музыка фей Атель Лорена. В её голосе звучала смесь обольщения и теплоты, которая заставляла его сердце учащённо биться всякий раз, когда он слышал её слова. Даже в самом сердитом настроении жена очаровывала его.
Сегодня она была далеко не сердита.
- Кто-то настоял, чтобы я купил ей самую быструю лошадь в Кенелле, - возразил герцог. - Всадник не может нести ответственность, если его лошадь уступает другой!
Мартинга развернула коня, и на её хорошеньком личике появилась укоризненная гримаса.
- Ты говоришь такие неучтивые вещи, - упрекнула она его. - Винить своего бедного скакуна в собственной неудаче.
На лице герцога появилась озорная улыбка. Внезапно набрав скорость, он погнал коня вперед. Прежде чем Мартинга успела пришпорить свою лошадь, он уже держал её поводья в руке.
- Это был обман, - упрекнула она его.
- Это была стратегия, - подмигнул он ей в ответ. - Битвы не выигрываются храбростью и упрямством. Нужно обмануть врага, заставить сделать ошибку.
Мартинга удивленно подняла бровь.
- О, так я теперь враг?
Герцог рассмеялся и прижал её руки к своим губам.
– Упаси Леди! - воскликнул он. - Я не могу представить себе более опасного врага, чем та, кто держит моё сердце в своих нежных руках.
Всё ещё смеясь, он перекинул ногу через шею лошади и соскользнул с седла. После чего протянул руку, чтобы помочь жене освободиться от сложного дамского приспособления для езды, привязанного к спине её коня.
- Нам пора возвращаться, - предупредила она его. Несмотря на предостережение, она не пыталась сопротивляться, когда он опустил её на землю.
- Я герцог, - улыбнулся он в ответ. - Они не посмеют начать пир, пока я не вернусь.
- А как насчет герцогини? - спросила Мартинга.
Он облизнул губы и поджал губы, делая вид, что обдумывает вопрос.
- Они, наверное, не станут ждать, если это будешь только ты, - сказал он наконец. - Что такое просто герцогиня, когда нужно есть и пить?
Мартинга закатила глаза.
- Подумать только, я могла бы стать королевой Бретоннии, а не просто герцогиней Аквитанской!
Она тут же пожалела о своих легкомысленных словах. Имея в виду шутку, она заметила вспышку боли в глазах мужа. Она быстро взяла его руку в свою и крепко сжала, давая понять, что никакого злого умысла не было.
Герцог уставился на неё тяжелым взглядом, полным боли и немалой вины.
- Ты могла бы стать королевой, - сказал он. - Людовик всегда благоволил к тебе. Клянусь Граалем, были дни, когда я терял всякую надежду, когда я был уверен, что он завоюет твою любовь. Когда он вернулся из своих поисков, сияя благодатью Леди, я был уверен, что потерял тебя.
Мартинга прижала его к себе.
- Мой дорогой, милый рыцарь, - прошептала она. - Он никогда не смог бы так тронуть мое сердце, как ты. Даже если он король, я всё равно выберу своего благородного герцога.
Он позволил ей выскользнуть из его объятий, успокоенный любовью в её голосе. Мгновение сомнения и боли прошло, и озорной огонёк снова появился в его глазах.
- Он младше меня на два года, знаешь. Он был бы гораздо лучшей добычей, чем этот усталый старый боевой конь.
Мартинга улыбнулась ему и кивнула в знак согласия.
- Людовик всегда был бойким парнем. Трудно поверить, что у него были те же родители, что и у неуклюжего измученного огра, за которого я вышла замуж.
Герцог без предупреждения обхватил её за талию и потянул за собой, падая на траву.
- Измученный огр? - бросил он вызов. - Ты еще пожалеешь об этих словах!
Мартинга захихикала в притворном ужасе.
- Только не здесь! А вдруг кто-то наблюдает?
Герцог склонился над ней, заглядывая в глаза.
- Это королевские сады. В них не должно быть никого. Так что, если здесь есть шпионы, я выколю им глаза.
- Если в саду никого не должно быть, разве это не значит, что мы тоже неправы? - возразила Мартинга, уклоняясь от поцелуя мужа.
- О, с нами всё будет в порядке, - заверил её герцог с напускной суровостью. - Мой младший брат всегда немного побаивался меня.


Густые грозовые тучи затянули свинцовое небо, закрывая солнце, как плащ убийцы. В лесу царила тишина, не нарушаемая ни пением птиц, ни топотом оленей. Ничто живое не осмеливалось шевельнуться в лесу, ничего, кроме выродившихся упырей, которые шли впереди чудовищной армии, и роя летучих мышей, круживших над гниющими зомби.
Лишь ещё одно живое существо отважилось присоединиться к армии Красного Герцога, скача рядом со своим хозяином-вампиром на жёсткой спине лошади-зомби. Сердце живого скакуна Ренара давно остановилось, испуганное до разрыва растущим количеством нежити, марширующей под знаменем Красного Герцога. Ренар принял отступничество животного, прагматично пожав плечи, после чего использовал одно из своих заклинаний, чтобы заставить тушу лошади служить ему более верно, чем раньше. Он только хотел, чтобы это существо сохранило хоть немного упругости, как при жизни. Его зад начал натирать от соприкосновения с костлявой спиной животного.
Некромант потёр больные места и нахмурился, глядя на мрачную процессию мертвецов и скелетов, волочащихся по лесу. Немёртвые не уставали, они не нуждались в отдыхе или пропитании, как это требовалось смертным солдатам. Красный Герцог мог бы отправить свой легион на край земли, и от тех никогда не возникнет ни малейшего бормотания беспокойства. Это было действительно вдохновляюще, пока не замечаешь червей, извивающихся в плоти зомби, или ржавые куски упряжи, осыпающиеся с серых костей умертвий.
Впереди лес начал редеть, деревья превратились в тошнотворных коротышек своей породы, цепляющихся за потемневшее небо голыми ветвями, их стволы шелушились от разрушительного воздействия грибов и жуков. Земля, такая пышная прежде, превратилась в безжизненную полосу серовато-коричневой грязи, такой же увядшей, как и деревья, выросшие из неё. Легенда гласила, что земля была отравлена ядовитой кровью могучего дракона, убитого каким-то ныне забытым героем за много веков до рождения Жиля ле Бретона.
Прагматичные лорды-табунщики использовали эти земли, непригодные для посевов или пастбищ, для погребения своих покойников. Сквозь мёртвые деревья Ренар видел голые холмы, в которых веками покоились кости племён бретоннов. Здесь были десятки курганов, каждый из которых воздвигался в честь древнего царя. Друиды тех времен практиковали ужасные ритуалы, и самыми ужасающими из всех были церемонии, посвящённые могилам их королей. Воины-герои были убиты и погребены рядом со своим королем, чтобы у государя был подходящий телохранитель, который сопровождал бы его в мир теней. Прекрасные кони, любимые супруги короля, даже повара и ремесленники были скованы цепями внутри кургана, чтобы следовать за духом своего хозяина в страну смерти. Даже член жестокого ордена друидов оставался, чтобы заботиться о мёртвом властелине, запечатывая курган изнутри при завершении похорон.
Некромант потёр руки в сардоническом веселье. Кровавые ритуалы друидов привели к тому, что курганы были забиты мёртвыми лордами-табунщиками. Каждая могила предлагала десятки, если не сотни тел для оживления. Когда такая сила будет подчинена воле Красного Герцога, не будет никакой возможности остановить его.
Ренар посмотрел на своего хозяина-вампира. Красный Герцог сидел верхом на своём ужасном коне, жадно глядя на ряды курганов. Вампир, казалось, больше всего стремился исследовать раскинувшийся курган под названием Драконий холм. Некромант мог легко догадаться почему. Судя по размерам кургана, король, погребённый внутри, должен был похоронить вместе с собой целый народ. Или, и эта мысль вызвала у него дрожь возбуждения, возможно, это место было могилой того забытого героя, который так давно убил ядовитого змея. Возможно, друиды похоронили героя и зверя вместе.
Возможно, в Драконьем холме лежали кости дракона? Это был захватывающий вопрос. Ренар читал о некромантах, которые возвращали таких могучих зверей к подобию жизни, воскрешая кости рептилий в виде гигантских зомби. Он задавался вопросом, достаточно ли его знаний о черной магии, чтобы создать такое чудовище, если они обнаружат настоящего дракона, похороненного под курганом.
- Здесь для тебя много работы, чародей, - прошипел Красный Герцог, обращая свой свирепый взгляд на Ренара. – Эта земля просто неприлично пропахла смертью.
Ренар кивнул головой в угодливом согласии.
- Совершенно верно, ваша светлость, - сказал он вампиру. - Нам обоим придётся напрячь все свои силы, чтобы поднять из могил столь многих, но когда мы закончим здесь, твоя армия станет самой могущественной, какую Бретонния когда-либо видела!
- Нет, - поправил его Красный Герцог. - Здесь она не будет закончена. Я не успокоюсь, пока у меня не будет достаточно большого легиона, чтобы очистить Аквитанию, - изможденное лицо красного Герцога скривилось в зверином оскале. - Когда я покончу с Аквитанией, ни одной птице, ни одному кролику, ни одной мыши не будет позволено дышать. Вся эта область поплатится за то, что отвергла своего господина. Я сделаю из Аквитании склеп, который заставит Леди дрожать и съёживаться! Кровь Аквитании будет уничтожена, сожжена, как ядовитая чума!
Клятва вампира заставила Ренара затрепетать, его бледное лицо побледнело от страха. Не было никаких сомнений, что Красный Герцог имел в виду то, что сказал. В минуты безумия он стремился восстановить проигранные битвы. В ясном сознании вампир стремился утолить свою жажду крови, в которой ему долгое время было отказано, отомстить за столетия мучений, которые он перенёс в собственной могиле. Мука от всего, что он потерял, боль от самоубийства жены, предательства короля - всё это он смоет из своей души, обрушив на страну волну кровавой резни. Этого было достаточно, чтобы ужаснуть даже извращенную мораль Ренара.
- Когда мы закончим здесь, мы отправимся к гробницам рыцарей Кюйле, - продолжал Красный Герцог. - Тогда я буду готов выступить против герцога Гилона и других лордов-предателей, узурпировавших мои владения. Я восстановлю руины, переделаю землю в своё Королевство Кр.…
Голос вампира затих, в его глазах появился призрачный свет. Ренар наблюдал, как властное рычание Красного Герцога сменилось выражением шока, смешанного со страхом. Некромант проследил за направлением взгляда вампира. Сквозь мёртвые деревья он увидел небольшую группку рыцарей, стоящих на вершине одного из ближайших курганов.
В слабом свете Моррслиб Ренар мог различить только очертания людей и лошадей, слабый отблеск лунного света на отполированных доспехах. Он презрительно усмехнулся при виде небольшого количества всадников. Столь немногочисленный отряд не представлял угрозы для грозного войска Красного Герцога. Даже если бы каждый из них был перерождённым Жилем ле Бретоном, они никогда не смогли бы надеяться одолеть легионы нежити, что выстроились за знаменем вампира. Эти люди могли только наблюдать и докладывать герцогу Гилону о том, что они видели. Это действительно весьма неплохо послужило бы делу некроманта. Только отчаяние и ужас могли возникнуть от любого сообщения, которое могли передать эти люди. Известие о том, что Красный Герцог пополняет ряды своей орды умертвиями с Драконьего Холма, вряд ли вызовет восторг у знати Аквитании. Ренару было приятно думать об этих смелых и надменных лордах, съёжившихся на своих тронах, зная, что их гибель надвигается на них, неудержимая и неумолимая. Да, Ренар был склонен позволить этим людям бежать, героически вернуться к герцогу Гилону и объявить, что у дворян нет никакой надежды остановить Красного Герцога. Пусть они хоть раз оценят, каково это - чувствовать себя беспомощными и отданными на милость существа, которое совершенно не заботится об их благополучии.
Ренар повернулся, чтобы предложить Красному Герцогу пощадить разведчиков, когда заметил волнение вампира. Шок вампира сменился маской безжалостной ненависти, ненависти, которая по сравнению с собой делала фарсом собственное отвращение Ренара к знати.
- Я... Я пошлю упырей прогнать этих людей, - сказал Ренар.
- Король Людовик ... - прошептал Красный Герцог, его глаза сверкали, когда он произносил это имя.

С вершины кургана сэр Леутер впервые увидел чудовище, которое его мстительный дядя вызвал из могилы. Аура неистового зла окружала ужасное существо, осязаемое ощущение зловещей угрозы заставляло тело молодого рыцаря содрогаться от отвращения, а сердце - трепетать от страха. Рысак, на котором он сидел, нервно заржал, топая копытами, с нетерпением ожидая, когда его всадник покинет это ужасное место.
Красный Герцог. Это и был тот самый негодяй, которого Леутер так долго искал, чтобы уничтожить, чудовище, которое собиралось утопить всю Аквитанию в море крови. Это была та самая страшная сила, которую эрл Гобер призвал для осуществления своей вендетты против дю Мэнов. Горькая ирония заключалась в том, что своим безжалостным продолжением этой вражды эрл Гобер вместо этого принудил обе семьи к альянсу. Дю Мэн и д'Эльбик объединились против общего врага.
Глаза графа Эргона увлажнились, когда он посмотрел вниз с холма, наблюдая, как легион нежити, которым командовал вампир, вышел из-за деревьев. Кулак аристократа сжался на рукояти меча, костяшки пальцев хрустнули от силы его хватки. Его ноги напряглись, готовые вонзить шпоры в бока коня, чтобы загнать испуганное животное прямо в орду скелетов. Леутер увидел на лице графа Эргона то же самое одержимое желание мести, что и на лице его дяди. Это наблюдение вызвало новую тревогу в душе молодого рыцаря, вновь заставив переживать о том, что граф Эргон откажется от всего: от своей верности герцогу Гилону, от своей личной чести, от плана спасения Аквитании—всем этим он пожертвует, чтобы успокоить боль внутри себя.
Граф Эргон медленно расслабился. Он повернулся и мрачно кивнул Леутеру в знак понимания. Старший рыцарь не был слеп к тому, что поставлено на карту. Его месть подождёт. Он сдержит свое слово.
- Подними королевский штандарт повыше, - приказал Леутеру граф Эргон. - Убедись, что этот мерзавец увидит наши цвета.
Леутер высоко поднял над головой изодранное знамя короля Людовика, размахивая им в воздухе, как эсталийский матадор, дразнящий плащом быка.
Реакция Красного Герцога была такой же бурной, как у любого быка. Вампир задрожал от ярости, выхватил меч и взмахнул им в воздухе перед собой. В ответ на вопли Красного Герцога немёртвое воинство рванулось вперёд, твари на костлявых конях галопом понеслись к курганам.
- Пора уходить, - посоветовал Леутер графу Эргону. Остальные рыцари разделяли тревогу Леутера, но их доблесть не позволяла отступить, пока командир не отдаст приказ.
Граф Эргон пристально посмотрел на Красного Герцога, не в силах оторвать взгляда от его ненавистного лица. Только ржание ужаса, донёсшееся от лошади под ним, вернуло его к реальности. Первые из умертвий достигли подножия холма, и их мертвенные кони начали трудный подъем. Граф Эргон некоторое время наблюдал за ними, затем неохотно взмахнул рукой, приказывая рыцарям отступить.
- На поле Церен! - крикнул граф Эргон, пришпоривая коня. – И, даст Леди, эта мерзость достаточно безумна, чтобы преследовать нас!

- Барон де Гаводан! Сэр Корбиниан! - голос Красного Герцога был подобен удару хлыста, когда он окликнул своих младших офицеров. Вампир не отвёл взгляда, когда лорд-умертвие и чёрный рыцарь, сменивший барона, выехали вперед, чтобы присоединиться к нему. Его взгляд был прикован к знамени, которое рыцари так смело водрузили на вершине кургана. Это был вызов, жест неуважения и неповиновения со стороны короля Людовика! Узурпатор дразнил его, издевался над ним - в его собственных владениях! Но король скоро узнает, что у Аквитании есть только один герцог, и он не держит двор в Куронни!
- Мне нужны эти люди, - рявкнул Красный Герцог на сэра Корбиниана и сэра Марольфа. - Живые или мёртвые, они мне нужны. Приведите их ко мне!
- Это будет нелёгкая поездка, ваша светлость, - сказал Марольф, склонив голову в знак уважения к своему господину. - Враг выбрал местность, которую будет трудно пересечь.
Красный Герцог свирепо посмотрел на Марольфа.
- Их кони устанут, твои - нет, - напомнил он своему трэллу. - Приведите ко мне этих людей! Я узнаю, где расположился лагерем мой вероломный брат, - вампир оскалил клыки в гримасе ненависти. - Добрый король должен ответить за многое, прежде чем я позволю ему роскошь умереть.
Марольф снова поклонился и отвернулся, чтобы собрать часть кавалерии нежити, которая ещё не спешила к древним могилам. Красный Герцог выбросил вампира из головы, переключив свое внимание на костлявую фигуру Корбиниана.
Прежде чем Красный Герцог успел отдать приказ повелителю упырей, Ренар закричал в знак протеста.
- Это уловка!- закричал некромант, не в силах сдержаться. - Король Людовик мёртв уже много веков! Это не его люди там, наверху! Это все уловка, чтобы заманить тебя в ловушку!
Красный Герцог сердито посмотрел на некроманта.
- Говори о том, что тебя касается, крестьянин, - предупредил он. - Оставь войну тем, кто знает, как сражаться в ней.
Ренар закатил глаза и насмешливо рассмеялся, абсурдность ситуации взяла верх над его благоразумием.
– Знает, как сражаться! Проклятый дурак, ты сражаешься с людьми, которые мертвы уже почти пятьсот лет! - он махнул рукой, указывая на курганы перед ними и внушительную громаду Драконьего Холма. - Мы должны быть здесь, а не гоняться за призраками! Мы можем поднять всех лордов-табунщиков в этих курганах, а затем сделать то же самое с побежденными рыцарями Кюйле! Как вы сказали, мы можем создать армию, против которой не посмеет выступить ни один лорд во всей Бретоннии!
Закованная в броню рука Красного Герцога хлестнула Ренара по челюсти. Некромант был сброшен с седла, приземлившись на землю спутанным клубком конечностей. Сплевывая кровь, он поднялся с бесплодной земли, призывая тёмную энергию курганов, чтобы создать заклинание, которое отправит вампира обратно в могилу.
Прежде чем Ренар успел выпустить своё заклинание, костлявые когти сомкнулись вокруг него, прижав его руки к бокам. Некромант в ужасе огляделся по сторонам, обнаружив себя в объятиях лишенных плоти рук Корбиниана.
- Ты не посмеешь убить меня! - крикнул Ренар Красному Герцогу. - Я тебе нужен! Тебе нужна моя магия и мой совет! - некромант съежился, увидев безжалостное зло в глазах вампира. - Ты совершаешь ошибку! Постарайся быть в здравом уме! - умолял он.
Холодная плоть Красного Герцога расплылась в жестокой усмешке.
- Уведи этого крестьянина, - приказал он Корбиниану. - Но сначала вырви его мятежный язык. Это меня утомляет.
Крики Ренара превратились во влажное бульканье, когда повелитель тьмы выполнил приказ своего хозяина. Красный Герцог уже выкинул некроманта из своих мыслей, обратив свой взор обратно к тому месту, где он видел Леутера, демонстрирующего цвета короля Людовика. Он закрыл глаза в убийственной задумчивости, представляя сотни способов отомстить своему брату. Король ответит за всё, что Красный Герцог потерял из-за его предательства. Земли и титул, честь и слава. Но самое главное - король ответит за смерть Мартинги.
Красный Герцог снова открыл глаза и посмотрел на свой молчаливый легион. Не было никакой необходимости гоняться за королевским знаменем. Он знал, где ему суждено встретиться с армией короля. Он видел это в своем сознании так же ясно, как если бы сражение уже состоялось.
Вампир поднял меч и вонзил его высоко в воздух.
- Мы идём! - взревел Красный Герцог. - Мы идём на поле Церен!

Через три дня тяжёлого марша сэр Леутер и герцог Гилон добрались до реки Морсо. Это было опасное путешествие, и проделано оно было с такой скоростью, что утомляло и людей, и коней. Рыцари знали, что без сменных лошадей, посланных герцогом Гилоном, и размещённых на стоянках на обратном пути, им никогда не удалось бы справиться - нечестивые силы Красного Герцога преследовали их днём и ночью. Стаи летучих мышей круглые сутки терзали их, выныривая из тени, чтобы ударить по лицу кожистыми крыльями или вцепиться в глаза острыми, как иглы, зубами. Эти атаки стали настолько регулярными, что рыцари были вынуждены держать забрала своих шлемов опущенными, несмотря на почти невыносимую жару и дискомфорт.
Однако летучие мыши были наименьшей из их забот. Вскоре после того, как они покинули район Драконьего холма и курганов лордов-табунщиков, их маленький отряд был осаждён новым врагом — рыцарями-нежитью на конях-скелетах. Возглавлял их монстр, которого Леутер с ужасом узнал: сэр Марольф, святой рыцарь Меркаля. Некогда благородный чемпион Аквитании был испорчен злом Красного Герцога, возвращён в качестве вампира к злодейской насмешке над жизнью. Именно этот чёрный рыцарь возглавлял погоню, гоня добычу перед собой, как деревенский лорд гонит лис по своему поместью.
Двое из доблестных рыцарей, сопровождавших Леутера и графа Эргона, погибли от клинка вампира, сражённые немёртвым монстром из засады. В то время как гниющие кони умертвий Марольфа не могли сравниться в скорости с живыми лошадьми, какая-то нечестивая жизненная сила горела в коне вампира, позволяя ему догонять их всякий раз, когда солнце отступало с неба. Только силой оружия и призыванием имени Леди они смогли прогнать вампира. Хотя это причиняло им боль, они оставили своих мёртвых позади, не осмеливаясь даже на краткую передышку, необходимую, чтобы позаботиться о своих товарищах.
Наконец перед ними показалась река Морсо, протянувшаяся из-за леса, как мерцающая лента раздавленного сапфира. Чувство триумфа переполняло сердца рыцарей, когда они проезжали через последние деревья, пришпоривая своих коней, к каменному мосту, перекинутому через реку. К их удивлению, свирепые прежде летучие мыши покинули их, упорхнув обратно в темноту леса.
Когда они приблизились к мосту, их ждал ещё один сюрприз. Большой отряд рыцарей, более сотни человек, выстроился в конце моста. Когда Леутер подъехал ближе, он увидел, что рыцари не носят никаких знаков на своих щитах, вместо этого они показывали простые цветные поля людей, которые ещё не завоевали их герб. Это были странствующие рыцари, молодые воины, жаждущие проявить себя на поле битвы. Леутер никогда раньше не видел столько молодых рыцарей, собравшихся в одном месте. Блеск их обнажённых стальных доспехов был почти ослепительным, а разноцветные вымпелы, прикреплённые к копьям, казались полем распустившихся цветов, когда они хлопали на ветру.
Один из рыцарей, охранявших мост, выехал вперед, когда Леутер и его товарищи двинулись к реке. Полдюжины рыцарей быстро выстроились вокруг одинокого всадника. Леутер был удивлён, увидев на их щитах флёр-де-лис, а на лошадях - попоны. Это были не скромные странствующие рыцари, а рыцари, которые отказались от своих титулов и званий, чтобы принять участие в поисках Грааля. Они скитались по земле, побеждая зло и сражаясь с чудовищами, какими бы отвратительными те ни были, в надежде, что благодаря таким рыцарским деяниям Фэя-Чаролейка приведет их к Граалю и сочтет достойными глотнуть из этого священного сосуда.
Их предводитель, человек, вокруг которого собрались рыцари-в-поиске, не принимал участия в поисках Грааля. Он всё ещё носил геральдику своей семьи, цвета собственного дома герцога Гилона. Сэр Ришемон приветственно поднял руку, когда Леутер подъехал к нему. Его взгляд задержался на знамени короля Людовика, затем переместился на Леутера. В его взгляде был вопрос.
- План сработал, - сказал ему Леутер. - Приспешники Красного Герцога преследуют нас уже три дня и три ночи.
- Если бы мы бросились в улей, то не встретили бы более бурного приема, - сказал граф Эргон, подъезжая к Леутеру. - Вампир взбесился, когда увидел королевский штандарт.
Ришемон почесал подбородок и вздохнул, услышав эту новость.
- Я надеялся, что Красный Герцог проявит некоторую осторожность, - сказал он. - С каждым часом его марша у нас остаётся всё больше времени для прибытия помощи. После вашего отъезда герцог Гилон получил послания от Кенелля и Брионна. Рыцари из обоих герцогств скачут, чтобы помочь в битве против Красного Герцога. Не пройдёт и двух недель, как на нашей стороне окажется ещё тысяча мечей.
Леутер покачал головой.
- Боюсь, что у нас не было времени на пустые разговоры, - сказал он Ришемону. - Мы добрались до Красного Герцога как раз в тот момент, когда его армия наступала на Драконий холм. Не может быть никаких сомнений, что если бы он был предоставлен самому себе, то призвал бы всех древних мертвецов, погребённых в курганах, сражаться за него.
- Есть и другие способы сдержать вампира, - заявил Ришемон. Он указал через плечо на мост позади себя. - Пророчица говорит, что это тот самый мост, по которому Красный Герцог раньше переправлялся через Морсо. Она не уверена, что он воспользуется им снова, - тут рыцарь хлопнул себя по груди, - но я уверен, что он это сделает.
- Что вы задумали?- спросил граф Эргон с ноткой беспокойства в голосе.
Ришемон улыбнулся, явно довольный тем, что ему удалось объяснить суть своего плана.
- Я намерен удержать мост и помешать Красному Герцогу перейти его. Если он так одержим прошлым, как вы говорите, тогда он останется и будет бороться за этот мост и ни за что другое. Мы можем задержать его здесь, пока подкрепление не прибудет на поле Церен.
Граф Эргон покачал головой. Аристократ явно был утомлен тремя днями пребывания в седле, но не хотел оставлять свои сомнения невысказанными.
- Было бы опасно ожидать, что вампир будет следовать той же самой схеме, что и раньше. Он может быть привлечён к тем же местам, но не полагайтесь, что он как раб будет делать то, что делал раньше.
- Я не полагаюсь, - сказал Ришемон. Он снова указал на мост. - Нам нужно продержаться на мосту всего несколько часов. Мой отец послал отряд саперов, чтобы разрушить мост, и они будут здесь до наступления темноты.
Леутер нахмурился, услышав, как Ришемон описывает разрушение моста.
- Если Красный Герцог не сможет пересечь реку, он может вернуться в реальность.
Граф Эргон устало хлопнул встревоженного рыцаря по спине.
- Если это случится, нам просто придётся вернуться к нему и снова помахать штандартом у него под носом.
Мрачная шутка вызвала несколько слабых смешков у людей, которые пережили путешествие к Драконьему холму. Несмотря на всю свою храбрость, никто из них не хотел повторить этот опыт.
- Вы можете дать отдых своим лошадям на другом берегу реки, - заявил Ришемон. Он оглядел измученных людей. - Да и вам самим лучше немного поспать. В таком состоянии, как сейчас, я сомневаюсь, что вы сможете справиться с дюжиной зомби, если Красный Герцог нападет.
Леутер был согласен с мнением Ришемона. Даже граф Эргон не отрицал слов молодого рыцаря. В кои-то веки невероятная выносливость старого аристократа была доведена до предела. Даже жажда мести не могла поддержать его. Небольшая группа рыцарей торжественно проехала на своих измождённых конях по старому каменному мосту.

Был полдень, когда к реке прибыла нежить. Всадники, преследовавшие Леутера и остальных с Драконьего Холма, вынырнули из леса - жуткая стена из выбеленных костей и ржавых доспехов. Скелеты чудовищ смотрели на сэра Ришемона и его рыцарей, безмолвные и неподвижные, как фаланга надгробий.
Тишина была нарушена, когда зловещий всадник пробился сквозь костлявую кавалерию. Чёрные доспехи и плащ тёмного рыцаря казались частицей полуночи, которая отказывалась быть побеждённой солнцем. От доспехов сэра Марольфа поднималась тонкая струйка дыма, принося с собой тошнотворный запах горелой плоти. Так недавно введённый в ряды нежити, тёмный рыцарь не нуждался в могущественной магии Красного Герцога, чтобы поддерживать его днем. В нём всё ещё было достаточно эха жизни, чтобы чёрный рыцарь не был обречен прятаться в своей могиле до наступления ночи. Но вампир не мог полностью игнорировать враждебный взгляд солнца. Если очищающего света было недостаточно, чтобы уничтожить его, то этого всё же хватало, чтобы опалить его нечистую плоть и наполнить его нечестивое тело болью.
Измученный солнцем, вынужденный выполнять приказы своего господина, тёмный рыцарь в ярости смотрел на рыцарей, защищавших мост. На дальнем берегу он увидел знамя короля Людовика, стоявшее над шатром, в тени которого отдыхали сэр Леутер и граф Эргон. Красный Герцог хотел получить это знамя и людей, которые его несли. Марольф не позволил бы ничему, даже собственным страданиям, помешать ему выполнить этот приказ.
Без всяких предисловий и предупреждений тёмный рыцарь выхватил меч и бросился к мосту. Немёртвая кавалерия без колебаний ринулась за ним - галопирующая орда ухмыляющихся черепов и ржавых копий. Эти умертвия были смесью чёрных рыцарей Красного Герцога, чьи кости были заключены в изрытые доспехи и рваные кольчуги, и древних лордов-табунщиков, которые несли только фрагменты бронзовых шлемов и щитов. Кем бы они ни были при жизни, теперь они объединились в рядах нежити.
Ришемон смотрел, как кавалерия нежити приближается к мосту. Умертвия значительно превосходили численностью его собственные силы, но у их командира-вампира не было даже мысли о том, чтобы сформировать из них настоящий боевой порядок, и нежить бросилась на бретоннцев неорганизованной толпой. Сброд, который Ришемон намеревался смести как можно быстрее.
- Люди Аквитании! - воскликнул Ришемон. - Час вашей славы близок! За Леди и короля!
Ришемон пришпорил своего могучего боевого коня и направил его к врагу, рыцари-в-поиске выстроились вокруг него с массивными мечами наготове. По обе стороны от его небольшого эскадрона крупные клинья странствующих рыцарей заняли позиции на флангах, опустив копья.
С грохотом стали и громом копыт два отряда столкнулись в трёхстах ярдах от берега реки. Стальные наконечники копий рыцарей Ришемона пробивали проржавевшие щиты и хрупкую броню нежити, сокрушая костлявых демонов одной лишь ударной силой атаки. Огромные мечи рыцарей-в-поиске валили тех умертвий, которым посчастливилось напасть на них, рассекая всадника и коня в ярости атаки.
В считанные мгновения рыцари прорвались сквозь сломанные ряды своих немёртвых врагов. Ришемон с изумлением смотрел на своих людей, выходивших из разбитой вражеской массы. Вся атака стоила ему всего дюжины человек, но на поле боя были разбиты сотни скелетов всадников. Он чувствовал, как его сердце наполняется гордостью за храбрость этих людей, которые последовали за ним в бой.
Ликование Ришемона быстро сменилось ужасом, когда он снова посмотрел на мост. Только горстка рыцарей осталась охранять переправу, Ришемон полагал, что сплошная атака была единственным способом справиться с атакой нежити. Ответная атака сработала лучше, чем он ожидал, но Ришемон так и не смог в полной мере оценить того врага, с которым столкнулся.
Любая армия смертных была бы разбита тем опустошением, которое ей нанесли Ришемон и его рыцари. Однако у немёртвых не было ни сердец, которые можно было бы наполнить страхом, ни умов, в которых можно было бы возникнуть сомнение. Даже на глазах у Ришемона оставшиеся в живых после его нападения продолжали пробиваться к мосту. Даже после тех потерь, которые он причинил, всадников-скелетов всё ещё оставались сотни. Во главе их к реке мчался чёрный рыцарь, дым поднимался от его доспехов.
- Назад! В бой! - крикнул Ришемон, размахивая над головой мечом и пытаясь собрать своих людей для новой атаки. Большинство странствующих рыцарей отбросили свои расщеплённые копья и вытащили из-за пояса разнообразные мечи, топоры и булавы, спеша следовать за своим лидером обратно в сражение.
И вновь его враг удивил Ришемона. Орков или северян атака с тыла повергла бы в смятение и панику. Эти ужасы, однако, казались безразличными к своей судьбе, нанося ответные удары нападавшим, когда это было возможно, но в остальном игнорируя их в своём безрассудном стремлении к мосту.
Один из рыцарей-в-поиске прорвался в самую гущу битвы, пришпорив коня и направив его к вампиру в дымящихся доспехах. Многие из тех, кто был убит в первой атаке, были убиты мечом вампира. Теперь этот одинокий рыцарь бросил вызов клинку негодяя, однако это было неравное состязание. Тяжёлый меч рыцаря был пойман щитом вампира, в то время как собственный меч монстра пронзил глаз рыцарского коня. Когда скакун под ним пал, рыцарь рухнул на землю. Вампир не снизошел до того, чтобы закончить поединок ударом меча, вместо этого он положил конец поиску рыцарем Грааля, раздробив его череп копытами своего коня-скелета.
Сердце Ришемона вспыхнуло при виде такого подлого поступка. Он неистово пробивался сквозь толпу сражающихся вокруг него, решив приблизиться к вампиру.
Марольф заметил, как стремительный рыцарь пытается добраться до него. Он поднял клинок в сардоническом приветственном салюте и приготовился встретить атаку Ришемона.
Сын герцога Гилона направил своего боевого коня прямо на ужасного тёмного рыцаря. Животное в ужасе заржало, все его чувства были оскорблены нечестивой аурой вампира, но годы тщательной тренировки заставили коня рвануться вперед, и скакун Ришемона врезался в лошадь Марольфа с силой тарана.
Ришемон видел, как такая атака сокрушала скелетообразных скакунов умертвий, но коня вампира она едва покачнула. Тёмный рыцарь вонзил шпоры в обнажённые ребра кошмара и существо встало на дыбы, сверкнув копытами. Рыцарь был вынужден поднять свой щит, чтобы защитить себя от нападения немёртвого зверя. Как только он это сделал, Марольф опустил свой чудовищный клинок вниз.
Скорее удача, чем умение, позволила Ришемону перехватить меч вампира. Раздался жуткий треск, когда клинок Марольфа врезался в его щит. Под этим нечеловеческим ударом дерево раскололось, металл искривился. Ришемон, за мгновение до того, как красная волна боли пронзила его тело, услышал, как хрустнула его рука.
Каким-то образом рыцарь нашёл в себе силы удержаться в седле и бросился с мечом на Марольфа. Клинок заскрежетал по броне вампира, и когда стальное лезвие соприкоснулся с тёмным рыцарем, оно, казалось, вспыхнуло сапфировым пламенем.
Вампир отпрянул от Ришемона, крик боли эхом отозвался из-под стальной маски его шлема. Марольф погнал своего кошмарного коня прочь от раненного рыцаря, бросив недобитого врага. Ришемон мог только беспомощно скрипеть зубами, когда вампир бежал с поля, а оставшиеся умертвия ускакали с ним обратно в лес.
Ришемон с удивлением уставился на свой меч, потому что он снова походил на любой другой клинок, выкованный для бретоннского рыцаря. Затем сквозь охватившую его боль пробился мрачный смешок. Когда он посетил большую часовню Леди в Куронне, он помазал свой меч в купели прямо в дверях этого святого места. Благодать Леди, должно быть, вошла в клинок, благословляя его против нечестивых паразитов, таких как вампир.
Наследник герцога всё ещё смеялся над своим чудесным спасением от немёртвого отродья, когда один из выживших рыцарей-в-Поиске подъехал, чтобы взять поводья его лошади и увести раненого лорда с поля боя.
Когда он пересёк мост, лицо Ришемона расплылось в широкой улыбке. Он увидел саперов и их фургоны, прибывшие на противоположный берег реки. С ними была сотня лучников, которые, не теряя времени, готовили оружие. Несколько йоменов с гербом герцога Гилона выкрикивали приказы солдатам, расставляя их на позиции, с которых они могли бы отразить любую атаку из леса.
Битва была выиграна. Тёмный рыцарь отступил, у него осталось лишь несколько сотен мертвецов, его силы были слишком слабы, чтобы взять мост сейчас. Через несколько часов саперы разрушат мост, и Красный Герцог окажется в ловушке.
Ришемон проехал мимо палатки, где отдыхали сэр Леутер и граф Эргон. Он улыбнулся обоим мужчинам, указывая на свою сломанную левую руку.
- Вместе мы становимся полным рыцарем, - сказал Ришемон графу Эргону.
Граф невесело рассмеялся, поглаживая свою раненную правую руку.
- Есть определённая доля глупости оказаться так близко к вампиру, - согласился он. Холодный свет заполз в его глаза. - И всё же я намерен сделать это снова.
- К тому времени, когда Красный Герцог сможет пересечь реку, возможно, наши раны заживут, - сказал Ришемон. Он повернулся в седле, подавив стон боли, когда его рука задела седельный рожок. - Эти саперы скоро снесут мост, - заметил он, когда толпа специалистов в кожаных фартуках начала стучать по мосту кирками и молотами. – И они будут действовать быстро. Ничто так не вдохновляет крестьян быть быстрыми в своем труде, как армия проклятых, ведомая вампиром.
- Я просто молюсь, чтобы Красный Герцог следовал плану, - сказал Леутер.
- Если мы верим, чтобы он придет на поле Церен, то мы можем верить, что он придет и сюда, - заявил Ришемон. Он нахмурился, глядя на Морсо. Из-за деревьев появился тёмный рыцарь. С ним был один из умертвий, выглядевший весьма древним выходец с того света, с осыпающимися лохмотьями короны вокруг черепа. На руке мертвеца сидело ужасное существо, похожее на скелет сокола.
Пока люди наблюдали, чёрный рыцарь взял небольшой свиток пергамента и привязал к ноге птицы. Невероятно, но, несмотря на отсутствие перьев и плоти, скелет сокола взлетел. Птица-падаль сделала два круга над вампиром, затем повернула на восток.
- Можете не беспокоиться, - сказал граф Эргон Ришемону и Леутеру. - Красный Герцог придет сюда, когда получит это послание от своего создания.
- Вопрос в том, останется ли он на том берегу реки?

Top
Serpen
Отправлено: Янв 20 2021, 19:13
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 164
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 16




ГЛАВА XVII


Красный Герцог окинул взглядом тащащиеся ряды своей пехоты и нахмурился, оценивая медлительность их марша. Далеко впереди, как раз там, где дорога терялась в лесу, виднелась передняя часть обоза, замыкающего шествие. Его лицо скривилось в презрительном оскале. Король Людовик-Узурпатор сеял хаос в его владениях, и он застрял здесь, обременённый тяжестью своей армии.
- Мы должны ещё ускориться, эрл Марьят, - прошипел вампир, понизив голос.
Рыцарь рядом с ним что-то тревожно пробормотал себе под нос, остановившись прежде чем произнести имя Леди. В последнее время Красный Герцог стал нетерпим к подобным чувствам, добавив богохульство к длинному списку своих грехов. Эрл Марьят сожалел о клятве, которую он дал этому существу, о слове чести, связывавшем его с судьбой вампира. Если бы он мог, то забрал назад свою верность, но для рыцаря Аквитании это было невозможно. Дворянин не изменял однажды данному слову.
- Мы не можем гнать людей быстрее, чем сейчас, - сказал эрл Марьят. - Они уже готовы упасть от усталости. Они будут не в состоянии сражаться, когда мы доберёмся до короля.
Красный Герцог остался равнодушен к протесту своего генерала.
- Если крестьянская мразь не может сделать то, что мне нужно, то они для меня бесполезны.
- Вы требуете от них слишком многого, ваша светлость, - возразил рыцарь. - Эти люди верны нам. Они не предадут вас. Они не посмеют.
Вампир схватил эрла Марьята за подбородок, заставив рыцаря повернуть голову. Он заставил генерала смотреть на молчаливые ряды скелетов и зомби, которые двигались по дороге.
– Вот те войска, которые не предадут меня. У них нет ни одного из недостатков плоти. Они делают все, что я от них требую.
Лицо графа Марьята стало похожим на изваяние, когда с него сошли все краски.
- Но это всего лишь мёртвые существа. Нечестивые…
Красный Герцог отвернулся, его плащ развевался на ветру.
- Крестьяне нас тормозят, - сказал он. - Этого я не допущу.
Перепуганный генерал поспешил за своим сеньором.
- Вы не можете хотеть, чтобы…
- Проследи, чтобы от них избавились, - сказал ему Красный Герцог. - Я приду к ним позже и восстановлю их в состоянии, более пригодном для защиты моих владений!
Он заметил ошеломленное недоверие на бледном лице графа Марьята.
- Делай, как я приказываю, - прорычал вампир своему генералу. - Ты же не хочешь, чтобы я начал сомневаться в верности моих
благородных слуг.

Тьма чернее ночи опустилась на берега Морсо. Из-под полога леса показалась мрачная процессия жутких существ. Древние мертвецы курганов, облачённые в броню тела бретоннских рыцарей, разлагающиеся останки убитых крестьян. Над их головами кружились рычащие кровавые летучие мыши, их кожистые крылья гнали трупное зловоние зомби через реку. Стаи крадущихся упырей ползли сквозь тени, их голодные глаза были прикованы к телам, разбросанным по полю боя.
На фоне голых костей, ржавых доспехов и разлагающейся плоти его отвратительной армии алые доспехи Красного Герцога сияли, как маяк, пылающий в самой преисподней. Скелетообразный конь вампира беспрепятственно шагал сквозь орду ходячих трупов, нежить расступалась перед своим хозяином, как пшеница перед косой. Царственный и грозный, Красный Герцог пробирался сквозь ряды своей армии, продвигаясь вперёд, пока не оказался на краю поля боя.
Глаза вампира сверкали, когда он изучал опустошение, нанесённое его кавалерии войском сэра Ришемона. Его ум тактика мог оценить расположение мёртвых рыцарей, и экстраполировать из лежащих тел стратегии сражающихся. Его собственному тёмному рыцарю придётся за многое ответить.
Красный Герцог обратил своё внимание на саму реку и перекинутый через неё мост. Он мрачно кивнул, увидев его печальное состояние, приведён в кое тот был не временем и не стихией, а сознательной рукой человека. На дальнем берегу Морсо он увидел рыцарей Ришемона, саперов и лучников, сосредоточенно наблюдавших за ним. Даже сквозь зловоние зомби и мускусную вонь летучих мышей вампир чувствовал исходящий от бретоннцев ужас.
Решив проверить силу страха, охватившего его врага, Красный Герцог пустил Эль Морсильо в лёгкий галоп. С грацией, ставшей омерзительной из-за его ужасного вида, боевой конь загарцевал по полю боя, побуждая наблюдавших лучников стрелять в него и монстра в седле. Ни одна стрела не пролетела над рекой, ни один человек не осмелился выстрелить в этого изверга, восставшего из мифов и легенд, чтобы начать войну против их земли.
Губы Красного Герцога скривились в усмешке. Он был готов восхищаться доблестью этих людей после их дерзкого выступления против его кавалерии, но теперь он находил их храбрость достойной презрения. Он насмешливо обнажил меч, бросая вызов наблюдавшим за ним рыцарям. Страшный смех разорвал темноту, когда вампир развернул своего боевого коня и галопом поскакал обратно к ожидающей его армии.
- Они разрушили мост, - сказал вампир тем из немёртвых, у которых было достаточно разума и силы воли, чтобы служить ему в качестве генералов и командиров. - Они думают помешать мне, не дать выступить против короля Людовика, - Красный Герцог обнажил сверкающие клыки в гримасе нечеловеческой ненависти. - Они пытаются выиграть время, чтобы узурпатор мог убежать обратно в безопасный замок.
Красный Герцог оглядел свою армию, и его хмурый взгляд превратился в жестокую улыбку.
- Глупцы забывают о нашей силе и своей слабости, - он поднял руку, указывая пальцем на нескольких умертвий. - Собирайте свои войска. Пересеките реку. Убейте любого, кто будет достаточно глуп, чтобы всё ещё быть там, когда вы достигнете другой стороны.
Со слабым эхом своих смертных жизней умертвия салютовали Красному Герцогу в нестройной манере: рыцарственные бретоннские витязи и примитивные варвары лорды-табунщики. Вампир не обратил на них никакого внимания, уже переключившись на другие проблемы. Он бросил свирепый взгляд на стаи упырей, крадущихся по краям его армии.
- Эрл Марьят, - прошипел Красный Герцог, обращаясь к чёрной фигуре сэра Марольфа. Тёмный рыцарь привык к путанице в мыслях своего господина, принимая роль эрла Марьята так же легко, как и барона де Гаводана.
- Крестьяне задержат нас, - сказал Красный Герцог трэллу. - Проследи, чтобы от них избавились. Я приду к ним позже и восстановлю их в состоянии, более пригодном для защиты моих владений.

С дальнего берега реки Морсо сэр Леутер и граф Эргон с нарастающим ужасом наблюдали, как сотни скелетов-пехотинцев двинулись вперёд. Хотя лучники сэра Ришемона проявили нерешительность, когда перед ними оказался Красный Герцог, они с неистовой самоотверженностью выпускали стрелы в приближающихся скелетов. Многие скелеты пали, когда их черепа раскололись от удара стрелы, но на каждого упавшего, казалось, приходились ещё трое, что продолжали приближаться к реке.
- Они не могут и думать о том, чтобы воспользоваться мостом, - замечание было сделано сэром Ришемоном. Молодой генерал с перевязанной рукой присоединился к двум рыцарям, чтобы наблюдать за прибытием Красного Герцога и его орды. - На ремонт уйдёт несколько недель, и я могу заверить вас, что мои лучники не дадут слабины, стреляя в этих монстров! Красный Герцог потеряет тысячи, прежде чем сможет преодолеть это расстояние.
По спине графа Эргона пробежал холодок. Когда аристократ заговорил, его голос был полон ужаса.
- Я не думаю, что негодяй собирается воспользоваться мостом, - он указал на опушку леса. Зомби и умертвия набросились на упырей со всех сторон, рубя их вилами и секачами. Отчаянные вопли преданных чудовищ были жалки и ужасны для слуха.
- Вампир действительно безумен! - воскликнул Леутер. - Он натравливает свои войска друг на друга!
Граф Эргон покачал головой.
- Может, он и сумасшедший, но чудовище всё ещё обладает хитростью демона, - он снова указал на реку, где марш скелетов был ослаблен безжалостной стрельбой из лука, но едва ли остановлен. Тем, кто наблюдал за ними, было очевидно, что скелеты не двигались к мосту, а стремились добраться до самой реки.
- Упыри были единственной подлинно живой частью его армии, - объяснил граф Эргон. - Из-за этого они больше не были полезны Красному Герцогу. Живым солдатам понадобится мост, чтобы пересечь Морсо.
Смысл слов графа быстро стал ясен. Марширующие скелеты достигли реки. Не колеблясь, немёртвые продолжили своё мрачное шествие, полностью погрузившись в поток. Они преодолевали воду, в конце концов полностью скрывшись из виду.
- Невозможно! - воскликнул Ришемон. - Они не могут плыть против такого течения! Морсо никогда еще не были так сурова! Сама Леди старается удержать вампира! Они не могут переплыть реку!
Леутер покачал головой, понимая ужасную правду того, чему они были свидетелями.
- Нежить не переплывает через Морсо. Они идут по дну, используя свои копья и когти, чтобы удержаться против течения. То, что говорит граф Эргон - обосновано. Красному Герцогу мост не нужен.
Ришемон с недоверием смотрел на марширующие скелеты, исчезающие под водой. От провала его плана остановить Красного Герцога и выиграть время для прибытия союзников отца во рту у него появился горький привкус. Вместо нескольких дней или недель, он купил герцогу Гилону в лучшем случае несколько часов. Он рассказал об этом своим товарищам.
- Я думаю, вы выиграли для нас, по крайней мере, день, может быть, два, - поправил его Леутер. Он указал на дальний берег реки. Красный Герцог и несколько жутких скелетов, одетых в лохмотья древних одежд друидов, бродили среди убитых упырей, задерживаясь над каждым телом. Вампир и его личи жестикулировали когтями над лицом каждого упыря, бормоча какое-то мерзкое заклинание, которое наблюдатели не могли расслышать. Пока монстры творили свою некромантию, трупы начали дергаться и подниматься, и свежие зомби присоединились к разлагающимся рядам пехоты Красного Герцога.
- Им потребуется время, чтобы поднять всех мёртвых, оставшихся на дальнем берегу, - продолжал Леутер. - И после такого они должны будут восстановить свои тёмные силы.
- Часы темноты укрепят их силы, - сказал граф Эргон. - Мы видели это во время погони за Красным Герцогом. Я думаю, что мы можем рассчитывать только на один день передышки. Когда солнце сядет, армия вампиров снова выступит.
Ришемон переваривал слова двух рыцарей, людей, которые имели самый непосредственный опыт в отношении с Красным Герцогом. Он неохотно принял мудрость их совета.
- Значит, союзники моего отца не успеют вовремя добраться до поля Церен, - сказал он. - У меня было намерение сражаться здесь, чтобы уничтожить нежить, когда она выйдет из реки. Мы могли бы уничтожить многих из них, но с какой целью? Мы только растратим здесь свои силы. В конце концов, численный перевес врага сведёт на нет нашу доблесть, и выгонит нас с поля боя. Торжествуя победу, Красный Герцог просто поднимет своих побеждённых рабов и добавит к ним наших собственных благородных мертвецов.
Ришемон снова бросил взгляд на багровую фигуру Красного Герцога, чувствуя, как зло поднимается из тела вампира.
- Герцогу Гилону понадобится каждый меч, что он сможет получить, когда этот изверг перейдет реку, - отвернувшись от реки, Ришемон крикнул своим капитанам, чтобы они собрали свои отряды и начали отступление.

- Он идёт, - сообщил сэр Ришемон своему отцу. Герцог Аквитанский установил свой командный шатер на холме, возвышавшемся над полем Церен, рядом с кладбищем, где всё это началось. Только исход предстоящей битвы покажет, будет ли размещение его штаба доказательством поэтической справедливости или жестокой иронии.
- Он приближается, и число его войск даже больше, чем мы опасались, - продолжал Ришемон. - Мы должны учесть, что к имеющимся у него силам он добавит тех, кто погиб, сражаясь за мост против его авангарда.
Герцог Гилон покачал головой, опечаленный мыслью, что люди, доблестно погибшие, защищая его владения, теперь должны быть порабощены вампиром. Однако он не мог винить Ришемона в том, что тот решил оставить тела. Чтобы вернуть их, потребовалось бы ещё больше жизней, и, как правильно сказал его сын, герцог Гилон нуждался в каждом здоровом мужчине, которого мог получить.
- Мы приняли меры предосторожности против дальнейших набегов Красного Герцога, - сказал герцог Гилон твердым, как сталь, голосом. Он указал на вход в свою палатку. В бодрящей прохладе утра по всему старому кладбищу бродили группы крестьян. Это было пёстрое сборище пожилых мужчин, измождённых женщин и истощённых детей, едва ли самая трудоспособная рабочая бригада, которую Аквитания когда-либо видела. Это были крестьяне, которых сочли слишком слабыми, чтобы дать им оружие и приказать сражаться против вампира и его орды. Вместо этого герцог Гилон нашёл другой способ помочь этим людям защитить свою землю.
Лопатой и молотком крестьяне вскрывали могилы. Дворянин и простолюдин - ни одна могила не оставалась нетронутой. Все трупы были вытащены на солнце и подтащены к большому костру, пылающему в самом центре кладбища. Служительницы Грааля и жрецы Морра проводили ритуалы над телами, бросаемыми в огонь, прося прощения у мёртвых и понимания у богов за святотатство, к которому их принудила необходимость.
- По всей Аквитании, в каждом селении и деревушке разыгрывается одна и та же сцена. Везде, куда могли добраться мои посланцы, был отдан приказ сжигать их мертвецов, - сказал герцог Гилон, потупив взгляд, румянец стыда распространился по его лицу. - Даже склепы замка Аквитейн были взломаны. Я предпочел бы, чтобы кости наших предков превратились в пепел, чем чтобы их тела были осквернены колдовством Красного Герцога. Только гробница герцога Галанда осталась нетронутой. Пророчица беспокоится, что если гробницу потревожат, то дух герцога Галанда уйдёт, а вместе с ним и благословение Леди. Все остальные могилы должны быть уничтожены.
Собравшиеся генералы Аквитании мрачно кивнули в знак поддержки отчаянного поступка герцога Гилона. Они знали, как тяжело было их сеньору принять такое решение и каким страшным бременем оно легло на его личную честь.
- Мы должны остановить его здесь! - прорычал герцог Гилон, стукнув кулаком по дубовому столу.
- Победа или поражение, но мы должны сохранить наши сердца твёрдыми, а головы - холодными, - пожурила его Изельда. Пророчица поднялась с обитого бархатом кресла, в котором сидела, и обвела взглядом собравшихся рыцарей. - Не надейтесь, как это сделал сэр Ришемон на реке, что Красный Герцог будет неоригинальным и попадёт в нашу ловушку. При жизни он был величайшим из военачальников короля Людовика. Вы должны быть готовы к обману со стороны вампира.
- Разве наша пророчица не может предсказать план битвы чудовища? - спросил сэр Роже, высказывая нечестивую мысль, которая была у каждого рыцаря на уме.
Изельда сурово смотрела на старого рыцаря, пока он не отвернулся от неё.
- Безумие Красного Герцога - его щит против моей силы. Из настоящего в прошлое его безумие ведёт его по тропам, которые видит только он сам. Возвращение его на поле Церен само по себе небольшой триумф, но принесёт ли он окончательную победу, может сказать только сама Леди.
Произнеся последние слова, Изельда перевела взгляд на сэра Леутера и графа Эргона. Старые враги стояли теперь бок о бок, объединённые стремлением уничтожить ещё более могущественного врага. И всё же она чувствовала напряжение, всё ещё скрывающееся под поверхностью, подозрение и негодование, порождённые древней враждой.
- Мы должны оставаться верными своей цели и никогда не забывать, что сражаемся не только за Аквитанию, но и за Леди, - сказала Изельда, не сводя глаз с двух рыцарей, чьи судьбы были единственной существенной связью с будущим вампира. Нет, не единственной, подумала она с содроганием. Была и другая возможность - та, что преследовала её с тех пор, как вампир был выпущен на свободу. Возможность, которая сулила ей гибель.
Герцог Гилон выхватил меч и положил его на стол.
- Моя сталь больше не будет вложена в ножны, пока не окажется в чёрном сердце вампира, - поклялся он. Его слова вызвали протесты собравшейся знати. Он сердито отмахнулся от их возражений, прикрикнув на них. – Разве я не герцог Аквитанский? - прорычал он. - Или это чудовище уже присвоило себе мою власть? Это мою землю разоряет этот изверг!
- Но вы не должны рисковать собой, ваша светлость, - настаивал один из баронов из винных земель. – Вы сердце Аквитании. Без вас - кто будет вести нас?
- Без победы над этим чудовищем не будет Аквитании! - огрызнулся герцог Гилон. - Неужели вы думаете, что я буду прятаться здесь, наблюдая, как другие сражаются за мои земли? Нет, уж лучше умереть на поле брани, чем познать такой позор! Может, я и старик, но на ещё один бой меня хватит!
- Тогда я тоже буду сражаться, - объявил Ришемон. Сломанная рука молодого рыцаря была привязана к груди крепкими деревянными лубками. Даже старейший из дворян Аквитании никогда не видел такой полностью раздробленной руки. Многие из них думали, что конечность в конце концов отомрёт и её придется ампутировать, хотя они были слишком мудры, чтобы говорить об этом герцогу Гилону. Мысль о том, что Ришемон отправится в бой с таким ранением, казалась им болезненно абсурдной.
Герцог Гилон не разделял их чувств. Он видел решимость на лице сына. Слёзы восхищения катились по его щекам оттого, что он произвёл на свет человека с таким мужеством и убеждённостью.
- Ты будешь командовать левым флангом, - сказал он Ришемону. - Будь моим щитом, сын мой. И если сегодня мы увидим конец нашей линии, то пусть это будет конец, который будет жить после нас в балладе и песне.
Ришемон склонил голову в знак благодарности за честь, оказанную ему отцом. Отвернувшись от герцога Гилона, он обратился к Леутеру и графу Эргону.
- Я знаю, что ваши сердца крепки, а доблесть велика. Я не прикажу вам ехать рядом со мной, но если вы согласитесь следовать за мной в битву, я обещаю, что вы не найдёте недостатка в работе для своих мечей.
Леутер опустился на колени перед наследником герцога.
- Милорд, для меня большая честь служить вам всем, чем я могу.
Граф Эргон был менее экспансивен в своем согласии с просьбой Ришемона.
- Если это приблизит меня к Красному Герцогу, я отправлюсь с вами хоть в пасть Хаоса.

Огни маяков, горевшие на башнях замка, возвестили о наступлении армии Красного Герцога задолго до того, как первые разведчики вернулись в бретоннский лагерь. Немёртвые всё ещё шли к полю Церен и до сих пор действовали в соответствии с предсказанием Изельды и надеждой герцога Гилона. Никто из аквитанцев не хотел думать о том, как долго они смогут рассчитывать на то, что иллюзия вампира будут работать в их пользу.
Когда дневной свет начал меркнуть, а зловещие чёрные тучи поднялись из небытия, чтобы задушить небо, бретоннцы заняли свои позиции на поле боя. Чувство ужаса пробежало по сердцу каждого человека, когда он подумал об огромной силе магии Красного Герцога, способной превратить день в ночь и задушить своим злом само солнце. Мужество пошатнулось перед лицом такого проявления сверхъестественной мощи.
Как только страх начал пускать корни, в центре поля вспыхнуло ослепительное сияние. Гробница герцога Галанда была окутана тёплым белым сиянием, которое, казалось, тянулось к каждому человеку, наполняя его чувством покоя и безмятежности. Изельда стояла перед гробницей, сжимая в изящной руке тонкую ветку тиса. Когда пророчица взмахнула веткой перед дверью гробницы, сияние стало ещё ярче, распространяясь по всему полю и принося утешение лучникам, собравшимся на склонах холмов справа и слева.
Рыцари Аквитании вышли на середину поля, ожидая приближения врага, вымпелы, прикреплённые к их копьям, трепетали на ветру, знамёна их домов образовывали буйное множество цветов и геральдики. На некотором расстоянии позади них шли их воины с копьями и алебардами наготове. Крестьяне-солдаты будут использовать любые бреши в линии противника, созданные атакой рыцарей, что сделает невозможным для врага перестроить ряды после их нападения. В том случае, если рыцари будут вынуждены отступить, воины образуют оборонительный бастион и не дадут кавалерии быть захваченной преследующим врагом.
На левом фланге главной группы рыцарей находился второй отряд кавалерии, состоявший из выживших странствующих рыцарей и рыцарей-в-поиске, принявших участие в битве у моста. Их численность была увеличена большими группами конных оруженосцев и йоменов, конных войск без доспехов, набранных из домов знатных лордов Аквитании.
Сэр Леутер и граф Эргон заняли места позади могучего коня сэра Ришемона. С ними был и Вигор, горбатый крестьянин, очень обрадованный возможностью принять участие в битве, полный решимости искупить свою вину, непосредственно выйдя против нечестивых воинов Красного Герцога.
На каждом из холмов сбоку выстроились сотни лучников. Выбранные позиции с хорошим обзором давали большой простор для стрельбы из их длинных луков. Прежде чем армия вампиров сможет вступить в схватку с защитниками Аквитании, им придётся преодолеть четыреста ярдов под обстрелом от лучников на холмах.
Герцог Гилон вышел из своего походного шатра и пристегнул шлем, золотая корона Аквитании сияла над откинутым забралом. Он решительно направился к крытой конюшне, которую его слуги соорудили рядом с шатром. Странная конюшня, похожая на огромную клетку какого-то чудовищного зайца, была наспех сооружена для любимого скакуна герцога Гилона.
Конюхи герцога вышли оттуда, ведя за собой великолепное создание. На первый взгляд зверь был похож на могучего боевого коня, даже крупнее, чем боевые скакуны Ришемона и других рыцарей. Снежно-белый, огромный конь был в красочной красно-синей попоне. На голове у животного была крылатая золотая корона, которая соответствовала фигуре на шлеме герцога Гилона. Свирепые и умные глаза сверкали из-под шелковой маски, которую носил конь, выдавая мудрость, превосходящую мудрость любой обычной лошади.
Этим скакуном был Фульминер, и когда он вышел из похожей на клетку конюшни, он расправил огромные крылья, что росли из его плеч, устраняя все сомнения в том, что это была обычная лошадь. Двадцатифутовые крылья расправились, трепеща, пока Фульминер преодолевал скованность после стойла. Огромные крылья с перьями, полосатыми, бело-коричневыми, раздували воздух в смелой демонстрации силы и мощи.
Герцог Гилон погладил пегаса по морде, приветствуя его как старого друга. Фульминер был даром герцога Парравона, подаренным ему, когда пегас был ещё жеребенком. Во всей Аквитании не было более доблестного и благородного скакуна.
Однако нынешнее испытание должно было проверить мужество и рыцаря, и коня. Герцог Гилон намеревался кружить над полем боя, чтобы найти самого Красного Герцога. Как только он будет уверен, что доберётся до вампира, он спустится на негодяя с неба.
С уничтожением Красного Герцога армия вампира рассыплется в прах. По крайней мере, таков был рассказ о первой битве на поле Церен.
Теперь герцог Гилон подвергнет легенду испытанию.
Если Леди будет милосердна, старые сказки оказажутся правдой.
Когда Фульминер поднялся в небо, герцог Гилон получил более полное представление о поле Церен, чем мог надеяться любой из его генералов. Он видел, как его войска выдвигаются на позиции. Он испытывал трепет гордости, видя прекрасную дисциплину даже у крестьян, когда они брались за дело войны. Белый свет гробницы Галанда отбрасывал яркие блики на доспехи бретоннских рыцарей, заставляя всё поле боя сиять, как гобелен, сотканный из звезд.
Растущая уверенность в груди герцога Гилона поколебалась, когда Фульминер тревожно заржал. Он развернул своего летающего коня, наблюдая, как туча гигантских летучих мышей роем устремилась к полю боя, их тела раздувались от крови. Под стаями летучих мышей маршировала, казалось бы, неисчислимая орда скелетов и зомби. Герцог Гилон мог разглядеть отвратительную кавалерию Красного Герцога, идущую впереди, но ни на всадниках, ни на конях не было видно ни клочка плоти. Они были гнусной насмешкой над дворянством, пустыми оболочками рыцарства, украденными из их могил и порабощёнными чёрной магией безжалостного монстра.
Скоро их нечестивому существованию придёт конец. Герцог Гилон почувствовал, как к нему возвращается уверенность, наблюдая, как немёртвые выходят на поле. Несмотря на всё своё хваленое тактическое мастерство, Красный Герцог вёл себя точно так же, как и против короля Людовика. Всего через несколько мгновений лучники начнут выпускать залпы стрел в гнилую орду. Прежде чем вампир доберётся до центра поля, где его ждут рыцари Аквитании, половина его армии будет уничтожена.
Во имя Леди, спасение Аквитании скоро совершится!

Top
Serpen
Отправлено: Янв 21 2021, 19:57
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 164
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 16




ГЛАВА XVIII


Конница Мехмед-бея ринулась вниз по узкому горлу долины, преследуя отступавших всадников крестоносцев. Обезумевшие от ненависти, надменные от гордости, арабийские рыцари хлынули в низину потоком стали и ярости. Это были ужасы пустыни, воины, которые удерживали землю вдвое больше Бретоннии в жестоком кулаке султана Джаффара. Они не потерпят оскорбления, нанесенного им этим жалким отрядом неверных трусов!
На холмах, укрывшись под плащами, раскрашенными под цвет песка, бедуины-разведчики Эль Сифа наблюдали, как огромная армия Мехмед-бея безрассудно кинулась в ловушку герцога. Как только сипахи оказались достаточно глубоко в долине, окружённые с обеих сторон скалистыми утесами, как только бесчисленные орды мамлюков и янычар Мехмеда перекрыли устье долины и отрезали все шансы на спасение, разведчики бросились в бой. Один за другим мстительные бедуины подносили рога к губам и издавали единственную ноту.
За дюнами, скрытые от глаз, бретоннские лучники шеренга за шеренгой натягивали тетивы и выпускали в долину залп за залпом. Стрелы с железными наконечниками падали на арабийскую кавалерию испепеляющим градом, пронзая доспехи, плоть и кровь. Высокомерная атака сипахов превратилась в паническое бегство, а стрелы всё летели и летели. Разбитая и окровавленная, тяжелая кавалерия развернулась, чтобы избежать стрел невидимых лучников, топча свою собственную пехоту в отчаянной попытке спастись.
Когда огромная орда Мехмед-бея пришла в замешательство, разведчики снова затрубили в рога. Залпы стрел внезапно прекратились. Вместо них раздался грохот копыт. Сотни рыцарей-крестоносцев ворвались в долину, пронзая беспорядочные ряды арабийской армии подобно горящему копью.
Во главе крестоносцев ехал герцог Аквитании, Эль Сиф, его золотой меч обрушился на охваченных паникой арабийцев. Он прорубался сквозь врагов, убивая их дюжинами, неудержимый, как песчаная буря в пустыне. Его глаза всегда были прикованы к знамени Черной ящерицы, знамени Мехмеда-Мясника.
В этот день если бы Мехмед-бей не умер, победы быть не могло. Эль Сиф поцеловал свой меч и поклялся Леди, что не покинет поля боя, пока голова его врага не будет свисать с седла.


Холодные губы Красного Герцога растянулись в сардонической усмешке, когда он увидел расположение королевских войск. Он видел в бретоннской линии фронта отголосок тактики, которую он сам использовал, чтобы уничтожить Мехмед-бея. Кавалерия была заманчивой приманкой, лучники выстроились по бокам, чтобы действовать как смертоносные челюсти ловушки.
Вампир усмехнулся грубости врага. Его брат, конечно, знал, как потерпел поражение Мехмед-бей - он сам проинструктировал короля относительно стратегии, используемой против арабийцев. Было обидно обнаружить, что уловка здесь выполнена так грубо и плохо. Он нашел это даже более дерзким, чем тот факт, что король думал, что он может использовать одну из собственных стратегий вампира против него. Это было ещё одним доказательством - если бы Красный Герцог нуждался в нём - вероломства Леди, что богиня сочла такого неумелого дурака достойным испить из чаши Грааля. Он получит огромное удовольствие, осквернив её святыни и убив её служительниц, когда эта битва закончится.
Подняв руку, вампир жестом приказал своей армии остановиться. Он провёл закованным в броню большим пальцем по щеке, думая о защитных средствах, которые были приготовлены, чтобы уничтожить его. Он вспомнил уничтожение арабийцев и то, как оно было вызвано. Пламя ненависти вспыхнуло в глазах Красного Герцога, когда на него снизошло вдохновение. Он обратит неудачно выбранную стратегию короля Людовика против него самого. Челюсти капкана оставались бы неподпружиненными, приманка из рыцарей была бы вытянута, чтобы действовать как щит вампира.
Жуткий смех прошипел сквозь клыки Красного Герцога, когда он подозвал к себе своих капитанов и сказал им, что они должны делать.

Сэр Леутер наблюдал, как орда немёртвых продвигается вперед. Рыцарь тихо вознес благодарственную молитву Леди. В течение долгих минут нежить стояла, застыв на месте на краю поля Церен, возбуждая отчаяние в груди каждого мужчины. Сомнение закралось в разум каждого, страх, что Красный Герцог отступит, не став продолжать атаку. Не было лучшей позиции, чтобы встретиться с вампиром, не было лучшего места, чтобы сокрушить могучую орду нежити.
Когда Леутер увидел, что скелеты и зомби снова пришли в движение, он почувствовал такое облегчение, что на мгновение забыл об ужасе ситуации. Затем ужас резко вернулся к нему, посылая мурашки по рукам. Зловоние смерти и нечестивой магии, отвратительный вид тысяч трупов, бродящих по земле, стук лишённых плоти костей о ржавые доспехи и нечестивые песнопения немёртвых друидов. Это было совсем не то же, что сражаться со смертным врагом, выезжать на битву с орками или убивать огра. Это было похоже на войну с единственным врагом, которого ни один человек никогда не сможет одолеть: самой смертью.
Тепло и покой вернулись в тело рыцаря, и Леутер был благодарен за ласку белой магии Изельды. Он нуждался в её силе, чтобы поддержать мужество. Они все нуждались. Долг и повиновение могут вести человека только до того момента, когда сама его плоть восстанет против него. Даже тяжкого бремени позора семьи было недостаточно, чтобы закалить его сердце против ужасающего вида боевого воинства Красного Герцога. Чтобы предстать перед легионами мертвых, требовалось нечто большее, чем просто мужество смертного.
Высоко над полем боя над позициями аквитанцев кружил пегас Фульминер и виднелся герцог Гилон. Цветные флаги развевались в руках герцога, полосы белого означали, что рыцари должны оставаться на своих местах. Герцог и его генералы договорились о сложной серии сигналов, позволившей ему использовать своего фантастического скакуна с максимальной выгодой. Вид с неба давал герцогу Гилону беспрецедентное представление о поле битвы. Он гораздо быстрее, чем командиры на земле, видел, как развиваются события. Заблаговременное предупреждение о тактике немёртвых было бы крайне важно, чтобы бретоннцы смогли одержать победу.
- Герцог Гилон приносит великую жертву, - заметил граф Эргон, и в его голосе зазвенело восхищение. - Он решил возглавить свою армию вместо того чтобы устроить бой, которого так сильно желает. С Фульминером он мог ударить в самое сердце орды нежити и скрестить мечи с вампиром.
- Мой отец ещё может сделать это, - сказал сэр Ришемон. - Но он не станет рисковать исходом битвы, чтобы противостоять нашему врагу.
Леутер покачал головой, ничего не понимая.
- Если герцог Гилон сможет убить Красного Герцога, армия вампиров будет разбита. Изельда подчеркивала этот факт на каждом военном совете.
Ришемон остановил на Леутере укоризненный взгляд.
- А если мой отец потерпит неудачу? Если он будет убит Красным Герцогом глубоко в рядах врага? Мы потеряем преимущество его командования и выгоды, которые дают ему крылья Фульминера. Мы будем сражаться, как слепые, - Ришемон стиснул зубы, кровь хлынула ему в лицо. - Хуже того, мой отец знает, что его осторожная стратегия будет забыта. Мы бросимся на немёртвых в безрассудной атаке, решив забрать его тело из мерзких рук вампира. О победе больше не будет и речи. Только о мести.
Над их головой герцог Гилон достал жёлтые флаги, размахивая ими справа налево. Это была команда лучникам на холмах, приказывающая им занять новые позиции. Внезапно флаги замерли. Затем безумным движением герцог Гилон снова достал белые флаги и яростно замахал ими, и это действие поразило наблюдавших рыцарей и их командиров словно яростный крик, умоляющее требование к рыцарям оставаться на месте.
- Герцог Гилон, кажется, считает, что нам нужно срочно остаться здесь, - сказал граф Эргон.
- Похоже, он боится, что мы не подчинимся его приказам, - согласился Леутер.
На лице Ришемона отразилось сомнение.
- Что-то не так, это очевидно. Но почему он думает, что мы это сделаем…
Пока он говорил, наследник герцога приподнялся в стременах, глядя через поле на приближающихся скелетов. Как и у бретоннцев, впереди шла кавалерия, сплошная стена из лошадиных костей и ржавой брони, всадники с лицами-черепами ухмылялись своим далеким врагам. Ришемону показалось, что Красный Герцог ведёт себя именно так, как надеялся его отец, идя прямо в приготовленную для него ловушку. Затем в рядах нежити началось какое-то движение. Над марширующими скелетами возвышались жуткие фигуры.
- Храни нас, добрая Леди! - ахнул от ужаса Ришемон, увидев эту непристойность.
Рыцари Аквитании знали, что они оставили тела павших товарищей у Морсо. Они смирились с тем, что вампир будет творить свою отвратительную магию над трупами, что в этой битве они, скорее всего, столкнутся с ожившими телами мёртвых друзей и родственников. Этот ужас люди приняли, закаляя сердца в ожидании скрещивания мечей со своими бывшими товарищами.
Мерзость, которую они сейчас наблюдали, была более ужасной, чем они могли себе представить. Красный Герцог действительно сотворил свою грязную магию над их мёртвыми товарищами, но они не шли с его нечестивой армией. Вместо этого они были подняты над ней, насажены на огромные шесты, подняты вверх, как ужасные штандарты. Как будто трупов рыцарей, подвергнутых такому варварскому и непристойному обращению, было недостаточно, Красный Герцог совершил ещё одно злодеяние.
Красный Герцог оживил пронзённые тела своих врагов, как поступил и с телом эрла Гобера. Они корчились и извивались на своих кольях, как насекомые, насаженные на булавку.
Крики ярости и ненависти вырвались из рядов рыцарей, когда они узнали некоторые из истерзанных трупов. Пронёсся залп стрел - лучники стреляли в нежить, хотя они всё ещё были вне досягаемости. Сигналы герцога Гилона наверху становились все более неистовыми. Это была последняя отчаянная попытка герцога напомнить своим солдатам о плане, ловушке и их роли в ней.
Этого напоминания было недостаточно, чтобы остановить ярость, охватившую рыцарей. Нескольких хладнокровных капитанов было недостаточно, чтобы принудить выполнять приказ и держать позиции.
Кулак Ришемона крепче сжал копье. Больше, чем кто-либо из окружавших его людей, он чувствовал стыд за то, что оставил тела павших. Стыд сменился яростью и решимостью заставить Красного Герцога заплатить за это надругательство. Ришемон был обесчещен, и его гордость могла быть восстановлена только тогда, когда он увидел бы голову вампира, насаженную на пику над воротами замка Аквитейн.
- Бочонок золота и клинок серебра тому, кто принесёт мне чёрное сердце этого чудовища! - вскричал Ришемон. Граф Эргон вцепился в поводья наследника герцога, пытаясь предотвратить то, что последует дальше. Это была последняя попытка спасти план сражения герцога Гилона, и она была обречена на провал.
- За Аквитанию! За Леди! - закричал довольный Ришемон, возглавив атаку на нежить.

Холодная улыбка Красного Герцога, казалось, намекала, что ему слегка забавно видеть, как аквитанцы поднимаются в атаку. Они действовали именно так, как он и предсказывал. Как и войска Мехмед-бея, они стремились сломя голову к собственной гибели. Вампир мог бы проникнуться к ним жалостью, если бы эта эмоция была для него чем-то большим, чем просто пустым словом.
Рыцари были обречены, как только они пришпорили лошадей. Лучники на холмах отчаянно пытались перестроиться, пытаясь обогнать скачущих боевых коней и занять позицию, где они могли бы стрелять в нежить, прежде чем их ряды безнадежно перепутаются с рядами атакующих рыцарей.
Хотя он мало думал о шансах лучников обогнать атакующую кавалерию, Красный Герцог решил убедиться, что лучники не получат шанса выпустить стрелы в его орду. Напрягая свою черную волю, вампир направил огромные стаи кровавых летучих мышей на крестьян. Облака кожекрылых грызунов обрушились на людей, сразу же прервав их бег по холмам.
Жестокий шипящий смех вырвался из горла вампира, когда Красный Герцог снова обратил внимание на атакующих рыцарей. Они представляли собой устрашающее зрелище, гордое и благородное, несравненное слияние человека и коня в единое смертоносное целое. Вампир почувствовал горькое негодование, когда отвёл глаза от великолепного зрелища рыцарей Аквитании и посмотрел на разлагающуюся массу своей собственной кавалерии. Злобная ненависть вскипела в нём. Если он не сможет повести за собой людей, подобных тем, что сейчас выступали против него, он сотрет их род с лица земли.
- Полумарш, - прорычал Красный Герцог. По его команде всадники-скелеты и чёрные рыцари натянули поводья своих ужасных коней. Когда кавалерия замедлила ход, ряды скелетов-пехотинцев стали пробираться вперед между тесно стоящими всадниками. Вампир сомневался что теперь, мчась к его армии на полной скорости, его враги заметят замедление темпа нежити. А даже если бы они это сделали, бретоннцы никогда не смогли бы вовремя остановить свою атаку.
Красный Герцог ухмыльнулся, облизывая клыки в кровожадном предвкушении, когда рыцари прогрохотали по полю Церен. Он издевательски отсалютовал золотым мечом обезумевшему королю Людовику, всё ещё кружившему над полем боя. Он мог представить себе ужас, охвативший сердце его младшего брата, когда он смотрел, как его армия мчится навстречу собственной гибели.
Рыча в садистском предвкушении, Красный Герцог перевёл взгляд на атакующего врага. Теперь он видел их яркие плащи и богато украшенные шлемы, чувствовал запах крови, бьющейся в их венах. Вампир дрожал от возбуждения, представляя себе грядущую резню.
Когда те были в пятидесяти ярдах, Красный Герцог отдал новую команду.
- Копейщики вперед.
У аквитанцев будет всего секунда, чтобы понять, что не только они подготовили на поле Церен ловушку.
После этой секунды они будут слишком заняты своей смертью, чтобы беспокоиться о причине.

По всему полю Церен рыцари бросились в атаку, клятвы мести срывались с их уст, молитвы Леди звенели в ушах. Сэр Леутер видел мрачно молчащие ряды кавалерии Красного Герцога, выстроившиеся перед ними. Каждую секунду он ожидал, что всадники-скелеты придут в движение, перейдут в наступление и встретят надвигающуюся атаку. Каждый раз, когда копыта его коня ударялись о землю, он ожидал, что немёртвые бросятся вперёд.
Рыцари подходили все ближе и ближе, а армия Красного Герцога всё никак не реагировала. Ни единой стрелы, ни единого крика, только мёртвая тишина могилы.
Затем Леутер увидел их, марширующих между кавалерией нежити Красного Герцога. Сотни скелетов, вооружённых длинными дубовыми копьями толщиной с колья, на которых извивались и корчились зомби. Скелеты сделали пять шагов, затем присели на корточки, воткнув концы копий в землю и упёршись в неё костлявыми коленями. Всего через несколько мгновений вражескую позицию опоясала зазубренная ограда из ржавого железа и бронзовых шипов. Для Леутера это выглядело как челюсти какого-то огромного зверя, раскрывшиеся, чтобы сожрать воинов Аквитании.
Из-за инерции лошадей у них не было времени, чтобы развернуть атаку и они могли положиться только на готовность людей, сидевших в седлах. Копья были подняты, щиты опущены - рыцари инстинктивно попытались остановить свой стремительный натиск на копья Красного Герцога.
Оглушительный рёв, подобный предсмертному крику горы, прокатился по полю Церен, когда рыцари врезались в нежить. Люди кричали, лошади визжали, когда копья вонзались в их плоть, и их собственная инерция бросала их на ждущие острия. Тот же яростный импульс гнал умирающих боевых коней вперёд, сокрушая хрупких скелетов, несущих копья, разбрасывая их расщепленные кости в волне разрушения.
Атака продвигалась вперёд, копыта коней сокрушали всё на своем пути. Ограда из копий была уничтожена, скелеты-застрельщики - стёрты в порошок. В то же самое время раненные бретоннцы были вдавлены в забрызганную кровью землю безжалостной волной своих собственных товарищей, их крики затерялись в хаосе битвы.
Кавалерия нежити держалась перед наступающими рыцарями, защищаясь от аквитанцев щитами и мечами. Копейщики Красного Герцога не остановили атаку. Они сделали кое-что похуже. Они нарушили спаянность бретоннских рыцарей и притупили силу их атаки. Вместо того, чтобы прорваться сквозь строй нежити и перестроиться на другой стороне, рыцари оказались в трясине индивидуальных сражений. Люди сражались уже не группой, а поодиночке, охваченные яростным чувством гнева, смешанного со смертельным ужасом.
Леутер вонзил свое копье прямо в лицо злобно ухмыляющейся твари, наблюдая, как челюсть создания разлетелась вдребезги и брызнула в него гнилыми зубами. Он снова развернул сломанное копье и вонзил его в грудь скелета-всадника, позволив совокупной тяжести дерева и железа стащить ужасное существо с седла. Умертвие повалилась на землю, сломав ногу при ударе. Какое-то мгновение существо пыталось подняться, но копыта лошади Леутера ударили его по спине, и чудовище больше не двигалось.
Рядом с ним с безумием демона сражался граф Эргон. Размахивая мечом левой рукой, аристократ рубил скелетов с яростной самоотверженностью. Леутер знал о намерениях графа. Битва уже началась. Теперь уже ничто не могло его удержать. Он прорубит себе путь через весь легион нежити, если понадобится, чтобы сразиться с Красным Герцогом и отомстить за его убитую семью.
Леутер стиснул зубы. Он не мог допустить, чтобы граф Эргон лишил его единственного шанса искупить зло, сотворённое дядей. Если граф Эргон убьёт вампира, единственный шанс восстановить честь д'Эльбиков будет потерян.
- Вигор! - вскричал Леутер. Ещё один немёртвый всадник прижался к рыцарю, заставляя его сосредоточиться на отражении его вялой руки и ржавого бронзового клинка. Крестьянин с горбатой спиной бросился вперед, толкая своего робкого коня прямо в лицо сидящему на коне скелету. Булава Вигора врезалась в лишённый плоти череп, оторвав его от тонкой шеи.
- Вигор! - снова крикнул Леутер, указывая мечом на графа Эргона. - Держись поближе к графу! Не дай ему добраться до Красного Герцога! Я должен быть тем, кто уничтожит вампира! Это единственный способ загладить позор, который навлек на нас эрл Гобер!
Крестьянин мрачно кивнул. Леутер почувствовал, как у него перехватило горло, когда он увидел, как Вигор схватил кинжал, засунутый за пояс. Каждая рыцарская косточка в его теле протестовала против этой идеи, но отчаяния в его сердце было достаточно, чтобы заглушить его опасения. - Не убивай его, - только и смог он бросить, прежде чем крестьянин погнал своего коня за графом Эргоном.
Да простит его Леди, но он не мог позволить графу Эргону уничтожить Красного Герцога!

Скакун сэра Ришемона дрогнул под ним. Гордый и благородный зверь, боевой конь отказался принять ожидающую его смерть, бросившись в ряды нежити с двумя копьями, пронзающими его тело. Рыцарь заплакал, когда доблестное животное споткнулось и подогнуло под себя ноги. Боевой конь запрокинул голову и громко заржал, словно ругая слабость, которая не позволяла ему нанести врагу ещё больший урон.
Боевой конь продержался прямо достаточно долго, чтобы Ришемон успел освободиться от седла, а затем рухнул на бок, и кровь хлынула из его многочисленных ран. Рыцарь печально посмотрел на умирающего коня и отсалютовал поднятым мечом его пылкому духу.
Ришемон расчистил большой круг в рядах нежити. Повсюду валялись расколотые и сломанные скелеты, некоторые из них всё ещё пытались двигаться со сломанными руками и раздробленными ногами. Несколько других рыцарей, ветеранов с флер-де-лис на одежде, стояли рядом со спешившимся наследником, используя огромные двуручные мечи, чтобы сдерживать немёртвых, когда те начали сокращать разрыв.
Ришемон проклинал свою глупость. Он повёл этих людей в бой, ведомый разумом не больше, чем рассерженный ребенок. Он испортил тщательно разработанный план своего отца. Теперь Красному Герцогу не нужно будет пробиваться сквозь узкое место поля Церен. Вампир мог с радостью расправиться с рыцарями на своих условиях и никогда не подставлять свою орду лучникам на холмах.
Чувство вины ещё больше разожгло гнев Ришемона. Не было никакого способа исправить то, что было сделано, но всё ещё был шанс сломить армию Красного Герцога. Если бы они смогли пробиться к командирам нежити и уничтожить их, остальная часть орды была бы побеждена. Движения нежити были почти вялыми, и они имели хороший шанс использовать любую брешь в их порядках. Несмотря на большую численность, немёртвые были слишком медлительны, чтобы остановить храбрых и решительных людей.
Ришемон рубанул мечом по ногам лошади-скелета, которая галопом неслась к нему, сбросив на землю и зверя, и всадника. Когда рыцарь-скелет начал подниматься из-под обломков своего скакуна, клинок Ришемона перерубил ему хребет, оставив рассечённое пополам существо корчиться в грязи.
Ришемон воткнул меч в землю и снял шлем, чтобы вытереть пот с глаз. Это был неуклюжий манёвр, осложнённый использованием только одной руки. Сломанная левая рука покоилась за мягкой внутренней частью огромного рыцарского щита, привязанного к груди. Рыцарь поморщился, вспомнив ужасную силу вампира, с которым он сражался на мосту. Он почувствовал дрожь страха, когда понял, что существо, которое он сейчас искал, было тем, кого тёмный рыцарь называл хозяином.
И всё же он должен был попытаться. Ришемон молился Леди, чтобы он отыскал в себе мужество встретиться с врагом лицом к лицу. Сквозь ряды немёртвых он мог видеть блеск тёмно-красной брони вампира, яркой и сверкающей на фоне разложения вокруг неё. Сам Красный Герцог, командующий ордой нежити, чьи клинки сейчас рубили рыцарей Аквитании. Между Ришемоном и чудовищем было всего несколько сотен ярдов. Несколько сотен ярдов, и несколько сотен немёртвых трупов, которые существовали только для того, чтобы уничтожать живых.
Наследник герцога поднял глаза к небу, наблюдая, как его отец кружит над полем боя, отчаянно размахивая флагами перед рыцарями внизу. Герцог Гилон подал Ришемону знак выйти из боя, чтобы рыцари отступили через поле Церен. Но для этого было уже слишком поздно. Немёртвые перекрывали фланги, медленно окружая рыцарей. Пути назад не было. Единственный путь, который оставался - вперёд.
Вперёд, к победе или смерти!

Пророчица Изельда наблюдала, как воины Красного Герцога окружили сражающихся рыцарей. Вампир и его личи наделяли своих немёртвых бойцов нечестивой энергией, заставляя их двигаться со скоростью и уверенностью превосходящими обычные для разложившихся тел. Быстрее, чем кто-либо из рыцарей мог ожидать, ряды зомби и скелетов окружили их, запирая в клетке из копий.
Люди были обречены. Изельде не нужно было обладать даром предвидения, чтобы понять, что им не выбраться из ловушки, расставленной Красным Герцогом. Нужно было чудо, чтобы спасти их от уничтожения, которое теперь угрожало им.
Она закрыла глаза, её сердце колотилось от ужаса. Святая сила гробницы герцога Галанда текла сквозь неё, пульсируя в теле подобно пальцам молнии и пламени. Она могла использовать эту силу, использовать её с гораздо большим эффектом, чем раньше. Она могла бы подарить рыцарям чудо, которое их спасёт.
Слезы блестели в глазах Изельды, когда она смотрела на поле битвы. До неё донеслись крики умирающих людей и лошадей. На холмах она могла видеть лучников, их строй был в беспорядке, а летучие мыши Красного Герцога роились вокруг них. Внизу, на самом поле боя, она могла видеть древние колесницы, появляющиеся с флангов армии вампиров. Жуткие конструкции из гнилой кожи и пожелтевших костей, запряжённые бесплотными скакунами и управляемые ухмыляющимися скелетами, колесницы катились к склонам холмов. Не требовалось воображения, чтобы представить себе, что сделают похожие на косы лезвия колесниц со сражающимися лучниками, когда они поднимутся на холмы.
Борясь с отчаянием и ужасом, переполнявшими её сердце, Изельда позволила себе сосредоточиться на священном образе Леди и Грааля. Она знала, что должна сделать. Она с самого начала знала, какой должна быть её судьба. Она надеялась, что, направив сэра Леутера и графа Эргона на раннее столкновение с Красным Герцогом, ей удастся избежать гибели, которую она предвидела для себя в тот тёмный час, когда вампир был освобожден.
Изельда не могла пассивно поддерживать аквитанцев силой гробницы герцога Галанда. Она должна была превратить священную энергию Грааля в оружие, копье божественной силы, которое поразит нечестивую нежить. У неё на кончиках пальцев была сила, чтобы сжечь армию вампиров очищающей чистотой правосудия Леди.
Холодок пробежал по спине Изельды, и сомнение снова овладело её разумом. Только самые ничтожные из созданий вампира будет отбиты святым светом. Другие выдержат, разъярённые священным пламенем, доведённые до безумной ярости магической атакой. Спасая рыцарей, она навлечёт на себя месть Красного Герцога.
Пророчица покачала головой. Теперь, в момент своей гибели, она всем существом желала цепляться за жизнь, невзирая на последствия. Она не могла сказать, что произойдет после её смерти, сможет ли герцог Гилон со своей армией бежать обратно в замок Аквитейн, смогут ли еще Леутер и граф Эргон остановить Красного Герцога.
Она знала только, что вампир найдет её.

- За Армана! За гордость рода дю Мэн! - взревел граф Эргон, вонзая меч в лицо древнего лорда-табунщика. Одним движением запястья он рассёк череп чудовища, оставив осколки костей и сгнивший шлем рассыпаться по костлявым плечам.
Граф поймал удар топора другого всадника-нежити на свой щит, чувствуя, как боль от удара пульсирует в его раненной руке. Стиснув зубы от боли, он направил своего коня в сторону, опрокинув более лёгкого немёртвого скакуна и отправив его и его всадника на землю.
Секунда передышки позволила графу полностью оценить свое положение. Теперь он был полностью окружён нежитью, заключен в круг из лишённых плоти лиц и ржавых железных клинков. Несмотря на энергию, с которой он сражался, он, казалось, не приблизился к Красному Герцогу. Алая броня вампира была видимой, но далекой, так же мучительно близка и насмешливо недостижима, как мираж в пустыне.
Подойти так близко и всё же потерпеть неудачу - это было больше, чем граф Эргон мог принять. Гнев вскипел в его жилах. Он снова рванулся в атаку, сражаясь со смертельным врагом. Его меч метнулся вперед, попав в предплечье скелета-всадника, расколов тому локтевую и лучевую кости, как сухой хворост.
Внезапно рядом с ним появился ещё один боец, отбивающийся от сближающихся скелетов булавой пехотинца. Граф Эргон с удивлением обнаружил, что единственным товарищем, присоединившимся к нему, был слуга Леутера, горбатый крестьянин Вигор. Крестьянин был изрезан и истекал кровью из десятков порезов, его волосы слиплись от крови из уродливой раны на голове. Из бока крестьянина торчал сломанный наконечник копья.
Граф Эргон кивнул, восхищаясь упорством и храбростью Вигора.
- Твоя храбрость позорит лучших людей, - сказал рыцарь Вигору.
Крестьянин криво улыбнулся ему.
- Я должен... искупить, - прохрипел он, тяжело выдавливая каждое слово из груди. Именно тогда граф Эргон заметил кинжал, зажатый в другой руке Вигора.
- Я должен искупить! - повторил Вигор с яростным воплем. Прежде чем граф Эргон успел среагировать, крестьянин бросился на него с кинжалом. Годы, проведённые с графом Гобером, научили Вигора точно знать, куда нанести удар. Кинжал скользнул в место соединения брони на бедре и талии, глубоко вонзившись в ногу рыцаря.
- Презренный! - зарычал рыцарь, ударив Вигора в бок щитом. Крестьянин отпрянул, оставив кинжал торчать в ноге графа. В следующее мгновение крик агонии вырвался из тела Вигора. Копье скелета пронзило человека, выдернув его из седла.
- Я ... должен ... искупить... - выдохнул Вигор, кровь пузырилась у него изо рта.
Граф Эргон пришпорил коня, направляя его к скелету-копейщику, и одним взмахом меча сбил его с ног. Скелет и жертва рухнули на землю, растянувшись под копытами боевого коня рыцаря.
Другие скелеты устремились к графу Эргону, окружая его кольцом копий и секачей. Аристократ набросился на них, пытаясь оттолкнуть назад и освободить место, чтобы эффективно использовать меч. Копья скользили по его броне или скрежетали по раскрашенной поверхности щита, но единственная рана, которую он получил, была от кинжала, вонзённого в бедро.
Как только граф Эргон начал отчаиваться отбиться от нападавших, ослепительный белый свет поглотил его. Всё его тело наполнило ощущением покоя и безопасности, каких он никогда не знал. Это было похоже на тёплые объятия самой Леди. На мгновение рыцарю показалось, что его убили и привели к богине.
Затем свет померк, и мир вновь обрёл свои мрачные и тоскливые оттенки. Не обнаружив себя мёртвым, граф Эргон увидел, как его враги падают на землю, их костлявые тела превращаются в месиво из пепла и золы. По всему полю Церен он видел похожие сцены, целые отряды армии нежити распадались на глазах изумленных бретоннцев. Триумфальные крики и благодарственные молитвы раздавались от потрёпанных рыцарей.
Однако битва была далека от завершения. Армия нежити была искалечена чудесным светом, но она всё ещё значительно превосходила по численности ликующих аквитанцев. Граф Эргон видел десятки грохочущих колесниц, поднимающихся по холмам, чтобы напасть на крестьян-лучников. Он мог видеть новые отряды зомби и скелетов, мчащихся вперёд, чтобы снова напасть на рыцарей. Позади них большой отряд чёрных рыцарей с грохотом удалялся от места сражения, проезжая мимо сражающихся бретоннцев, направляясь к могиле герцога Галанда.
У графа Эргона сложилось впечатление, что гробница была источником божественного огня, Что каким-то образом Изельда опалила этим очищающим пламенем поле Церен, чтобы спасти обречённых рыцарей. Это впечатление разделял, по крайней мере, еще один боец.
Впереди черных рыцарей граф Эргон увидел алую фигуру Красного Герцога. Вампир возглавлял атаку против Изельды и гробницы!
Все раны и усталость были изгнаны из головы графа, когда он увидел своего врага, скачущего галопом прочь. Он знал, что погоня за Красным Герцогом обернётся для него смертью, но жизнь была ценой, которую он готов был заплатить за возможность скрестить мечи с извергом и навсегда покончить с его злом. После этого чёрные рыцари вампира смогут отомстить за своего хозяина, но месть графа будет совершена.
Другие рыцари уже мчались за Красным Герцогом, подгоняя своих коней по осыпающимся останкам побеждённой нежити. Граф Эргон вонзил шпоры в бока своего коня, решив первым добраться до вампира.
Лошадь протестующе заржала и рухнула на землю. Граф Эргон откатился от животного, когда оно рухнуло на землю, сумев избежать печальной судьбы быть зажатым под боком скакуна. Он подавил проклятие, которое было на его губах, когда увидел громадность ран животного. То, что она так долго несла его, было свидетельством её отважного сердца.
Граф Эргон отвернулся от умирающего коня и посмотрел на убегающего Красного Герцога. Другие рыцари, казалось, были уверены, что доберутся до монстра прежде, чем тот до гробницы. Перед вампиром и тремя дюжинами умертвий, ехавших рядом с ним, стояла лишь горстка рыцарей, но, возможно, один из них сумеет прорваться и сразиться с Красным Герцогом. Он улыбнулся, заметив среди всадников цвета Леутера. Если он не мог уничтожить вампира сам, то это должен был сделать молодой д'Эльбик.
- Я ... должен ... искупить... - прохрипел искажённый голос. Граф Эргон перевел взгляд вниз, обнаружив тело Вигора, раздавленное боевым конем. Глаза крестьянина остекленели, дыхание вырывалось неровными судорожными вздохами. Смерть была всего в нескольких мгновениях от того, чтобы принять его в свои объятия.
Подозрение вспыхнуло в душе графа, и старая вражда между дю Мэном и д'Эльбиком вновь вышла на первый план. Это был уже второй случай, когда слуга Леутера упомянул об искуплении вины. Что же это за злодеяние, подумал рыцарь, которое так мучает Вигора? Что же это был за импульс, что мог заставить крестьянина попытаться убить дворянина в разгар битвы?
Граф Эргон опустился на колени рядом с умирающим крестьянином и заговорил с ним мягким, успокаивающим голосом.
Он был полон решимости узнать тайну Вигора, пока ещё было время.

Top
Serpen
Отправлено: Янв 22 2021, 19:54
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 164
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 16




ГЛАВА XIX


Эль Сиф лежал на песке, и арабийский яд горел в его жилах. Одетые в чёрное кочевники кружили вокруг него, как стая голодных гиен, жаждущих забрать добычу, как только они убедятся, что у их жертвы не хватит сил нанести ответный удар.
Внезапно среди арабийцев появилась чёрная фигура, рубившая направо и налево чудовищным мечом. Кровожадные кочевники были разрезаны на куски клинком тени, их тела были разделаны, как у свиней на бойне. Вопли кочевников звучали ужасом, кошмаром, превосходящим обычный страх смерти. Они даже не думали о том, чтобы сражаться против тёмного незваного гостя, а лишь повернулись и бросились бежать в дюны.
Чёрный незнакомец не позволил им ощутить роскошь бегства. Он обрушился на них с поразительной скоростью, настигая каждого по очереди. Острое лезвие гигантского меча одинокого воина изрубило кочевников в клочья, их кровь разбрызгивалась по песку огромными сверкающими дугами.
Герцог Аквитанский горько усмехнулся. Он мог умереть, но, по крайней мере, был отомщен. Ни один арабиец не проскользнёт обратно в свой шатер и не станет хвастаться, что убил великого Эль Сифа. Ни один кочевник не отрежет ему уши и не будет носить их в своём племени в качестве памятного трофея.
Он закрыл глаза, шепотом умоляя Леди, чтобы она оберегала герцогиню Мартингу и присматривала за ней, когда он умрёт. Смерть заключила его в свои объятия, и чувство покоя начало сжимать сердце Эль Сифа.
Глаза герцога снова открылись, округлившись от испуга, по коже побежали мурашки. Над ним, глядя на него сверху вниз, стоял чёрный незнакомец.
С толстого лезвия богато украшенного меча незнакомца капала арабийская кровь, образуя на жёлтом песке маленькие ручейки. Человек был одет в доспехи, сталь которых была покрыта каким-то пигментом, делавшим её невероятно тёмной, как будто кусок полуночи был вырван с неба и вбит в броню. Нагрудник и поножи были богато позолочены символами и буквами, странными для глаз бретоннца, столь же непохожие на закрученные письмена Арабии, как и острые руны гномов. Шлем с открытым лицом был одновременно вычурен и архаичен; если бы он был сделан из кожи, а не из стали, герцог мог бы подумать, что его украли из кургана лорда-табунщика.
Холодная улыбка появилась на бледном лице незнакомца, когда он посмотрел на умирающего рыцаря. Черты лица этого человека были столь же необычными, как и его доспехи, изящными и чёткими, но с печатью высокомерия и гордости. Плоть мужчины была почти бесцветной, напоминая герцогу труп, приготовленный к поминкам. Глаза, однако, были далеко не мёртвыми. Огромные тёмные озера, бездонные и зловещие, они впивались в тело герцога с хищной силой, проникая в самую душу умирающего.
- Вы из бретоннов? - спросил незнакомец, его голос был глубоким рычанием, а акцент имел странную гнусавую интонацию. Герцог был слишком слаб, чтобы ответить, но его собеседник, казалось, всё равно угадал ответ. - Прошло много-много лет с тех пор, как я в последний раз посещал те берега, - сказал он, и его лицо стало задумчивым. - Такие уж это были времена. Когда-нибудь я побываю на вашей земле. Я думаю, что Жиль давно мёртв и моё слово ему выполнено.
Эль Сиф слышал слова незнакомца лишь смутно, его внимание было сосредоточено на земле у ног воина. Несмотря на яркое солнце, человек не отбрасывал тени на песок.
Вампир заметил, на что смотрел герцог. Он улыбнулся, и в этой улыбке была вся злоба и гордость его многовекового существования.
– Да, - сказал он. - С тех пор как я покинул свою исчезнувшую родину, я преодолел многие слабости своего положения, но некоторые остались, - в глазах вампира мелькнуло жестокое веселье. - Возможно, со временем и ты преодолеешь эти слабости.
От этих слов по телу герцога пробежала дрожь ужаса. Он изо всех сил пытался уползти, убежать от этого ужасного стервятника, который обрушился на него, обещая судьбу худшую, чем позорная смерть. В холодном голосе вампира Эль Сиф услышал угрозу вечного проклятия.
Вампир смотрел, как его жертва извивается на песке. Когда ему надоело это занятие, он поставил свой стальной сапог на плечо герцога и удержал его.
- Твоя битва с арабийцами была великолепна, - объявило чудовище. - Я наблюдал за тобой с дюн. Я, можно сказать, большой знаток войны. Это дало мне цель на протяжении многих веков - стремление к совершенству в бою. Бретонны всегда были свирепым народом. Твои предки гордятся тобой, - губы вампира скривились в сожалении. - Жаль, что такое мастерство может исчезнуть из-за ножей трусов.
На глазах испуганного Эль Сифа вампир снял одну из своих богато украшенных перчаток, обнажив бледную руку. Существо наклонило голову и вонзило клыки в открытую ладонь. Тёмная кровь запузырилась из раны. Склонившись над умирающим герцогом, вампир прижал кровоточащую ладонь ко рту рыцаря и держал её там, пока несколько капель не просочилось между губ.
- Я не знаю, выживешь ли ты, - сказал вампир, поднимаясь от дрожащего рыцаря. - Может быть, арабийский яд уже сделал своё дело, и ты умрешь. Может быть, влияние солнца будет противостоять тому дару, который я дал тебе, и ты иссохнешь и погибнешь.
лыбка вампира стала жестче, а голос превратился в злобное шипение.
- Я не думаю, что ты умрешь, - сказал он. – Воинский дух внутри тебя будет бороться за выживание, даже если твой разум будет молить о смерти. Даже хоть я и жил со времен Алькадиззара и Ламиззаша, я редко встречал воина с большей склонностью к мечу. Тебе было суждено подняться из бренности смертной плоти и стать чем-то большим.
- Чтобы стать добычей Абхораша.
Вампир рассмеялся, вскочил на своего мумифицированного коня и исчез в дюнах. Он оставил за спиной герцога Аквитанского, оставил жить или умереть - как то решили бы судьба и непокорный дух рыцаря.


Небольшая группа рыцарей погнала своих коней вперёд, решив добраться до конницы вампира прежде, чем немёртвые смогут осквернить могилу герцога Галанда или причинить вред пророчице Изельде. И гробница, и служительница были священны для Леди Озера, и вера в богиню воспламеняла сердца воинов так, как не могла возбудить их даже защита родных мест.
Сэр Леутер был в первых рядах, пришпоривая своего коня навстречу злу, которое его дядя выпустил из могилы. Гибель Красного Герцога восстановит честь д'Эльбиков, и даже мысль о том, чтобы служить самой Леди не заставила его забыть ужасный грех, совершённый эрлом Гобером.
Красный Герцог заметил погоню на полпути через поле. Вампир зарычал, поворачиваясь в седле и глядя на нескольких мужчин, отчаянно пытавшихся перехватить его. На мгновение его глаза встретились с глазами Леутера, затем вампир поднял свою облачённую в броню руку, отдавая приказы своим немёртвым рабам.
Треть чёрных рыцарей последовала за жестом Красного Герцога, развернувшись лицом к преследующим их бретоннцам. Леутер с ужасом увидел черную фигуру сэра Марольфа, ведущего умертвий. При жизни Марольф был грозным воином, но когда он стал вампиром, то его сила стала чудовищной. Леутер почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, когда он вспомнил ужасную мощь барона де Гаводана в часовне Серейн и ужасное мастерство Марольфа во время отчаянного отступления с Драконьего холма.
Марольф пришпорил своего кошмарного скакуна и бросился в атаку, опередив медлительных существ и их коней-скелетов. Тёмный рыцарь мгновенно оказался у скачущих впереди бретоннцев, его меч описал смертельную дугу прежде, чем аквитанец успел поднять щит, чтобы отразить удар. Лезвие вонзилось бретоннцу в шею, рассекая её насквозь в кровавой вспышке. Голова мёртвого рыцаря соскочила с плеч, как будто её подбросили из катапульты, и Леутер с ужасом наблюдал, как она жутким образом отскакивает от земли.
Второй рыцарь, шедший впереди Леутера, так же плохо справлялся со сверхъестественной силой вампира. Один из рыцарей-в-поиске, вооружённый большим двуручным мечом, выставил свой клинок вперёд, заставляя коня броситься в бешеную атаку, думая использовать тяжелый меч в качестве импровизированного копья. Против обычного врага такая тактика сработала бы, но Марольф продемонстрировал сверхъестественную скорость, когда сворачивал своего кошмарного скакуна с пути атакующего бретоннца. Когда рыцарь пронёсся мимо него, клинок вампира хлестнул, пронзив шею боевого коня, а затем устремился вверх, чтобы рассечь броню на животе всадника. Человек и зверь рухнули кучей разорванной плоти и брызнувшей крови.
У Леутера отвисла челюсть, молодой рыцарь был поражён ужасной демонстрацией силы и скорости Марольфа.
Вампир поднял глаза от останков своей последней жертвы. Вонзив шпоры в чёрную плоть своего коня, чёрный рыцарь галопом поскакал к Леутеру.

Тело Изельды обвисло у двери гробницы. Ей казалось, что каждый мускул её тела стал холодным, как лед. Каждый раз, когда она выдыхала, на её губах скрежетал иней, холод обжигал горло. Её конечности дрожали от нервной лихорадки, и она обнаружила, что может сфокусировать зрение только сознательным усилием. Когда она протянула дрожащую руку к голове, пять прядей золотых волос упали от её прикосновения.
Божественную силу нельзя было призывать безнаказанно даже посвящённой пророчице Грааля.
Женщина повернула голову с такой усталостью, какой никогда не испытывала. Горькая улыбка скользнула по её лицу, когда она увидела ущерб, который нанесла армии вампиров. Сотни немёртвых были сожжены, превращены в пепел магией, которую она обратила на них, но это было меньше десятой части войска, которое Красный Герцог вызвал из могил.
Теперь Изельда знала, что вампир придет за ней. Она приложила ладонь к холодной двери гробницы герцога Галанда. Даже если план герцога Гилона будет сорван, всё ещё есть шанс сломить Красного Герцога на поле Церен. Возможно, именно поэтому Изабо посоветовала герцогу Галанду воздвигнуть его гробницу на поле боя. Возможно, именно поэтому Галанд согласился.
Когда чёрные рыцари бросились к гробнице, Изельда почувствовала, как ужас перед собственной неминуемой гибелью снова овладел ею. Она знала, что уже прожила больше лет, чем положено нормальной женщине; магия Леди поддерживала её почти два столетия. И всё же она жаждала большего. Она не хотела умирать. Что бы она ни предвидела в своих бассейнах и зеркалах, она не хотела умирать.
Изельда погрузилась внутрь себя, опираясь на собственную огромную волю. Она представила себе мраморное изваяние герцога Галанда в его гробнице, представила, как её рука сжимает руку героического рыцаря Грааля. Она чувствовала, как его энергия соединяется с её, её дух соединяется с призраком давно умершего героя. Их души взывали вместе, взывали к Леди, чтобы она ещё раз даровала свою святую сущность, высвободила свет чистоты и сожгла немёртвую порчу, несущуюся через поле Церен.
Её молитва была услышана. Тело Изельды дёрнулось вверх, застывшее и неподвижное, когда магия Леди снова прожгла её тело. Сияющий свет вырвался из каждой поры её кожи, вспыхнув на поле Церен волной блистающего свечения. Очищающий свет ударил в Красного Герцога и его грязных рыцарей. Всадники нежити были поглощены божественными энергиями, ярость богини хлестнула их испорченные тела. Изельда видела, как свет испепеляет чёрных рыцарей, как ломаются их кости, как сокрушатся их доспехи, как исчезает зло, поддерживающее их.
Изельда, сжавшись, рухнула у подножия гробницы, ледяные бусинки покрывали её тело там, где замёрз пот. Кровь сочилась из уголков глаз, сердце неровно билось, желудок скрутило в болезненный узел. Сфокусировав взгляд, она увидела, что её ногти были расколоты и почернели там, где из них вырвалась сила. Ее тело было похоже на открытую рану, но Изельда радовалась боли. Она была жива! Она уничтожила Красного Герцога и осталась жива!
Стук копыт по-прежнему преследовал её. Сначала она отказалась признать этот звук, отказалась принять это предзнаменование гибели. Она неохотно повернула голову и заставила себя сфокусировать взгляд.
По полю яростно скакали два всадника, два немёртвых чудовища такой злобы и силы, что их ужасная воля поддерживала их даже в очищающем пламени суда Леди. Одним из них был ужасное умертвие бретоннского рыцаря, в глазницах черепа которого полыхало зловещее пламя. Другой... другой была та фигура, которая обещала гибель пророчице, алая фигура самого Красного Герцога.
Изельда слабо пошевелила руками, когда вампир и его сенешаль бросились к ней. Она всё ещё чувствовала священную силу гробницы герцога Галанда, но была слишком слаба, чтобы снова воспользоваться ею. Она вложила каждую унцию своей силы в эти две отчаянные попытки уничтожить вампира.
Когда Красный Герцог натянул поводья Эль Морсильо, когда сверкнул на нее своими огненными глазами, когда его бледные губы раздвинулись, обнажив сверкающие клыки, Изельда поняла, что проиграла отчаянную борьбу, что вела, пытаясь избежать гибели, которую предвидела.

Красный Герцог злорадствовал, глядя на съёжившуюся перед ним несчастную пророчицу. Несмотря на всю свою магию, на всё свое хвалёное предвидение, на все благословения, которыми якобы одарила её Леди, Изабо трепетала перед ним, как и любая другая женщина.
Она будет страдать, эта вероломная сука, которая устроила заговор, чтобы украсть всё, что у него есть, и отдать это братоубийце-узурпатору! Она заплатит за каждую унцию боли, что пережил Красный Герцог, за ужасную потерю любимой жены. Она узнает, что значит быть по-настоящему проклятой.
Вампир спешился. Он будет наслаждаться уничтожением пророчицы. Её гибель будет не поспешным делом, а мукой, которая навеки свяжет её с ним во тьме. Он хмуро посмотрел на скулящее, усталое существо, съёжившееся у двери гробницы. Весёлое шипение просочилось через клыки Красного Герцога. Если эта женщина хотела присоединиться к мёртвым, её желание будет исполнено.
По крайней мере, на какое-то время.
Подойдя к гробнице, Красный Герцог прикрыл глаза от ненавистного блеска, исходившего от мраморных стен. Он чувствовал, как святые энергии напрягаются, пытаясь оттолкнуть его, заставить покинуть священную землю. Если бы Изабо не воспользовалась так опрометчиво силой этого места, возможно, защитной ауры было бы достаточно, чтобы одолеть даже яростную решимость вампира. Как бы то ни было, все эти эманации вызвали лишь гневное рычание Красного Герцога.
- Мы снова встретились, - прорычал Красный Герцог поверженной женщине. - Твоя богиня покинула тебя. Твой король покинул тебя. Теперь ты принадлежишь мне.
Вампир стоял над ней, протягивая когтистую руку.
Изабо подняла голову и посмотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Она попыталась отвести взгляд, но было уже слишком поздно. Она уже попала в ловушку гипнотического взгляда Красного Герцога. Даже если бы мир раскололся у её ног, она всё равно была бы захвачена этими огненными глазами.
Повинуясь жесту вампира, женщина поднялась на ноги, черпая силы, о которых даже не подозревала. Красный Герцог злобно ухмыльнулся ей, обнажив клыки и жадно облизывая бесцветные губы волчьим языком. Он начал наклоняться к ней, намереваясь погрузить клыки в мягкую белую шею, но спохватился и отшатнулся назад.
- Нет, - прошипел он. - Для тебя это будет не так просто. Ты полностью разделишь моё проклятие, а не как какой-то полоумный паразит вроде де Гаводана! Ты узнаешь ужас, который поглотил тебя, ты оценишь всё, что потеряла!
Рука Красного Герцога сомкнулась на его стальном нагруднике, разрывая его, словно это была всего лишь мешковина, обнажая бледную грудь под ней. Большим пальцем он надрезал холодную плоть, открыв вену, из которой пузырилась застоявшаяся кровь.
- Ты будешь пить из меня, - сказал Красный Герцог. - Ты выпьешь моё проклятие и станешь одним из проклятых!
Вампир потянулся к шее женщины, чтобы прижать её губы к своей покрытой шрамами груди. Когда он потянулся к ней, то заколебался. Слабая улыбка появилась на губах Изабо, уклончивое, почти насмешливое выражение триумфа.
Мгновение спустя на Красного Герцога упала тёмная тень. Мощные крылья обрушились на него, сбивая с ног.
- Отпусти эту даму, мерзость! - взревел разъярённый голос. - Клянусь священным мечом короля Жиля, я убью тебя, как ползучего могильного червя, которым ты и являешься!
Красный Герцог покатился по земле, а могучие крылья продолжали бить его. Вампир зарычал на нападавшего. Король Людовик-Узурпатор все-таки соизволил бросить ему вызов. На него это не произвело впечатления. Его брат утратил всю элегантность и властность, которыми он обладал в течение долгих лет, проведённых в войне в пустыне. Он был похож на потрёпанного старика, сидящего на спине своего пегаса. Убийство его, размышлял Красный Герцог, можно было бы счесть почти актом милосердия.
- Ты должен был остаться трусом, брат, - проскрежетал полный ненависти голос вампира. - То, что Леди избрала королем такую личинку, как ты – достаточное для меня доказательство того, что она лживая богиня.
Глаза Короля Людовика за забралом шлема горели праведным гневом.
- Я не претендую на родство с тобой, могильная крыса! И я не претендую на корону нашего доброго короля! Знай, что ты стоишь перед герцогом Гилоном, презренный безумец! Герцогом Гилоном, истинным владыкой Аквитании!
Вспышка герцога Гилона заставила вампира на мгновение пошатнуться. Красный Герцог схватился за голову, пытаясь выдавить смятение из своего мозга, тщетно пытаясь заставить замолчать голоса, кричащие в его голове.
Рыцарство потребовало бы, чтобы герцог Гилон подождал, пока его противник оправится достаточно, чтобы защитить себя, но законы рыцарства вряд ли могли быть распространены на монстра-убийцу, восставшего из могилы. С громким криком рыцарь подтолкнул Фульминера вперёд и поднял меч над головой, сжимая его обеими руками. Он расколет этим клинком череп вампира и покончит с ужасом, который так долго не давал Аквитании покоя.
Прежде чем герцог Гилон успел нанести удар, Фульминер споткнулся и закричал от боли. Пошатнувшийся пегас сумел удержаться на ногах, неловко повернувшись лицом к нападавшему на него существу. Герцог Гилон мог видеть, что задняя нога скакуна была рассечена до кости ужасным порезом, кусочки ржавого металла злобно погружались в ужасную рану. Нападавший на Фульминера злобно смотрел на раненного пегаса, кровь животного капала с его ржавого меча.
Сосредоточившись на уничтожении Красного Герцога и защите Изельды, герцог Гилон забыл о сенешале вампира. Лорд-умертвие свирепо уставился на рыцаря, в глазницах его черепа горели нечестивые огни. Сэр Корбиниан мрачно взмахнул своим рассыпающимся мечом, рассекая одно из могучих крыльев Фульминера.
Пегас, страдая, пронзительно закричал, когда клинок твари раздробил его крыло. Герцог Гилон подтолкнул Фульминера вперёд, надеясь, что природная свирепость пегаса заставит его наброситься на нападавшего. Огромный зверь попятился, сердито размахивая копытами и неповреждённым крылом. Молотящие копыта ударили в грудь лорда-умертвие, ломая ребра немёртвого чемпиона и опрокидывая монстра на землю.
Несмотря на ужасные повреждения, нанесённые ему разъярённым Фульминером, сэр Корбиниан начал подниматься. Но теперь повелитель тьмы был в пределах досягаемости мстительного меча герцога Гилона. Клинок рыцаря со свистом опустился вниз по убийственной дуге, с хрустом проломив обветшалый шлем лорда-умертвия и расколов его череп до подбородка. На мгновение гневное пламя, полыхавшее в глазницах Корбиниана, вспыхнуло ещё более злобно, затем остыло, превратившись в клочок мерзости, унесённый легким осенним ветром.
Герцог Гилон лишь мельком взглянул на поверженное чудовище. Он осторожно убедил раненого Фульминера повернуться назад. Был еще один негодяй, которого он должен был уничтожить.
Красный Герцог стоял перед гробницей, ожидая возвращения герцога Гилона. Вампир отсалютовал рыцарю.
- Может, ты и не король Людовик, человек, который украл мой титул и мои земли, - прошипел вампир, - но ты несёшь награду за его предательство. За это, Гилон, ты умрёшь.
Без дальнейших прелюдий Красный Герцог бросился на врага. Герцог Гилон никогда не видел, чтобы что-то двигалось так быстро. В мгновение ока вампир оказался рядом с ним. Фульминер ударил чудовище копытами. Пегас взвизгнул, когда меч Красного Герцога пронзил его размахивающую конечность, заставив переднюю ногу отлететь, крутясь, по полю. Герцог Гилон рубанул злобную нежить в ответ, но вызванная болью паника его скакуна заставила его сильно промахнуться мимо врага.
Заржав в агонии, Фульминер попытался покинуть поле боя, его единственное крыло отчаянно било воздух, когда он тщетно пытался вернуться в небо. Герцог Гилон отчаянно пытался восстановить контроль над пегасом, повернуть зверя так, чтобы встретиться лицом к лицу со своим врагом. Впрочем, сколь бы многого он не достиг на сём поприще, все его успехи были перечёркнуты, когда сверкающий меч Красного Герцога вонзился в бок животного, и Фульминер отскочил назад с такой силой, что его всадник был выброшен из седла.
Герцог Гилон приземлился, звеня доспехами, и почувствовал резкий укол боли, когда всем телом упал на ногу, сломав её. Он яростно пытался вдохнуть, задыхаясь, затем пошарил в грязи в поисках меча, который был выбит из рук.
Бледное, безжизненное лицо уставилось на распростёртого рыцаря. Герцог Гилон беспомощно поднял взгляд, когда Красный Герцог обнажил клыки в уродливой ухмылке.
- Никакой пощады предателю, - заявил вампир, вонзая меч в грудь герцога Гилона, пронзая рыцаря, словно кабана на вертеле.

Сэр Леутер знал, что он вот-вот умрёт. Когда тёмный рыцарь бросился на него на своём ужасном скакуне-кошмаре, Леутер понял, что перед ним враг, которого он не сможет победить. Кровавое зрелище первых жертв сэра Марольфа не оставляло у него иллюзий, что он может одолеть вампира силой оружия и отважного сердца.
Затем, прежде чем чёрный рыцарь успел приблизиться к Леутеру, из гробницы герцога Галанда вырвался ослепительный луч света. Леутер почувствовал, как волна тепла и покоя окутала его, и понял, что это был святой свет Леди, вновь вызванный пророчицей Изельдой. Его вера в богиню тянулась к свету, втягивая его внутрь, наполняя тело рыцаря божественной силой Леди Озера.
Эффект на немёртвых был мгновенным и резко отличным. Чёрные рыцари, следовавшие за Марольфом, рассыпались в прах, скелеты коней и всадников разлетелись, как комья засохшей грязи. Когда их разлагающиеся тела ударились о землю, они взорвались облаками прогорклой пыли.
Там, где раньше была дюжина мертвецов, теперь лежали лишь груды пепла. Из немёртвых остался один Марольф, ужасная воля вампира была достаточно сильна, чтобы бросить вызов очищающим лучам света Леди. Но даже вампир не был нетронут священной огненной бурей, что пронеслась вокруг него. Его доспехи обуглились, плащ висел на теле опалёнными полосами. Скакун-кошмар, на котором он ехал, больше не скакал галопом по полю Церен в поисках крови, а хромал, как калека.
Вдохновлённый милостью Леди, ободрённый слабостью тёмного рыцаря, Леутер направил своего боевого коня в атаку.
Марольф встретил атаку молодого рыцаря. Меч вампира врезался в щит Леутера, оставив вмятину на дереве, но не сумев нанести такой же урон, который он нанёс сэру Ришемону у реки. Сила тёмного рыцаря всё ещё была огромной, но уже не сверхчеловеческой.
Рефлексы вампира тоже замедлились. Полоснув мечом по горлу чёрного рыцаря, Леутер сумел рассечь горжет, отчего искореженный кусок брони отскочил в темноту. Марольф повернул меч, чтобы перехватить удар, но было уже слишком поздно, чтобы парировать атаку. Из рассечённой шеи вампира потекла тёмная кровь.
Запах собственной крови, казалось, привёл Марольфа в звериную ярость. Он спрыгнул с седла и набросился на Леутера, как лесной зверь. Рыцарь и вампир покатились по земле, лязг стали о камень заглушил болезненное ворчание и рычание двух сражающихся.
Падение на землю закончилось тем, что оба бойца сцепились в смертельном объятии. При падении Марольф потерял свой меч, в то время как Леутер сохранил свой. Каждый воин боролся за контроль над мечом, стремясь повернуть его против груди врага.
Ужас на мгновение охватил Леутера, когда он встретил злобный, нечеловеческий взгляд глаз Марольфа. Ничего не осталось от рыцаря-отшельника, который позаботился о теле его дяди и посоветовал Леутеру, как он может искупить зло, вызванное эрлом Гобером. Существо, смотревшее на него из-под чёрного стального шлема, не имело ничего человеческого, хотя и претендовало на человеческий облик.
Вампир торжествующе зашипел, когда хватка Леутера ослабла и меч начал поворачиваться к груди рыцаря. Леутер крепко зажмурился, заслоняясь от полного ненависти взгляда Марольфа. Он молился Леди, черпая божественное тепло, которое всё ещё ощущал в себе.
Пронзительный крик разорвал темноту, затем низкий, задыхающийся стон.
Леутер уставился на теперь уже действительно безжизненную фигуру, распростёртую на земле рядом с ним. Меч был повернут в последний раз, пронзив бок тёмного рыцаря, чтобы пронзить его чёрное сердце. Чудовище исчезло. Когда Леутер заглянул в мёртвые глаза под чёрным шлемом, он не увидел и следа той нечеловеческой ненависти, которая тлела там раньше. Всё, что он увидел, было выражением мира и благодарности.

Красный Герцог отошёл от дёргающегося трупа герцога Гилона. Он слизывал кровь мёртвого рыцаря с клинка, смакуя вкус ужаса и отчаяния, пропитавших его. Вампир ухмыльнулся, подходя к женщине, всё ещё прижатой к двери гробницы.
Изельда старалась не кричать, когда вампир набросился на неё, но, несмотря на всю свою магию, все священные тайны, которые были доверены ей, она всё ещё была смертной и страдала от всех страхов смертных.
Красный Герцог схватил её длинные светлые волосы в свой закованный в кольчугу кулак, накрутил их на пальцы и резко поднял Изельду на ноги.
- Не Изабо, а одна из ее сестёр-ведьм, - прорычал он. - Скажи мне, где эта вероломная шлюха, и я сделаю твою смерть быстрой.
Изельда изо всех сил старалась отвернуться от страшного лица Красного Герцога, его сверкающих клыков, рта, измазанного кровью, глаз, пылающих, как костры. Никогда в жизни она по-настоящему не понимала истинного страха.
- Скажи мне, где она! - потребовал вампир, заставляя Изельду повернуться к нему лицом, крепче сжимая ее в объятиях.
- Мертва, - ответила пророчица. Как только это слово сорвалось с её губ, в ней вспыхнуло чувство вызова. Она знала, какой будет её судьба. Она видела это. Теперь от этого было никуда не деться, так почему же она должна бояться этого монстра? Уверенность в неминуемой смерти придавала ей мрачную храбрость.
- Она мертва, - повторила Изельда. - Мертва уже триста лет. Её здесь нет, чтобы запечатать тебя в гробнице! Чтобы запереть тебя наедине с темнотой и жаждой!
Лицо Красного Герцога исказилось от гнева. Он поднял свой меч. Он почти обрушил клинок на насмешливое лицо дерзкой женщины, но затем губы вампира скривились в усмешке. Он грубо заставил Изельду повернуться лицом к полю битвы.
- Твоя магия ослабила мою армию, - признался Красный Герцог. - Но смотри! Осталось ещё достаточно, чтобы победить этих отважных глупцов! И когда они все будут убиты, я использую их, чтобы создать свою армию заново. Ты не остановила меня, ведьма! Вы только отсрочили неизбежное. Каждая могила, каждая гробница, каждый курган в Аквитании отдадут своих мертвецов. Я создам такую армию, какой Бретонния никогда не знала, и с её помощью сокрушу Леди и её двуличный культ, - улыбка вампира стала ледяной, нечеловечески жестокий блеск сверкнул в его глазах.
- Я восстановлю свою армию, - сказал Красный Герцог. Он повернул голову и посмотрел на дверь гробницы герцога Галанда. - А начну я с твоего драгоценного чемпиона. Как уместно, что один из рыцарей Грааля Леди станет первым из моих новых рабов.
Красный Герцог презрительно отшвырнул Изельду в сторону. Пророчица ударилась о мраморную стену гробницы с такой силой, что услышала, как хрустнуло у нее внутри одно из рёбер. Боль пронзила тело, угрожая лишить сознания. Только усилием воли она смогла удержаться на ногах. Только благодаря решительности она смогла выдавить слова из своих окровавленных губ.
- Тогда иди, чудовище, - прорычала она вампиру. - Иди и оскверни могилу своего рода.
Красный Герцог резко обернулся, и глаза его вспыхнули странным и страшным светом. Изельда испугалась этого взгляда, но она знала, что секрет должен быть раскрыт. Тайна, которую так долго скрывали. Секрет, которого будет достаточно, чтобы сломить Красного Герцога.
- Ты думал, что Мартинга бросилась с башни из-за тебя, - насмешливо заметила Изельда. - Она умерла, чтобы сохранить жизнь своему сыну... сыну, которого родила через девять месяцев после того, как ты ушёл в крестовый поход. Она спрятала его, когда узнала об амбициях барона де Гаводана в отношении герцогства. Своей смертью она гарантировала, что барон и его агенты никогда не смогут найти наследника герцога.
Лицо вампира исказилось от ярости.
- Ты лжешь, - прорычал он, сжимая рукоять меча в кулаке.
- Мальчика звали Галанд, и он был отдан на попечение леди Изабо, - продолжала Изельда. - Тайна его происхождения была скрыта от него, но она была известна немногим. Среди них был и король Людовик. Король присматривал за Галандом, чтобы тот стал добрым и благородным рыцарем, чтобы его племянник мог искупить зло, совершённое его отцом. После многих героических подвигов Галанд встретился с Леди и получил возможность испить из чаши Грааля. Получив это последнее доказательство доброты Галанда, король Людовик согласился отдать ему свою дочь в жёны, тем самым оставив потомку брата герцогство, которое барон де Гаводан намеревался узурпировать.
- Ложь! - взревел Красный Герцог. - Барон де Гаводан был моим творением! Моим рабом! Он бы мне это сказал!
- Он был твоим творением, - сказала Изельда. - Ты воскресил его из мёртвых наполовину искалеченным, сломленным телом... и разумом. Твой трэлл сказал тебе только то, что ты хотел от него услышать. Его извращённый ум не мог отделить твои подозрения от его собственных спутанных воспоминаний.
- Нет! - бушевал Красный Герцог. - Король Людовик хотел получить мои земли! Он замышлял против меня предательство! Он хотел, чтобы Аквитания принадлежала его детям по праву рождения!
- Праву рождения, которое он вернул наследнику своего брата. Он даже рассказал герцогу Галанду перед смертью, кем был его отец. Как ты думаешь, почему еще Галанд был похоронен здесь, а не в фамильном склепе под замком Аквитейн? Он хотел быть поближе к месту упокоения своего отца.
Вампир покачал головой, все его тело дрожало от волнения.
- Нет! Нет! Нет! - взвыл он. Охваченный яростью, он рванулся к Изельде, размахивая мечом. Золотой меч врезался в плечо пророчицы, пронзая её, пока не пробил легкое. Изельда глухо ахнула и прислонилась к стене гробницы. Красный Герцог посмотрел на неё сверху вниз, и даже вида крови, растекшейся по ее телу, было недостаточно, чтобы отвлечь его от насмешливых откровений, которые она сделала.
Все это не могло быть правдой! Ничего! Король Людовик обманул и предал его! Галанд был никем, просто каким-то бродячим рыцарем, который использовал свой статус рыцаря Грааля, чтобы посредством брака породниться с королевской семьей! Мартинга умерла из-за любви к нему! Всё, что было украдено у него... всё это по-прежнему принадлежало ему!
Рыча, как обезумевший волк, Красный Герцог повернулся к двери гробницы. Подняв окровавленный меч, он обрушил его на священные печати, которыми была скреплена дверь. Каменная табличка с изображением Грааля разлетелась вдребезги от его яростного удара, рассыпавшись на мелкие осколки. Вампир чувствовал, как святая энергия гробницы рассеивается, уносясь в эфир, когда он осквернял священные символы.
С нечеловеческой силой Красный Герцог толкнул каменные двери гробницы. Он уставился в затхлую темноту, его острые глаза выхватили мраморное изваяние мёртвого рыцаря, стоявшего на страже над саркофагом герцога Галанда. Втянув в себя тёмные силы нечестивой магии, Красный Герцог воззвал к духу мертвеца…
Мгновение спустя Красный Герцог уже бежал из гробницы, широко раскрыв глаза от ужаса. В отчаянии он схватил поводья Эль Морсильо и вскочил в седло призрачного скакуна. Хлестнув своего немёртвого боевого коня, Красный Герцог галопом поскакал прочь от гробницы, убегая в темноту, как будто все демоны Хаоса следовали за ним по пятам.
Лёжа в собственной крови, Изельда выдавила из себя натянутую улыбку, наблюдая за бегством вампира.
Они победили. Аквитания была спасена.

Внезапное бегство Красного Герцога стало переломным моментом в битве. Низшая нежить, черпая своё существование из отвратительной воле вампира, рухнула там, где стояла. Отряды скелетов и зомби, которые только мгновение назад были готовы уничтожить рыцарей Аквитании, в мгновение ока превратились в мертвечину.
Некоторые из более сильных немёртвых выжили. Умертвия, вызванные с Драконьего холма, личи древних друидов, могильная стража, которая когда-то защищала Крак де Санг от короля Людовика - все они были способны сохранять свою нечестивую жизненную силу, несмотря на бегство своего господина. Но они сражались без координации и сплочённости, становясь лёгкой добычей для мстительных рыцарей, которые рыскали по полю Церен.
Сэр Ришемон вырвался из боя, как только победа была обеспечена. Взяв лошадь у одного из своих капитанов, он тотчас же поскакал к могиле герцога Галанда. Ни один рыцарь на поле боя не упустил того мига, когда герцог Гилон бросился вниз, чтобы сразиться с Красным Герцогом. Ни один рыцарь на поле боя не мог не заметить, что Фульминер так и не поднялся обратно в небо.
Наследник герцога спрыгнул с седла, как только подошёл к гробнице. Он опустился на колени рядом с телом отца, положив голову мертвеца себе на колени. По лицу Ришемона текли слёзы.
- Не плачьте о нем, герцог Ришемон.
Голос был чуть громче шёпота, но всё равно привлек внимание Ришемона. Он обернулся и увидел говорившего, лежащего у гробницы герцога Галанда. Пророчица Изельда была измучена, платье её запеклось от крови, лицо осунулось и побледнело. Сэр Леутер присел рядом с ней, пытаясь остановить поток крови, поднимающийся из ужасной раны, которую она получила. Ришемону было достаточно беглого взгляда, чтобы понять, что усилия молодого рыцаря тщетны. Рана оказалась смертельной.
- Твой отец погиб, чтобы спасти своих людей, - продолжала Изельда. На её лице появилось затравленное выражение, и Ришемону показалось, что она смотрит куда-то глубоко внутрь себя, а не на что-то, что может видеть кто-то другой. - Нет большей чести, чем пожертвовать собственной жизнью ради спасения других.
Ришемон склонил голову, зная, что слова Изельды были правдой. Однако ему было трудно выдержать взгляд умирающей женщины. Его горе было слишком большим и слишком личным, чтобы разделить его с пророчицей.
- Рыцари-в-поиске уже отправились в погоню за вампиром. Они отомстят за моего отца и принесут голову этого чудовища в замок Аквитейн на пике.
Изельда покачала головой.
- Нет, герцог Ришемон, - ответила она. - Они не поймают вампира, - она медленно подняла руку, сомкнув её вокруг руки Леутера. - Я видела людей, которые могут уничтожить Красного Герцога, - выражение ее лица омрачилось, она нахмурилась. - Если они смогут отбросить ненависть и чувство вины и работать вместе.
Леутер уставился в землю, кровь бросилась ему в лицо. Мысли его были о Вигоре и о той ужасной вещи, что замыслил крестьянин во время битвы.
- Леди Изельда, мы даже не знаем, выжил ли граф Эргон в той битве.
- Если это так, я найду его, - поклялся Ришемон. - У вас обоих будут лучшие доспехи, лучшие кони, самые острые клинки, какие только может дать Аквитания, - новый герцог сжал кулак. - Только принесите мне голову этого чудовища!

Герцог Ришемон был верен своему слову. Он отправил сотню человек прочесать поле Церен в поисках графа Эргона. Когда старый рыцарь был найден, его привели к новому герцогу и рассказали о поисках, которые он должен предпринять. Графу Эргону было легко согласиться выследить Красного Герцога, но его взгляд был холоден, когда он смотрел на сэра Леутера. В глазах аристократа была холодная ненависть - больше, чем отголосок старой вражды, от чего у Леутера застыла в жилах кровь.
Изельда не увидела, как двое мужчин готовятся к выполнению своей миссии - пророчица умерла от раны за час до этого. Какие бы последние слова, советы и наставления она ни могла дать рыцарям, они остались невысказанными.
Когда сумерки начали переходить в ночь, двое мужчин отправились по следу Красного Герцога. Они ехали молча, стук копыт был единственным звуком, раздававшимся между ними. С ярким шаром Маннслиба, сияющим над землей, путешествие было намного легче, чем отчаянная гонка от Драконьего Холма.
Была уже почти полночь, когда Леутер наконец нарушил задумчивое молчание. Он больше не мог выносить невысказанного презрения своего спутника.
- Как вы можете идти по следу злодея? - спросил он графа Эргона. - Я ничего не вижу в этом свете.
- Нет никакой необходимости следовать за вампиром, - ответил граф Эргон низким и ледяным голосом. - Он будет искать свою старую крепость в Орочьем кряже.
- Как вы можете быть так уверены? - спросил Леутер. - Большинство людей в лагере герцога Ришемона, казалось, думали, что вампир убежит в Шалонский лес, зная, что мало кто будет гнаться за ним там.
- Я бы погнался за этим чудовищем в пасть Хаоса, - прорычал граф Эргон. Впервые с тех пор, как они тронулись в путь, он повернулся в седле и угрюмо посмотрел на Леутера. - Он может попытаться оторваться от рыцарей-в-поиске в лесу, но он вернётся в свою крепость. И я буду ждать его там.
- Мы будем там, - поправил его Леутер.
Граф Эргон рассмеялся, но это был невеселый звук.
- Я еду, чтобы отомстить за свою семью, убитую рукой вампира. Почему ты преследуешь вампира? Слава? Честь? - голос аристократа перешел в шипение полное отвращения. - Стыд?
Внезапно в кулаке графа Эргона появился кинжал. Леутер мог бы уклониться от удара старика, если бы не застыл от ужаса. Он узнал это оружие, в последний раз видел его на поясе у Вигора. Он предположил, что крестьянин был убит нежитью прежде, чем он смог добраться до графа. Теперь же мучительная правда пронзила его нутро.
Леутер спрыгнул с седла и рухнул на землю, кинжал Вигора по самую рукоять вонзился ему в живот. Он слабо извивался, пытаясь дотянуться до лошади, но граф Эргон уже схватил её за поводья и отвел в сторону.
- Рыцарство д'Эльбиков, - усмехнулся граф Эргон, сплюнув на землю. - Я разговаривал с твоим убийцей перед смертью. Он мне во всём признался. Не случайно Красный Герцог напал на мой дом, вырезал мою семью. Твой дядя освободил его, чтобы уничтожить моих родичей!
Леутер протянул руки к сердитому аристократу.
- Я пытался загладить свою вину. Я пытался предупредить вас, но было слишком поздно. Всё... всё, что мне оставалось, это... искупить. Исправить всё.
- Искупить? - усмехнулся граф Эргон. - Ты не заслуживаешь такого шанса! Ты и твоя мерзкая семья можете сгнить от чувства вины и стыда за тот ужас, который вы навлекли на Аквитанию!
Лицо Леутера исказилось от боли, когда он попытался пошевелиться. Он чувствовал, как кровь и желчь пузырятся из раны. Он умоляюще поднял окровавленную руку к графу Эргону. - Я обидел вас... обидел так, что не могу просить прощения... но вы должны мне помочь. Леди Изельда сказала, что только мы вдвоём можем уничтожить Красного Герцога! Мы должны встретиться с ним вместе!
Граф Эргон повернулся спиной к раненному рыцарю.
- Пророчица мертва, и её пророчество мертво вместе с ней, - сказал он. - Я выслежу Красного Герцога и уничтожу его. Один.
- Не оставляйте меня в таком состоянии! - воскликнул Леутер, когда граф Эргон тронулся с места. - Не бросайте вызов пророчеству! Мы должны встретиться с вампиром вместе!
- Умри в грязи или ползи к целителю, - крикнул граф, не оборачиваясь. - Мне всё равно.
Леутер продолжал кричать, умоляя графа не покидать его, умоляя прислушаться к словам Изельды. Но аристократ был глух к его мольбам. Его разум был сосредоточен на воспоминании об изуродованном теле сына и внутреннем дворе замка, заваленном убитыми домочадцами. Он найдёт Красного Герцога.
Он отомстит, если на то будет воля Леди.

Top
Serpen
Отправлено: Янв 22 2021, 19:56
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 164
Пользователь №: 124
Регистрация: 27-Июля 19
Статус: Offline

Репутация: 16




ЭПИЛОГ


Кровавый круг замкнулся, когда Красный Герцог снова потерпел поражение на поле Церен. Вампир бежал, преследуемый самыми храбрыми рыцарями Аквитании, но, хотя они искали его много лет, окончательная судьба монстра так и не была определена.
Сэр Леутер д'Эльбик прожил достаточно долго, чтобы быть обнаруженным одним из рыцарей, охотившихся за Красным Герцогом. Смертельно раненного Леутера вернули в замок Эльбик, где он рассказал свою историю другим членам своего клана и тем самым вновь разжёг древнюю вражду против дю Мэнов. Вражда продолжается по сей день, став известной как самая кровожадная и ожесточённая из всех, ведомых ворчливыми дворянами Аквитании.
Граф Эргон дю Мэн, сразив Леутера, остался верен своему слову и в одиночку отправился по следу мщения. Пастух видел, как он ехал по холмам, возвышавшимся над Шалонским лесом, тем самым заколдованным краем, где была построена крепость Красного Герцога. Это был последний раз, когда были найдены какие-либо следы графа Эргона. По сей день судьба мстительного рыцаря остается загадкой.
О Красном Герцоге рассказывают много разных историй, рассказов о том, что он продолжает бродить по Шалонскому лесу, прячась в тени, ожидая своего шанса отомстить народу Аквитании. Несомненно, это самый мрачный и жестокий рассказ о вампиризме в районе, который был в значительной степени свободен от набегов носферату.
Один из самых поразительных рассказов о том, как Красный Герцог дожил до наших дней, принадлежит знаменитому трубадуру Жаку ле Торану, который утверждал, что вампир посетил его во время пребывания в гостинице на границе Шалонского леса. По словам Жака, Красный Герцог провёл ночь, рассказывая ему истинные факты своих злодеяний. Несомненно, когда Жак впоследствии переписал свою балладу о Красном Герцоге, эта история мало походила на ту, что излагают историки и песенники. Общепринятая история гласит, что пророчица Изельда была убита в Башне Волшебства задолго до Второй Битвы на поле Церен, и деяния сэра Ришемона на реке Морсо были гораздо более успешными, чем те, о которых заявлял Жак.
И всё же в рассказе Жака есть тревожащая правдивость, независимо от того, действительно ли он исходил от самого Красного Герцога или нет. Легко подтвердить тот факт, что лорды Аквитании предприняли решительные усилия, чтобы стереть имя Красного Герцога из всех историй, памятников и записей, так что становится невозможным проверить, действительно ли он был братом короля Людовика Праведного. Мысль о том, что он был также отцом герцога Галанда Аквитанского, яростно отвергается рыцарями этой страны — часто на острие меча. Мысль о том, что правящая семья бретоннского герцогства может иметь общее происхождение с печально известным вампиром, была бы сродни утверждению, что император Карл-Франц происходит от Рейкербанского Мясника.
Жак ле Торан так и не оправился от того мрачного озарения, которое посетило его в ту ночь на опушке леса. Из здорового, крепкого путешественника, славившегося своей красивой внешностью и добрым выражением лица, он стал бледным, вялым и замкнутым, запершись на чердаке в Кенелле. Никогда больше он не будет бродить по зеленым полям Бретоннии или посещать великие дворы королевства. Ходили слухи, что некогда прославленным трубадуром овладело странное безумие, странная болезнь, которая заставляла его медленно угасать, не в силах выйти из своего убогого жилища. В конце концов Жак потратил всю оставшиеся гроши на большие запасы свечей, и его чердак всегда был ярко освещен от заката до рассвета до того дня, когда он, наконец, умер от своей болезни.
Я представляю вам этот том, взятый из "Баллады о Красном Герцоге", переработанной Жаком ле Тораном перед смертью, и не делаю никаких утверждений относительно её истинности или отсутствия таковой. Описанные события произошли в 1932 году по Имперскому летоисчислению, более пятисот лет назад, однако легенда о Красном Герцоге сохранилась. Мудрый человек задается вопросом, могла ли эта мрачная история оставаться такой свежей в умах неграмотных крестьян, если бы на них не действовало какое-то постоянное действующее влияние.
В ночи есть существа. Существа, которых следует опасаться.


Эрхард Штёкер
Парравон
2506 ИК


КОНЕЦ


Перевод: Taubman
Top
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Topic Options Страницы: (2) 1 [2]  Reply to this topicStart new topicStart Poll


 


Мобильная версия